Подари мне сегодня

      – Пи-рож-ки! Го-ря-чие пи-рож-ки!       Елисей разлепил глаза и уставился в проход между сиденьями, где невысокая розовощёкая тётка хорошо за полтинник в цветастом платке и сиреневом пуховике поверх лиловых лосин и резиновых бот толкала перед собой клетчатую матерчатую сумку на колёсиках. Ох, чёрт, сколько же времени он проспал?       От самозваных торговцев в пригородных электричках покоя не было ни днём, ни ночью.       – Горячие пирожки! – снова воззвала она, приподняв повыше полиэтиленовый пакетик с поджаристыми корочками. Аппетитный запах разносился по пустому вагону и щекотал ноздри.       Елисей огляделся и усмехнулся: напротив него, на такой же деревянной скамье, лежал давешний незнакомец из тамбура, подтянув к животу колени. Серые глаза по-прежнему безразлично смотрели на Елисея, словно не замечая, как придорожный фонарь или крышку люка под ногами.       Однако по тому, как парень сглотнул, двинув острым кадыком на шее, при словах «с мясом, картошкой и яйцами», Елисей понял, что тот голоден, как волк. Ровно две секунды он соображал, а потом махнул рукой и громко произнёс:       – А давайте!       Тётка охотно остановилась напротив и с брезгливой жалостью посмотрела на босые грязные пятки его соседа. А потом фальшиво-радушно улыбнулась Елисею и спросила:       – Сколько вам?       Елисей прикинул и твёрдо ответил:       – Три.       И, расплатившись, полез в свою сумку за бутылкой с водой. Глянул на парня, лежащего напротив, который смотрел снизу вверх в окно с деланным видом, будто его это всё не волнует.       Елисей усмехнулся и молча положил перед его носом пирожок, завёрнутый в серую бумагу. Парень невольно облизнулся и поднял на него чуть удивлённые глаза.       – Ешь, – спокойно сказал Елисей, надкусив свой пирожок, и уставился в окошко, будто там что интересное показывали, а не сплошную пелену дождя на фоне чёрного мокрого леса и серых облаков на тёмном фиолетовом небе..       Краем глаза он заметил шевеление на соседнем сиденье, услышал шорох разворачиваемой бумаги и еле сдержался, чтобы не улыбнуться. Не глядя, протянул руку с бутылкой воды и чуть вздрогнул, когда его руки коснулась другая.       Елисей быстро глянул на своего попутчика, который облизнул пальцы, буквально проглотив пирожок. А тот, не стесняясь, отпил из бутылки, закинув назад голову и двигая острым беззащитным кадыком на тонкой шее, и, обтерев горлышко рукавом, вернул ему воду, выдавив сипло:       – Спасибо.       Елисей молча кивнул, взял третий пирожок и, разломив его пополам, протянул парню вторую часть. Тот благодарно кивнул и вцепился в жареную корочку мелкими белыми ровными зубками.       – Следующая станция – конечная. Не забывайте свои вещи при выходе из вагона, – прохрипел внезапно оживший динамик над головой.       Елисей обулся, поморщившись: ни носки, ни кроссовки высохнуть не успели. И тут же покраснел, глянув на грязные босые ноги своего попутчика. А потом хлопнул себя по лбу и, тихонько усмехнувшись, достал из своей сумки резиновые шлёпанцы и молча протянул парню, сидевшему напротив.       Тот опустил взгляд и неуверенно качнул головой: мол, не надо. Елисей вздохнул, протёр рукой запотевшее стекло, за которым сплошной стеной стоял дождь, и, наклонившись, положил тапки на пол.       А когда поезд остановился, подхватил свою сумку и вышел в тамбур, разворачивая зонтик.