Особо опасные особи

Миге сидел за столиком в тур басе, прислонившись головой к оконному стеклу, и медитативно размешивал сахар в растворимом кофе. Снаружи мелькали сине-зеленые полосы то ли лесов, то ли холмов. Напротив сидел Гас, тоже пил кофе и смотрел в окно, то и дело подкрепляясь печеньем из большого шуршащего пакета. — Скоро приедем, — с энтузиазмом сказал он. По утрам Гас бывал отвратительно бодрым. — Да уж, — вздохнул Миге. «Я так точно скоро приеду. То есть поеду. Крышей. Навстречу светлому будущему». Он выпрямился и отвел взгляд от окна. И чуть не расплескал кофе, вздрогнув от неожиданности. — Что б тебя, сатана! Опершись обеими руками о стол, прямо рядом с ними стоял неизвестно как и когда подкравшийся Вилле. Заспанный, в одних трусах, со следом от подушки на щеке. Припухшими ото сна глазами он всматривался в проносящийся за окном ландшафт. — О! Вилле, доброе утро! — помахал ему печеньем Гас. — Доброе, — ответил Вилле хриплым басом. По его тону было понятно, что он еще не достаточно проснулся, чтобы решить, доброе ли оно. Они немного помолчали. — Что за кипиш-то вчера ночью был? — вдруг спросил Гас. У Миге похолодело в животе. Оторвавшись от созерцания пейзажа, Вилле посмотрел на Гаса. — Ай? — Я аж проснулся. Подумал — приехали. Глаза открываю — темно. Гас выжидательно смотрел на Вилле. Миге смотрел на Гаса. Ему очень хотелось, чтобы их ненаглядный барабанщик прямо сейчас куда-нибудь исчез. И не задавал лишних вопросов. — Мм, — кивнул Вилле, слегка нахмурившись. — Понимаешь ли, дорогой Гас, так уж случилось, что нам с Миже вчера не спалось. Миге захотелось, чтобы Вилле тоже исчез. Потому что не мог разгадать его намерений. Тот не исчез, а лишь рассеянно подтянул к себе его чашку с кофе. Вытащил ложку, облизал ее и протянул ему. Сам Миге тоже был готов хоть в преисподнюю провалиться и даже сесть там голой жопой на раскаленную сковороду, лишь бы Вилле заткнулся. Но это было невозможно, поэтому Миге просто забрал у него ложку, сунул ее себе в рот и крепко сжал зубами. Задумчиво сделав глоток его кофе, Вилле продолжил: — И мы решили поиграть. «Ах ты ж массовик-затейник, чтоб тебя черти забрали», — подумал Миге. Вилле похлопал себя по несуществующим карманам, заметил на столе зажигалку и пачку сигарет, достал одну, неспешно прикурил и глубоко затянулся. Выдохнув дым, он поставил точку в своем рассказе: — В шахматы. У Миге отлегло от сердца. Он вытащил ложку изо рта и покашлял в кулак, пытаясь скрыть улыбку. — Ничего не понял, — Гас покрутил головой. К счастью, он всегда туговато соображал и плохо считывал контекст. — Чего тут непонятного? Наш дорогой Миже проиграл и слишком бурно отреагировал на поражение. «Шах и мат, — подумал Миге. — Шах и мат». К слову сказать, он совсем не чувствовал себя проигравшим.

***

Они снова были в дороге. В автобусе особо не отдохнешь, хотя, казалось бы, время есть, но делать нечего. В этом и была проблема. Миге почти весь день накануне провел на своей верхней полке в состоянии полу-анабиоза, толком и не спал, и не бодрствовал. Он слышал смутно, как Вилле весь день наводил внизу суету, бегал по автобусу, что-то доказывал Сеппо, играл на гитаре, несколько раз доебался до Золтана, даже на Гаса пару раз наехал. И Миге совсем не хотелось вылезать наружу, чтобы не попасть ненароком в этот водоворот нечеловеческих страстей. За шторкой было уютно, тепло и спокойно. Как будто и не лежало вчера их адское величество пластом, отсыпаясь после нескольких промо, очередного концерта и вечеринки, устроенной рекорд лейблом. «И откуда только силы берутся. Без еды, без воды, на одном никотине, кофеине и черт знает еще на чем. Не иначе как страданиями смертных подпитывается. Высшая форма вампиризма. Ну да. Все сходится», — неспешно размышлял Миге сквозь сонный туман в голове. Он все же вышел ненадолго из автобуса на стоянке поздно вечером. Постоял немного, покурил, пошел обратно и сразу залез на койку, блаженно растянувшись на спине во весь рост. Но как только его сознание начало соскальзывать обратно в нирвану, раздался звук стремительно приближающихся шагов. Иногда просто слышишь и сразу жопой чуешь, что идут по твою душу. Миге мысленно застонал. Он всегда узнавал эти шаги. Сейчас они звучали, как стук молотка, забивающего гвозди в крышку гроба его душевного равновесия. Шторка резко распахнулась, и он встретился взглядом с запыхавшимся Вилле Херманни Вало собственной персоной. Вид у того был свирепый и решительный. Брови нахмурены, ноздри раздуваются, нижняя губа закушена. Сложное, в общем, было лицо. Пару секунд он просто молча пристально смотрел на Миге, у которого перед глазами успела пронестись не только вся его земная жизнь, но и несколько прошлых. А затем так же молча и решительно Вилле подтянулся, запрыгнул на полку и полез через него, аккуратно попадая ему коленями во все чувствительные места.

***

— Это что еще за нахуй?! — задал Миге вполне резонный вопрос, возмущенно глядя на Вилле, ловко втиснувшегося в щель между ним и стеной. Тот помолчал немного, восстанавливая дыхание. — Я прячусь от Сеппо. — Мой ты хороший. Я не сомневался, что удар жопой непременно скажется на твоих когнитивных способностях. — А? — Не хочу тебя расстраивать, но Сеппо едет с нами в одном автобусе. — А. Ну да. От него хуй спрячешься. Вилле рассеянно почесал голову, зевнул и потянулся всем телом. — Все равно лучше лишний раз ему на глаза не попадаться. На моем месте меня не будет, а на чужом он вряд ли будет искать. Подумает, что я в толчке засел. А потом спать уйдет. Логика была сомнительной, но Миге не стал возражать и многозначительно промолчал. — У лейбла опять выебоны, мы с Сеппо спорили, а потом он отвлекся. Ну я и свалил. Не хочу с ним больше сраться сегодня. — Теряешь хватку. — Миже, я так заебался, ты бы знал. Миге знал и сочувствовал. Он сунул руку под подушку и достал чекушку виски, прихваченную из гостиничного мини-бара на черный день. — На вот, согрей душу. Было слышно, как возвращались их спутники, переговариваясь и шурша пакетами из супермаркета. Кто-то сразу кинулся кипятить чайник. Автобус тронулся. Вилле взял бутылочку, отвинтил крышку и осушил ее одним махом. Тяжко вздохнул. Потом перелег поудобнее на край подушки, прижавшись к плечу Миге, практически уткнувшись носом в его шею. — Если бы ты только знал, — тихо простонал он. Его губы почти касались кожи Миге, теплое дыхание приятно щекотало. Голос змея-искусителя вливал яд прямо в ухо. «Чтоб тебя», — подумал Миге и решил, что нахуй ему не нужны такие соблазны на сон грядущий. Он пихнул Вилле локтем. — Слушай, заползи лучше к Линде или Золтану, у них больше места. — Не могу, — зашептал Вилле доверительно, — Золтан на меня за что-то обиделся, а Лили, я, кажется, денег должен. Я точно не уверен. «Удивительно, — подумал Миге — Как? Ну как, блядь, я раз за разом оказываюсь в эпицентре очередной серии бесконечной мыльной оперы «Котик против всех». — Тогда к Гасу, он добрый. И мягкий. Он тебя уже простил. — Он жирный. Я к нему не влезу. — Я тоже жирный. Почему меня это не спасло? Вилле придурковато и коварно хохотнул: — Потому что к тебе я уже влез. «Заебись аргумент, — отметил про себя Миге и устало потер глаза ладонью. — Но ведь не поспоришь». Он повернулся и нежно, но решительно схватил Вилле за волосы и потянул, слегка запрокидывая ему голову. И встретил недоумевающе-невинный взгляд зеленых глаз с расширенными зрачками. — А? Что? «Вот же тварь», — восхитился про себя Миге. Его взгляд скользнул ниже, на приоткрытые в удивлении губы Вилле, темно-розовые и очень мягкие на вид. И ему отчаянно захотелось пройтись по ним языком снизу вверх. — Ничего, — Миге разжал руку. — Хуй с тобой. Лежи только спокойно. Спокойно Вилле, естественно, не лежалось. Сначала он устраивался поудобнее, поправлял на себе одежду, чесался. Потом ему захотелось покурить, и он начал каждые две минуты проверять, не ушел ли Сеппо. — Хорош возиться, — сквозь зубы шепотом сказал Миге и крепко прижал Вилле к себе, немного встряхнув для убедительности. — Пригрели тебя, змей, у самого сердца, хоть и не обязаны были. Так будь благодарен и не елозь, дай добрым людям поспать. А то выкину сейчас к Сеппо прямо в руки. Вилле обиженно засопел, но притих. Миге очень медленно, чтобы не выдать себя, потянул носом, стараясь поглубже вдохнуть его запах. Он не взялся бы описать ноты этого аромата, а если бы взялся, то сказал бы, что его дорогой друг пахнет раем и адом одновременно. Именно так. Сложная композиция из табака и алкоголя, горького шоколада и мяты, и еще чего-то неуловимого, но кружащего голову, неотвратимо начала погружать Миге в его персональный лимб. Ему не удалось как следует затонуть в грезах, потому что Вилле вдруг опять заерзал и бесцеремонно закинул поперек него согнутую в колене ногу. — У меня все затекло, — виноватым шепотом сказал он. — Сука, — устало выдохнул Миге, — иди-ка ты нахуй отсюда. На самом деле, где-то в глубине души, он предпочел бы и дальше лежать вот так уютно, с Вилле под бочком. Дыша его запахом и медленно погружаясь в сон. Но, к глубочайшему сожалению Миге, колено его друга расположилось ровно на его паховой области, которая сейчас была предельно чувствительна к прикосновениям из-за образов, наводнивших его сонный мозг. Пара неосторожных движений и все, не миновать беды, тайное станет явным. Рисковать он не мог. Поэтому Миге решительно взял свободной рукой Вилле под это самое колено. А второй рукой попытался перекинуть его через себя. И пусть оно само там дальше разбирается. Может крылья в полете отрастит, а может и на четыре лапы приземлится. Не его это, Миге, будет забота. Оказалось, что жизнь готовила Вилле еще и не к таким приемам. Сначала все шло по плану. Приподняв его без особого сопротивления, Миге начал перекидывать легкое тело через себя, разворачиваясь в сторону края полки. «Резче надо было бросать, — сокрушался он позже, пытаясь понять, где именно просчитался. — Дурак я. Все время забываю, с кем имею дело». Ровно в тот момент, когда Миге был готов завершить бросок, Вилле резким движением освободил свое колено, нашел точку опоры и кинулся на него молниеносным змеиным движением. Что произошло дальше, Миге не особо понял. Когда он пришел в себя, противник уже лежал на нем сверху, всем телом припечатывая его к койке. В автобусе погасили верхний свет. Миге перестал дышать.

***

Медленно, как во сне, Вилле приподнялся и посмотрел на него шальным взглядом, сверкнув в полумраке глазами. А потом как ни в чем не бывало завалился обратно к стенке и положил голову ему на плечо. — Тебе от меня не избавиться. Судя по голосу, он был весьма доволен. «Ну охуеть, от чего ушли, к тому и пришли. А ему весело». У Миге возникло ощущение, что он вот-вот попадется в какую-то изощренную ловушку, из которой будет нихуя не просто выбраться. «Зачем оно сюда в первую очередь заползло? От Сеппо пряталось. Так. А чего теперь не уходит? Спать не хочет? Скучно одному в темноте сидеть?» Миге повернулся на бок, просунул одну руку Вилле под голову, а второй крепко взял его за плечо и легонько тряхнул: — Отбой. Пиздуй к себе. Я спать собираюсь. Придвинувшись поближе, Вилле вцепился в рукав его майки и прижался лицом к его груди. — Ну и спи себе. Кто тебе мешает, — донеслось до Миге приглушенное бормотание. Он сначала было задохнулся от такой беспринципной наглости. И готов был уже придушить Вилле, а утром всем сказать, что так оно и было. Но тут его накрыло весьма сложным чувством вселенского сострадания ко всем живым существам, которые пытаются избежать боли и скорби. Как умеют. Существо в его руках, кажется, именно этим и занималось. Миге осторожно погладил его по спине между лопаток, уткнулся носом ему в макушку, снова вдыхая знакомый волнующий запах. От этого запаха и ощущения прижавшегося к нему тела, мысли его пошли по той же протоптанной к вратам преисподней дорожке. Вилле затих, но времени не терял. Заерзав, он просунул все то же самое злосчастное колено Миге между ног. Тот опять ощутил всепоглощающее вселенское сострадание. На этот раз к самому себе. «Кажется, мы это уже проходили. Это какое-то, мать его, чертово колесо сансары!» По злой иронии судьбы произошло именно то, чего он так опасался. Его член начал неотвратимо и бодро реагировать на двусмысленность ситуации. «Сука», — только и подумал Миге и замер. Он даже не попытался сообразить, как ему теперь выйти из этого неловкого положения с наименьшими для себя потерями. Он вообще перестал соображать. — Хмм, — заинтересованно протянул Вилле, прижался еще теснее и слегка потерся о него бедром. «Вот это номер», — еще одна мысль упала камнем на дно пустого колодца, в который превратился разум Миге. Вилле не мог не чувствовать, что происходит у него под довольно тонкой тканью штанов. Ситуация начала стремительно терять все второстепенные смыслы. Вдохнув и выдохнув, Миге обхватил Вилле за талию, притягивая к себе. Тот издал звук, напоминающий довольное урчание на низких вибрациях, и энергично потерся о него уже всем телом, по-кошачьи прогибаясь в спине. У Миге начал плавиться мозг. Его рука соскользнула с талии на ту самую жопу, которую он всего несколько дней назад чувственно натирал мазью. Он нежно, но настойчиво ее погладил, вжимаясь в бедро Вилле еще сильнее. Тот, очевидно, ничего против не имел. Пальцы Миге скользнули ему под футболку, он провел ладонью по его спине, по гладкой разгоряченной коже. И тут же почувствовал, как тот напрягся и отстранился. Миге остановился и замер, вопросительно посмотрел на него, встретив в полумраке его диковатый затуманенный взгляд. — Через одежду, — почти беззвучно, одними губами прошептал Вилле. Миге его понял и кивнул. Убрал руку. Скорее даже не понял, а сразу перешел на стадию принятия. За все годы, проведенные вместе, он научился не задавать лишних вопросов. К тому же он изначально ни на что не рассчитывал, а значит и терять было нечего, никаких претензий он не имел. Вилле толкнул его в плечо, вынуждая перевернуться на спину. И, ничуть не смущаясь, забрался верхом, крепко обхватив его бедра своими. Обе руки Миге теперь были свободны и даже двойному слою одежды было не под силу сбить его романтический настрой. Атмосфера в тесном замкнутом пространстве верхней полки накалялась. Миге наглаживал спину Вилле, его плечи, шею, бедра. Тот уперся руками по обе стороны от его головы и терся о его грудь и живот синхронно поглаживаниям, закрыв глаза, словно в трансе. Какое-то время было слышно только его прерывистое дыхание и усилившееся сопение Миге, с которым он, увы, сейчас поделать ничего не мог. Положив ладонь на его шею, Миге попытался притянуть Вилле к себе поближе. Желание провести языком по его губам никуда не исчезло. И снова встретил сопротивление. У него начало зарождаться смутное подозрение, что он ввязался в какую-то странную игру, правил которой не знал. И что сам Вилле, скорее всего, тоже их не знал, а просто импровизировал по ходу пьесы. «Дьявольское ты отродье», — с укором прошептал Миге. Тот бессовестно ухмыльнулся, глядя ему прямо в глаза. «Ладно, шутки в сторону», — Миге схватился за вожделенную жопу обеими руками, крепче прижимая Вилле к себе и заставляя бедрами тереться о свой крепкий стояк. Тот и не сопротивлялся. Миге просунул между ними ладонь и обнаружил, что стоит не у него одного. Один — один. Когда Миге дотронулся до него сквозь грубую ткань джинсов, Вилле вздрогнул и издал полустон-полувздох. Очень похожий на те, которые Миге столько раз слышал от него во время выступлений и которые не давали ему покоя, с завидным постоянством являясь в разной степени непотребности снах. Не слишком сильно, но ощутимо, он шлепнул Вилле по заду, вызвав еще один стон удовольствия. Видимо, это правилами не запрещалось. Гибким движением тот приподнялся и сел Миге на бедра, не забывая тереться об него и давая его руке лучший доступ к себе. Миге потянулся к его ширинке, но тут же был схвачен за оба запястья. — Я помню, — смиренно кивнул он, — только через одежду. Вилле сначала посмотрел на него с недоумением, но потом разжал руки. Кажется, до него начало доходить. Сам Миге нижнего белья не носил из принципа. «И, как оказалось, не зря», — подумал он, расстегивая черные тесные джинсы. Он справился с застежкой и молнией, просунул руку в ширинку и накрыл его стояк ладонью сквозь тонкую ткань обтягивающих боксеров. Вилле с шипением втянул воздух сквозь зубы, подаваясь ему навстречу. Миге гладил его по всей длине, зачарованно наблюдая за реакцией. Вилле выгнулся, постанывая, откинул голову назад, прикрыл глаза и закусил нижнюю губу, двигая бедрами в такт движениям его ладони. Картины прекраснее Миге не смог бы вообразить, даже если бы очень постарался. Томным движением проскользив ладонями по его груди, Вилле наклонился ближе, снова прижимаясь всем телом, и ласково потерся щекой о его висок. Миге почувствовал, как они вошли в контакт. Он подхватил бедра Вилле, провел по ним руками дальше и сжал его зад, помогая найти положение, в котором они могли бы как можно лучше друг друга почувствовать. Вилле намек понял и начал двигаться медленно, но верно, с полной отдачей процессу, прогибаясь в спине, каждый раз заставляя их тереться друг о друга, соприкасаясь нужными местами в правильной точке. Миге не знал, сколько времени они так провели, слившись в эротическом трансе, слушая тяжелое дыхание друг друга. Он полностью растворился в этой изощренной пытке. Больше всего на свете ему сейчас хотелось, чтобы все это никогда не заканчивалось. Но жизнь распорядилась иначе. Он не мог потом вспомнить, что именно произошло. Может быть, автобус подбросило на кочке. Может, Вилле сделал какое-то неосторожное движение. А возможно, что и сама земная ось резко покосилась. Волна болезненно-освобождающего ощущения накрыла Миге с головой, заставив содрогнуться. Он задохнулся и судорожно сжал Вилле в объятиях. Перед глазами рассыпался сноп бело-зеленых искр.

***

— Блять! — от души выругался он, откидываясь на подушку. Вилле приподнялся на руках и замер, удивленно уставившись на него широко распахнутыми глазами, в которых разгорался дьявольский огонек. Уголки его губ, начавших растягиваться в улыбке, подрагивали. — Только, сука, не ржать! — шепотом прорычал Миге. Он поднес к лицу Вилле внушительный, крепко сжатый кулак. Тот посмотрел на кулак, на Миге. И, фыркнув, издал короткий смешок. А потом разразился оглушающим хохотом адской гиены. Послышались возмущенные голоса проснувшихся сотоварищей: — Совсем охуели там?! — Да блять! Поспать дайте, а? Вилле ржал, постанывая и задыхаясь, сотрясаясь всем телом. Когда Миге попытался закрыть ему рот ладонью, он начал сопротивляться. Увлеченные борьбой, они забыли, что их ринг ограничен скромными габаритами койки. Ничем хорошим это закончиться не могло. И не закончилось. Одна нога Вилле неловко, боком, соскользнула за край. За ней вторая. Он попытался схватиться за руки Миге, но тот как раз, порядком подзаебавшись от этого поединка и прочих потрясений вечера, резко их убрал. Ноги естественным образом перевесили, и остальная часть Вилле тоже скрылась за шторкой. Миге оцепенел. Прислушался. Было тихо. Похоже Вилле, каким-то чудом извернувшись, удалось мягко приземлиться на обе ноги. «Не на жопу и ладно», — подумал он с облегчением и отвернулся носом к стенке, наконец-то погружаясь в крепкий и здоровый сон.