In the middle of the night

Ночью не всегда было легко. Рене проснулась, судорожно вздохнув, все ее тело болезненно покалывало от адреналина, заставляющего прийти в сознание. Она переворачивается, прижимаясь лицом к прохладной простыне, заземляясь, пока ее дыхание не успокоится. Рене тщетно пытается несколько минут снова заснуть, но это редко можно сделать так просто, и она сдается. Ее взгляд метнулся на другую сторону кровати, но Эллисон там не было. Она вздыхает, выскальзывая из-под одеяла и пробираясь на кухню. Эллисон сидит за кухонным столом, освещенная светом над плитой. Рене щурится от внезапного света. «Прости», — хрипло говорит она. «Я не хотела тебя разбудить». Эллисон пожимает плечами. «Я не против». Она протягивает руку, и Рене берет ее, позволяя Эллисон осторожно усадить себя на колени. Она зарывается лицом в шею Эллисон, вдыхая запах её шампуня, её лосьона, её самой. Это заземляет лучше, чем что-либо ещё. Пальцы Эллисон скользят по волосам, нежно распутывая спутанные пряди. Они сидят молча, пока напряжение, наконец, не покидает тело Рене, и она снова не погружается в полусонное состояние. «Я заварила чай», — тихо говорит Эллисон, и Рене моргает, открывая глаза. Она прижимается к Эллисон, пока теплая чашка опускается ей в руки. Она не заметила её, когда впервые вышла. Это заставляет сердце Рене сжиматься. «Тебе не нужно было этого делать», — тихо говорит она, но Эллисон тут же ее прерывает. «Я хотела», — просто говорит она, беря в руки свою чашку. «Это не преступление — быть объектом заботы, Рене», — тихо говорит она, свободной рукой обнимая девушку и притягивая ближе, пока всё, что Рене может чувствовать, — это тепло и надежность Эллисон. «Я знаю», — вздыхает Рене. «Я знаю». Они сидят там, пока не заканчивается чай, а затем ещё немного, пока в груди Рене не остаётся только тепло.