Без чувств

***

Воспоминания о дне, когда Знайка поступила на обучение в Хогвартс, Белла тайно хранила в своём сердце, оберегая от чужих предрассудков. Каштановые кудри прыгали то вверх, то вниз, норовя залететь проходящим мимо сверстникам в глаза. Из-за чего те недовольно морщили свои маленькие носы и звонко чихали. Но маленькая макушка не сдавалась и усыпала своих будущих сокурсников информацией, которая вряд ли сохранялась в их дырявых головах больше 5-ти секунд. Блэк подавила усмешку, прикрыв губы ладонью и снова принимая напускную серьёзность. Тогда проскочила мысль, что девчонка точно попадёт на Когтевран. Однако предсказаниям преподавателя не суждено было сбыться. «ГРИФФИНДОР!» - крикнула шляпа, спустя семь минут мучительного ожидания, которое явно отдавалось напряжением, как среди профессорского стола, так и среди студентов, которые не скрывали своих глупых сплетен и недобрых предзнаменований. Очередное пополнение в команду «Храбрость рука об руку с неприятностями», но кажется спустя 3 года преподавания, Белла начала привыкать к нравам каждого факультета. «Это будет интересный экземпляр» - подумала молодая преподавательница, смотря на девочку слегка прищуриваясь. Теперь это все было не важно. Женщина развернула конверт дрожащими руками, стараясь сохранять самообладание даже наедине с собой. Белла поднесла письмо к лицу и вдохнула его аромат — пьянящий запах кофейных зёрен, свежих чернил и едва ощутимые нотки пионов. А после принялась читать письмо, каждая буква в котором была выверена идеально ровным почерком, без скачущих строк или лишних линий, будто напечатано на пишущей машинке. «Дорогая Беллатрикс. Вы мой самый близкий наставник, человек, который верил в меня даже тогда, когда все отвернулись. Именно поэтому вы получили это приглашение. Хочу, чтобы вы разделили этот счастливый день вместе с нами. Пожалуйста, приходите по адресу, указанному на обратной стороне письма. С теплотой и благодарностью, Ваша Знайка» Беллатрикс ещё долго смотрела на письмо невидящим взглядом, словно пытаясь разглядеть в нём что-то, чего не заметила сразу. Потом, не проронив ни звука, сожгла его невербальной магией. Бумага вспыхнула ярким пламенем, быстро превратившись в пепел, рассыпавшийся на её ладони. Ярость накрыла её с головой, поглощая всё остальное — боль, горечь, сожаление. Остался лишь холодный, безжалостный гнев, готовый сметать всё на своём пути. Так же, как вещи летали по комнате — книги, свитки, чернильницы, — так же хаотично роились в голове Беллатрикс мысли и воспоминания. Она помнила тот день, когда Макгонагалл поручила всем профессорам обучать юную ведьму практическим навыкам ещё с первого курса. Тогда Белла восприняла это с насмешкой — очередная избалованная выскочка, уверенная, что умнее всех. Но девчонка справлялась. И справлялась блестяще. С каждым занятием Беллатрикс видела, как та прогрессирует — ловит сложные чары на лету, осваивает тонкости дуэльной магии, демонстрирует потрясающее упорство и жажду знаний. Беллатрикс не сомневалась: перед ней будущая великая волшебница. Её ученица. Её гордость. И теперь... теперь она приглашала её на праздник, который должен был стать новым началом. Началом, в котором Белле не было места. Беллатрикс было всего двадцать шесть, когда Грейнджер впервые переступила порог Хогвартса. Молодая преподавательница уже тогда прочно заняла пост профессора по Защите от тёмных искусств — неоспоримый авторитет для младших курсов и суровый тренер для старших. Уважение Беллатрикс нужно было заслужить — не кивками на её слова, а упорным трудом и готовностью бороться до последнего. На пол с глухим звоном рухнула очередная раритетная ваза, привезённая семейством Блэк с одного из частных аукционов за границей. Осколки, словно льдинки, разбежались по паркету, но Беллатрикс даже не взглянула на них. — На что ты вообще рассчитывала, наивная дура... — выдохнула она, едва сдерживая рвущуюся наружу злость. Она никогда не испытывала к Гермионе особой привязанности, не выказывала ни жалости, ни тепла. Грейнджер была лишь одной из учеников — упрямой, умной, но не более. Для неё Беллатрикс всегда оставалась только тренером — жёстким, требовательным, тем, кто не позволял расслабляться или опускать руки. Но с возрастом в девчонке всё сильнее проявлялся её гриффиндорский характер. Грейнджер становилась всё упрямее, всё чаще пыталась спорить и идти наперекор любым наставлениям. И не важно, кто стоял перед ней — профессор или старший по званию. Она словно нарочно пыталась доказать свою правоту, огрызалась, действовала на эмоциях и с какой-то почти безрассудной верой в себя повторяла: — Я сама справлюсь, дайте время. Беллатрикс никогда не давала передышку. Она была тем неумолимым голосом за спиной, что звучал хлёстко и властно: — Ещё раз. Грейнджер падала с ног, но Блэк не позволяла ей останавливаться. Заклинание следовало повторить снова и снова, пока оно не начнёт действовать почти вербально — лёгким движением губ, без явной артикуляции и лишнего взмаха палочки. И только тогда, когда у девушки дрожали руки, а дыхание сбивалось от усталости, Беллатрикс, смягчая тон, говорила: — Отдохни пару секунд... и продолжим. Гермиона не жаловалась. Даже в моменты, когда пальцы сводило судорогой, а каждое движение отдавалось болью в мышцах, она только упрямо кусала губу и снова вставала в стойку. И её упорство приносило плоды. Уже в пятнадцать лет Грейнджер стала лучшим дуэлянтом Хогвартса. Она не просто справлялась со сверстниками — она легко отражала атаки двух выпускников одновременно, и с каждым занятием её техника становилась всё изящнее и точнее. Но со временем их занятия перестали быть только тренировками. Порой Беллатрикс задерживалась в классе дольше обычного, настаивая, что нужно ещё поработать над техникой. Но вместо этого она приносила кофе — крепкий, с терпким ароматом, как они обе любили. Они сидели за одним столом, обсуждая не только заклинания, но и книги, спорили о теориях трансфигурации, делились мыслями о древней магии. Иногда, на досуге, разыгрывали партии в магические шахматы — и каждый раз соперничали с тем же азартом, что и на дуэльной площадке. Беллатрикс не сразу заметила, как Грейнджер перестала быть просто одной из учениц. Как из раздражающей, упрямой девчонки она превратилась в человека, чьё общество стало... приятным. Привычным. Почти необходимым. И это пугало её куда больше, чем любая схватка с противником. Но случился инцидент, который навсегда оставил на теле Гермионы не только шрам, но и болезненное напоминание о том, что даже самый прилежный ученик, самый одарённый волшебник не может быть непобедимым. Соревнования между школами волшебства, проходившие раз в пять лет, всегда были зрелищным событием, наполненным азартом, гордостью и волнением. Участники представляли честь своих учебных заведений, демонстрируя мастерство в заклинаниях, зельеварении и защите. Гермиона Грейнджер, лучшая ученица своего курса и одна из сильнейших дуэлянтов Хогвартса, не могла не принять вызов. Беллатрикс видела, как горели её карие глаза, полные решимости доказать, что она достойна этого звания. Когда Грейнджер вышла на арену, Беллатрикс смотрела на неё с тем напряжённым вниманием, которое приковывает взгляд учителя к своему ученику — одновременно гордясь и мысленно перечисляя ошибки, которые та могла допустить. Шатенка двигалась стремительно, уверенно блокируя удары, словно предугадывая каждый следующий шаг противника. Казалось, она способна справиться с любым вызовом. Но один миг стал роковым. Гермиона чересчур увлеклась атакой и не заметила, как противник резко сменил тактику. Направленное в неё заклинание — мощное, пусть и не запретное, — ударило в грудь со всей силой. Грейнджер отлетела назад, её тело скользнуло по полу, и на несколько мучительных секунд всё замерло. Беллатрикс помнила, как её сердце ухнуло вниз. Как пальцы до боли вонзились в край профессорской мантии, когда она с трудом удержала себя на месте, не вбежав на арену раньше времени. Гермиону тут же окружили целители и преподаватели, но сознание к ней так и не вернулось. Чудом выжив, Грейнджер несколько дней не приходила в себя. Её кожа казалась почти прозрачной, а дыхание — слишком слабым и хрупким. Беллатрикс почти не покидала больничное крыло, сидела у её постели, не обращая внимания на усталость и собственные обязанности. Она не спала по ночам, прислушиваясь к каждому тихому вздоху, вздрагивала от каждого болезненного стона и раз за разом втихую помогала мадам Помфри: приносила отвары, охлаждала горячий лоб прохладной тканью, вызывала магией слабые защитные щиты, чтобы никто случайно не потревожил покой её ученицы. Для окружающих Беллатрикс была лишь заботливым профессором, исполняющим свой долг. Никто не знал, что каждый раз, когда её пальцы осторожно поправляли спутанные пряди на подушке или укрывали дрожащие плечи одеялом, в груди Беллы с новой силой вспыхивала ярость. Ярость на себя за то, что не предостерегла. За то, что не уберегла. За то, что позволила себе привязаться так сильно, что теперь её сердце болезненно сжималось при одном взгляде на бледное лицо Знайки. Когда Гермиона наконец открыла глаза, Блэк почувствовала такой прилив облегчения, что на мгновение едва не забыла, что сдерживать эмоции — её особый талант. Вместо радостных слов, она лишь коротко бросила: — Оправилась? Отлично. Жду тебя на следующей тренировке, чтобы впредь не оплошала. И, развернувшись, покинула больничное крыло так быстро, словно бежала от собственной слабости. Изрядно потрудившись и превратив свою некогда ухоженную квартиру в настоящий хаос, Беллатрикс наконец успокоилась. Осколки разбитой вазы сверкали на полу, словно осколки её собственных мыслей — острые, беспорядочные, опасные. Она опустилась за кухонный стол, с силой поставив перед собой бутылку огневиски, вытащенную из холодильника. Пальцы всё ещё дрожали, и этот жаркий комок в груди не спешил остывать. «Сегодня я больше ни о чём не буду думать» Но сны — хитрые предатели. Они не приходят по зову, но всегда находят лазейку, чтобы напомнить о прошлом. Беллатрикс снова увидела Гермиону — ту, что стояла напротив неё в её же комнате в тот вечер, на последнем курсе. Они тренировались уже несколько часов подряд, и усталость повисла в воздухе так же тяжело, как запах горьких зелий, которыми Беллатрикс лечила ссадины после их поединков. — Грейнджер, хватит размахивать палочкой, как дирижёр перед публикой! — резко бросила Блэк, блокируя неуклюжее контрзаклинание. — Да не могу я невербально, профессор,— выдохнула Гермиона, парируя очередной разряд, словно играя в магический теннис. — Расслабься, — голос Беллы потеплел, — почувствуй своё заклинание. Не думай о движении — думай о защите. Просто впусти его в себя и выпусти наружу. Словно по наитию, Беллатрикс снова взмахнула палочкой, направляя на неё ослабленное оглушающее заклинание. И на этот раз Гермиона не замахнулась слишком сильно, не выкрикнула формулу на автомате — она просто подняла палочку и среагировала на уровне инстинктов. Щит вспыхнул — прозрачный, почти невидимый, но прочный, словно стена. — Не прошло и года! — усмехнулась Беллатрикс, опуская палочку. — Высшая степень похвалы от вас, профессор,— с лёгким сарказмом ответила Гермиона и с подчеркнутой издёвкой поклонилась, как того требовал дуэльный этикет. Но Беллатрикс не отступила. Она шагнула вперёд, твёрдо прижав девушку к стене обеими руками. — Профессор?.. Что вы делаете? Гермиона замерла, не пытаясь оттолкнуть её, но в глазах читалась настороженность. Беллатрикс долго всматривалась в это упрямое, чуть раскрасневшееся лицо. Эти карие глаза, что всегда горели азартом и упрямством, сейчас смотрели на неё напряжённо и... тревожно. Она искала в них ответы — ответы на вопросы, которые сама боялась сформулировать. Месяцы накопленных мыслей, эмоций и бессонных ночей слились в этот один-единственный взгляд. «Скажи мне, что это не то, о чём я думаю...» Но в глазах Грейнджер не было ни страха, ни любопытства — лишь глухая стена. Беллатрикс сама научила её возводить эти барьеры. Научила, и теперь пожалела об этом… На следующий день, во время вечернего дежурства по коридорам, Беллатрикс застала их. Гермиона и Рон стояли в тени арки, прижавшись друг к другу. Поцелуй был робким, неуверенным — таким, какими бывают поцелуи у тех, кто только учится любить. Беллатрикс застыла, не в силах отвести взгляд. Всё внутри сжалось, словно чужая рука с силой сдавила ей грудную клетку. Ноги предательски ослабли, и, чтобы не упасть, ей пришлось опереться ладонью о холодный камень стены. «Ты знала, что будет больно... терпи теперь» Слова стучали в висках, глухие и тяжёлые, как удары молота. Она могла бы выйти из тени. Могла бы резко окликнуть их, напугать до полусмерти, пригрозить вычесть баллы или назначить наказание. Могла бы напомнить, что за поцелуи в коридорах в Хогвартсе полагается строгий выговор. Но не смогла. Она просто стояла там, в тени, не сводя глаз с их силуэтов, пока внутри всё медленно рушилось. Когда Гермиона со смехом отстранилась от Рона и, поправив волосы, скрылась за поворотом, Беллатрикс так и не двинулась с места. Потом её пальцы разжались, отпуская камень стены. И в этот миг Блэк поняла: она сдалась. Окончательно и безоговорочно. ─ Но профессор, могу я хоть узнать почему мои занятия с мисс Блэк прекращаются? Гермиона стояла напротив своего декана. ─ Мне жаль, мисс Грейнджер, но я не могу разглашать вам чужих тайн. Нахмурившись и не получив ответа на свой вопрос, Гермиона отправилась в подземелье Слизерина, где располагалась комната профессора Блэк. Подойдя к месту назначения, девушка слегка постучала. Дверь едва успела приоткрыться, как сразу начала захлопываться, но Гермиона перехватила её, крепко сжав пальцы на краю дерева. — Нет уж, профессор, — твёрдо сказала она, отталкивая дверь и проходя внутрь. — Мы поговорим. Беллатрикс скривилась и стиснула зубы. — Выбери себе собеседника по возрасту, Грейнджер. Я не склонна к бессмысленным беседам. Гермиона даже не моргнула. Она шагнула дальше в комнату, не давая себя выставить, и плотно закрыла дверь за спиной. — Почему вы отменили наши занятия? — голос её звучал ровно, но внутри бушевала буря. — Почему с Поттером вы продолжаете дополнительные практики, а меня просто оттолкнули? Беллатрикс усмехнулась, но в этом смехе не было ни капли веселья. — Я не обязана перед тобой отчитываться. Гермиона сузила глаза и приблизилась на шаг. Разум женщины был затуманен алкоголем, но даже сквозь этот туман её сознание цеплялось за остатки самоконтроля. Каждое движение, каждый жест были выверены, словно на весах, где малейший перекос грозил катастрофой. Именно поэтому Беллатрикс заставила себя отступить на шаг назад. Расстояние — её последняя линия обороны. Её спасение. — Вы избегаете меня, я права? Но почему? В этом вопросе скрывалось нечто большее, чем простое непонимание. Подобно подземному пожару, в нём тлела подавленная ярость. Беллатрикс замерла. Хотела сказать что-то резкое, оборвать разговор на корню, но не смогла. Слова застряли в горле. — Ну же! — Гермиона сжала кулаки. — Скажите мне правду! Дрожь в её голосе больно ударила по Беллатрикс, глубже, чем любое проклятие. Она не заметила, как сделала шаг вперёд. Затем ещё один. Они были так близко, что между ними не осталось места для лжи. Только напряжение, натянутое, как тетива, готовая сорваться. Пальцы Беллатрикс невольно поднялись, дотронулись до вьющихся прядей Гермионы, осторожно заправляя одну за ухо. — Потому что так будет правильно, — прошептала она. Но даже ей самой эти слова показались ложью. Беллатрикс склонилась ближе, медленно, словно каждое движение давалось с боем. Воздух между ними дрожал, натянутый, как тонкая струна. Их дыхание смешалось, разделяя этот миг — зыбкий, неустойчивый, наполненный болью и чем-то ещё, чем-то невыносимо тянущим. Гермиона не отстранилась. Не отшатнулась. Беллатрикс подняла руку, будто собираясь коснуться её лица, но пальцы зависли в воздухе, так и не преодолев последние миллиметры. Её взгляд метался по чертам, запоминая, вбирая, цепляясь за каждую деталь, как утопающий за последний спасительный обломок. Это было бы так просто. И так невозможно. Она стиснула зубы, затаила дыхание — и отступила. Отшатнулась так резко, будто сама мысль о близости обжигала. Спиной врезалась в дверь, на мгновение замерла, а затем развернулась и шагнула в темноту. Наутро её уже не было в Хогвартсе. Ни на уроках, ни в учительской, ни в покоях преподавателей. Словно ветер унёс её прочь, оставив лишь тень присутствия — и шёпот несбывшихся надежд.