Opportunity

Прохладный осенний ветер шуршал листьями под ногами, когда первые лучи солнца пробились сквозь облака над Хогвартсом. Туман, окутывающий замок ранним утром, медленно рассеивался, открывая величественные башни и стены, которые снова сияли после долгой и мучительной войны. Ученики, вернувшиеся для завершения обучения, только начинали просыпаться и расходиться по Большому залу на завтрак. Гермиона Грейнджер стояла на берегу Черного озера, глубоко вдыхая холодный утренний воздух. На ней был теплый шарф Гриффиндора, плотно обернутый вокруг шеи, и мантия, защищающее от резких порывов ветра. Её взгляд был направлен на спокойную поверхность воды, которая отражала небо, как зеркало. Казалось, что на мгновение мир замер, а воспоминания о сражениях и потерях оставили её в покое. Вернуться в Хогвартс оказалось непростым решением. После ужасных событий, произошедших здесь, каждый уголок замка напоминал ей о страшной битве, в которой они потеряли так много друзей. Но она знала, что это важно — для неё самой и для всего магического мира. Школа должна была восстановиться, и студенты тоже. Когда она наконец повернулась и направилась к замку, в голове снова всплыло письмо от Минервы Макгонагалл. Директор просила её принять участие в новой программе примирения и помощи студентам, особенно тем, кто пережил войну на стороне Пожирателей смерти или их жертв. Гермиона понимала, что это будет сложно, но верила, что это необходимо для восстановления мира. Она вошла в Большой зал, полный студентов, которые, казалось, тоже ощущали перемены в воздухе. Шум голосов, звон столовых приборов и шуршание страниц газет — всё это сливалось в один знакомый, но такой непривычный гул. Гермиона заметила Гарри и Рона, сидящих за гриффиндорским столом. Гарри поглядывал на неё, улыбаясь, а Рон с аппетитом поглощал завтрак, при этом обдумывая что-то важное. — Доброе утро, ребята, — сказала Гермиона, опускаясь на лавку напротив них. — Утро, Мион, — промычал Рон с полным ртом тоста. — Как спала? — Нормально, — ответила она, наливая себе чашку чая. — Просто немного переживаю из-за сегодняшней встречи с Макгонагалл. — Ты правда думаешь, что сможешь помочь этим… ну, ты знаешь, кому? — Рон скривился, явно пытаясь сдержать раздражение. — Рон, мы об этом уже говорили, — мягко напомнил Гарри, положив руку ему на плечо. — Люди меняются. Даже Малфо.... — Ох, только не начинай, — фыркнул Рон. — Этот змеёныш не изменится никогда. Он такой же гадкий, как и был. Гермиона опустила взгляд на свою чашку. Она понимала Рона, ведь его семья пострадала от рук Пожирателей смерти, и он имел полное право ненавидеть их. Но она также видела, как измученный и потерянный был Драко Малфой в последние месяцы войны. Его преследовала тень отца, его трусливость и его ошибочные решения. — Я просто хочу дать шанс… всем, — тихо сказала она, не поднимая глаз. — Если мы не попытаемся понять друг друга, то эта война никогда не закончится. Гарри кивнул, глядя на неё с пониманием. Он сам прошёл через многое и знал, как тяжело было отпустить ненависть. Но Рон всё ещё кипел. — Не знаю, Мион, — пробормотал он, отодвигая тарелку. — Просто будь осторожна, ладно? Мне не нравится эта идея. Он может быть опасен. Гермиона не успела ответить, как в зал вошли несколько студентов из Слизерина. Их возглавлял сам Драко Малфой, высокий и бледный, с упрямо сжатыми губами. Его холодные серые глаза блуждали по залу, будто он искал кого-то или что-то. Он выглядел сдержанно, но его движения выдавали нервозность. В его лице не было прежней высокомерной уверенности. Он мельком взглянул на гриффиндорский стол и встретился взглядом с Гермионой. Она заметила в его глазах что-то новое — смесь усталости и боли, которую он пытался скрыть. Их взгляды пересеклись на мгновение, но этого было достаточно, чтобы напряжение между ними стало ощутимым. Гермиона почувствовала, как Рон напрягся рядом с ней, и бросила на него быстрый взгляд. — Он сам не знает, чего хочет, — пробормотал Рон, снова опускаясь на место. — Наверняка только ищет, кого бы обвинить в своих бедах. — Не суди так строго, — тихо сказал Гарри. — Все мы потеряли кого-то. Но Рон только махнул рукой и снова погрузился в свою тарелку. Когда Малфой сел за стол Слизерина, он не заговорил ни с кем. Его бывшие друзья, Панси Паркинсон и Теодор Нотт, сидели рядом, но тоже держались отчужденно. Все словно не решались взглянуть друг другу в глаза, понимая, что времена изменились, и их прежние связи больше не значат того, что раньше. Гермиона бросила последний взгляд на Драко и встала из-за стола. — Я пойду, мне нужно встретиться с профессором Макгонагалл, — сказала она друзьям и направилась к выходу. Она чувствовала на себе взгляд Гарри, полный беспокойства, и знала, что Рон, несмотря на свои слова, тоже переживает за неё. Но она была полна решимости. Этот новый учебный год должен был стать началом чего-то нового, чего-то важного для всех них. Она быстрым шагом прошла по коридорам Хогвартса, погруженная в свои мысли. Прошлое всё ещё отбрасывало длинную тень на всех, и ей предстояло сделать всё возможное, чтобы эта тень наконец рассеялась. В конце концов, она остановилась перед дверью кабинета директора и постучала. — Входите, — раздался строгий, но доброжелательный голос Минервы Макгонагалл. Гермиона вошла и увидела директора, сидящую за массивным столом, заваленным бумагами и свитками пергамента. Макгонагалл выглядела усталой, но её глаза светились решимостью. — Доброе утро, профессор, — с улыбкой произнесла Гермиона. — Доброе утро, мисс Грейнджер, — кивнула та. — Присаживайтесь. Нам нужно обсудить программу и ваш первый проект. Я знаю, что это будет нелегко, но я верю, что именно вы сможете справиться с этой задачей. Гермиона села и глубоко вдохнула. Она знала, что этот день станет первым шагом на длинном пути к прощению и пониманию. И, возможно, началом её собственного пути к примирению с прошлым.