Я тебя переиграл

      Кровь с булькающим звуком покидает внутренние органы. Тело больше не издает приятных уху стонов боли, душераздирающих криков, мольбы о помощи. Оно только и делает, что бьется в предсмертных конвульсиях, пуская изо рта рвоту, смешанную с редкой некрупной пенкой. Оно еще теплое, мягкое на ощупь, его льющейся вечным потоком алой жидкостью можно умываться, выжимать плоть, вгрызаться в нее, с особой страстью разрывая сухожилия и проходящие по всему телу вены.              Но этого всегда будет мало.              Все самое привлекательное закончилось, остался десерт. Сердце уже не билось, оно с хлюпаньем выходит из тела, отрываясь от вен. Мягкая мышца приятно ложится на язык, зубы плавно проникают в полый мешочек, теплая кровь сладко льется внутрь, даря настоящее блаженство.              Но этого все еще мало.              Боль внутри на время утихает, возвращая сознанию хлипкую власть. Знакомый запах движется среди улиц. Отвратительный запах человека, что всегда был и будет ненавистен. Едва различим цвет глаз. Разных глаз. Этот человек еще отвратительнее, чем он. В полутьме удается отметить красивый оттенок голубого, наполненного страхом. Таким мерзким страхом.              Парень подходит ближе. Крэйг поднимается и начинает отступать. Это его человек. Незнакомец движется смелее, в то время как Крэйг только активнее отходит назад, забирается на крышу и сливается с ночью. ----              – Я говорил тебе больше не появляться здесь, Такер.              Опять эта тварь, не имеющая права на существование. Такая слабая, не способная постоять за себя, еще и отвратительно пахнущая. Гнилая помесь еды и гуля.              – А ну да, ты же плевать хотел.              Твое место среди низших, среди пищи.              – Я не обязан ничего делать с этим, но ты подставляешь всех, не только себя.              В желудке больно колет. Хочется просто выпотрошить его.              – Ты мне не ровня, Брофловски. Не тебе мне угрожать.              Кайл смерил его напряженным взглядом. От него не исходит угрозы, только беспомощность, неполноценность.              – Тебя больше не ищут, лучше свали отсюда куда подальше.       – А по-моему, это вам придется свалить.       – И кто в этом виноват?!              Крэйгу это откровенно надоедало. Он решил не задерживаться, уходя вглубь темной улицы.              – Ты первым сдохнешь. Кайл.              ---              Рассвет давно начал действовать ему на нервы, как бы напоминая о том, что он все еще жив и обязан продолжать есть, чтобы жить дальше. Нет, не жить. Существовать. Крэйг чувствовал, что в ближайшие дни сюда заявятся «голуби», принимаясь обыскивать город с ног до головы.              Рядом мирно лежит изуродованный труп парня. Крэйг уверен, что пару дней назад он уже был здесь, в этом самом доме. Он убежден, что уже потрошил кого-то из членов этой нищей семьи. Но его навязчиво преследовало желание сюда вернуться. Снова.              Белоснежная шея была сокрыта под тонкой изношенной паркой. Стоило силой прижать его, содрать этот кусок ткани, не встретить сопротивления, наконец впиться в артерию, вырывая ее, затем кадык, ключицу, разорвать голыми руками кожу, добраться до еще бьющегося сердца, как Крэйг вспомнил. Снова вспомнил его. Вспомнил, что это уже не впервые.              Воспоминания кружатся в голове, словно в калейдоскопе. Его приятный голос. И не очень приятная улыбка. Скорее страшная. Его выносящий мозги ход мысли. Не боящийся смерти. Понимающий Крэйга.              – Ты скучаешь по ним?              Ворох мыслей снова привел Крэйга в этот район. Ноги словно не слушаются, подкашиваются, он без сил падает, хватаясь руками за волосы, стремясь их не то вырвать, не то просто сжать пальцы до перелома. Голова чертовски болит, а мышцы желудка сводит жгучим спазмом.              – Что тогда случилось? Ты так и не рассказал мне.              Сознание норовит покинуть его, рассудок медленно теряется. Становится страшно. Иррациональный страх вытесняет все человеческое, все повторяется вновь, каждый гребаный день. И каждую проклятую ночь Крэйг срывается. Сорвался и сейчас. Никакой паники, никаких криков, только понимающая улыбка. Мерзко.                     ----                            Знакомый запах привел Крэйга на давно заброшенную железнодорожную станцию. Он сел рядом с подростком в грязной парке. Старое здание без дверей открывало вид на покинутое место.              – Неужели к нашему принцу вернулась память?              Крэйг ничего не ответил. Красивые светлые глаза притягивали, заставляли окунуться в них, в их незабываемый оттенок. Крэйг не знал как именно он называется, но был уверен, что он самый прекрасный на всем прогнившем белом свете.              – Ты спрашивал как это случилось.              Парень с волосами цвета пшеницы заметно оживился. Он смотрел Крэйгу прямо в душу своими голубыми глазками, в которых заиграл теплый огонек.              – Это была случайность. Нелепая оплошность. Остальное все не важно.              Слова Крэйга были легки, а эмоции ничего не выражали. Совсем ничего. Он перевел взгляд на закатное солнце, что ярким оранжевым светом отражалось в его темных синих глазах. Черные как смоль ресницы почти не подрагивали.              Они сидели так еще час. Молча. Когда на улице начало холодать, а тьма окончательно накрыла город, Крэйг схватил парня за волосы и перекинул через оконный проем на улицу. Парень с хрустом в позвоночнике приземлился на ржавые рельсы. Он судорожно поднялся на локтях, захлебываясь собственной кровью. Крэйг медленно подошел к нему, обнажая красные глаза, сигнализирующие о начале трапезы.              Парень еще раз кашлянул, марая парку красными каплями. По его подбородку красиво стекала красная струйка слюны. Его глаза не излучали страха, они были наполнены чем-то другим, не знакомым Крэйгу.              Он присел на корточки, опираясь о колющие камни. Его пальцы коснулись подрагивающей челюсти, стук зубов друг о друга был усладой для ушей. Приподнимая парня за подбородок, Крэйг склонился ближе, встречаясь дыханием с окровавленными губами. Глаза парня округлились, когда их губы встретились.              Ослабевшие руки начали яростно отбиваться, дергая за рукава плотной толстовки. Неуклюжие пинки приходились в самые разные места, куда только ноги доставали. Крэйг крепко держал за скользкий подбородок, второй рукой сильнее прижимая парня к себе. Протестные стоны глохли в горячем рту домогателя, вскоре, сквозь сжатые зубы все же проник язык. Сладкая кровь опаляла его, заставляла играться со ртом жертвы.              Противный стук заставил Крэйга опомниться, его язык прикусили и, пользуясь моментом, парень мотнул головой, из всех сил стараясь вырваться из захвата. Сильная рука сжала его черепушку на опасной грани, Крэйг властно раскрыл рот, ногтями поддел мягкую мышцу и, под сопровождение истошного вопля вырвал язык, жадно его поедая.              Он смотрел в мутнеющие глаза, с каждой секундой они теряли былой блеск и игривый огонек, пока окончательно не потухли, закатываясь наверх. Его труп громко повалился на грубые камни, окропляя их текущей изо рта кровью. ---                     Брофловски пропал без вести. Так этому подонку и надо.              Крэйг никогда не понимал почему с ним общаются гули, в частности их общие знакомые, под которыми он подразумевал постоянно психующую Ребекку и несдержанного Твика.              Парня снова заперли в подвале. Он был на грани срыва, когда его отец любезно ввел rc-депрессант прямо в вырывающегося и безумно кричащего сына. И Крэйг его понимал. Не Ричарда, а самого Твика. Он понимал, почему тот не мог себя контролировать в должной мере. Понимал, почему тот до тремора и истерик ненавидел людей.              Иногда он заходил в кофейню, чтобы угрожающе посмотреть на рыжего выблядка, и понимающе улыбнуться Твику. Это их сближало. А теперь он в подвале, куда Крэйга не впустят, возможно даже убьют.                     ---                     – Мой друг пропал.              Парень без имени сидел у отвратительно пахнущего костра. В него летело все, что в вероятно могло гореть – сучки, пластиковые бутылки, обломки мебели.              – Он был таким себе человеком, я бы даже не задумывался по этому поводу, если бы он не водился с таким же чертилой как ты.              Крэйг равнодушно глядел на пляшущие языки пламени, выслеживая что-то только одному ему известное.              – Тот парень был похож на тебя. Вернее, немного отличался, но… Суть та же. А теперь о нем тоже ничего неизвестно.              Яркие красные и оранжевые оттенки помогли Крэйгу понять, о чем идет речь. Вернее, о ком.              – Ты знаешь, судьба забавная штука. Мы ведь дружили в детстве, а потом он просто убил меня. Сначала убил, а потом сожрал. А теперь за мной ходишь ты, все никак отлипнуть не можешь.              Такая характеристика была для Крэйга в новинку. Ничем подобным он раньше не страдал, только вот… он снова здесь.              – Нет, правда, я знал одного мудака, но не думал, что так скоро снова наткнусь на подобное.              Хотя бы с этим он был согласен.              – Я видел однажды этого твоего друга. От него за версту Брофловски пахло, либо наоборот. Я рад, что они оба сдохли.              Парень вздрогнул, прежде чем с силой накинуться на Крэйга и сжать его куртку в кулаках.                     – Что ты сказал?!              Крэйг снисходительно ухмыльнулся, никак не отвечая на направленную на него вспышку агрессии.               От тяжелого дыма, исходящего от костра, мутило голову. Хотелось впасть в бешенство, вновь начать разрушать. Разрушить и то немногое, что у него осталось. Крэйг не скрывал своего отношения к миру, все его слова и действия были направлены на то, чтобы отталкивать. Или уничтожать. Но этот нелепый блондин сделал это за него. Что бы не происходило, все дороги вели к нему. Когда он был голоден. Когда он был сыт. Когда он не находил себе места.              Казалось, что уже ничего не сможет скрасить его бессмысленную жизнь, но нашлась игрушка для битья, такая слабая, беспомощная… Но иногда он мог уколоть в больное место, даже не глядя.              И теперь Крэйг ответил ему тем же.              – А с тобой иначе не работает.       – Повтори, мразь. Что. Ты. Блять, сказал.       – Заставь меня.              Он ничего не ожидал. Что этот парень мог сделать самому Крэйгу? Его тело было слабо и держалось на бесконечных перерождениях. Голову сносило от ядовитых испарений. Крэйгу хотелось сгореть вместе с деревянными деталями гнилых шкафов, вместе с мешками, наполненными мусором, резиновыми покрышками, несгорающими осколками посуды, он хотел стать сажей. Или прахом, разлетающимся по ветру.              Ему не хотелось чувствовать. Да просто бы перестать слышать его. Видеть его. Разрушающий изнутри голод. Голод, который всегда следует за ним попятам.              Голод был с ним, когда его гребанной семьи не стало, он единственный спутник жизни, отдающий приказ убивать. Убивать и не сожалеть. Убивать и не запоминать лиц жертв. Он привел его сюда. Постоянно приводит. Голод порождает гнев, откровенную глупость, чересчур неуместную заинтересованность.              Он хотел понять, каково это быть загнанным в клетку самой Смертью. Не быть тем, кто выполняет ее поручения. Тем, у кого она отнимает все. Возможно, стать ее врагом, ведущим вечную борьбу.              Парень отпустил его, садясь обратно к сводящему с ума костру. Огненный вальс гипнотизировал.              – Рано или поздно за тобой тоже придут, не зря же ввели комендантский час.       – За всеми приходят.              Аккуратная ладонь похлопала по месту рядом. Крэйг лениво опустился, усаживаясь на рваное одеяло, усыпанное сухой землей.              – Меня зовут Кенни.              Крэйг искоса посмотрел на парня.              – Я забуду твое имя на следующий же день.       – Не забывай его. Хорошенько запомни, чтобы больше не возвращаться сюда.       – Ты даже шанса мне не дашь?       – Нет.              Кенни принялся расстегивать парку. Заевшая молния не поддавалась, пока ее с силой не разорвали, парень с вопросом взглянул на Крэйга, нетерпеливо охватившего худое тело за талию. Властные руки изучали каждую выемку на теле, каждую выпирающую косточку. Ткань футболки мешала. Руки желали оказаться внутри. Разорвать снежную кожу пальцами. Грубо проникнуть в самое нутро. Крэйг повалил Кенни вниз, нависая над ним. Ком подбирался к горлу, знакомое ощущение вновь завладело им, предвещая наступление чего-то до боли знакомого. Словно заевшая пластинка, голод подбирался к нему снова и снова. Он попытался сосредоточить мысли на чем-то одном, но оно ускользало от него, взгляд застелила пелена, все чувства притупились. Послышался щелчок.              – Дерьмо!              Выстрел.              Парень, чье имя он никогда не сможет запомнить, сделал то, на что Крэйгу никогда не хватало решимости. Холодная ухмылка, такая дерзкая, словно у настоящего победителя, дополняла мертвеющий взгляд безумных голубых глаз. Струя багряного нектара, превращающая светлые волосы в подобие грязного сена, уже не казалась такой сладкой и желанной. Его переиграли.