Молчание Мотылька

      Гермиона споткнулась о неожиданно вылезшую из ниоткуда корягу, и оперлась о ствол дерева, удерживая себя от падения на землю. Она мысленно чертыхнулась про себя, проклиная Хагрида и отсутствие у себя умения сказать твердое «нет». Тогда Рубеус смотрел на нее, как щенок из «Шрека», умоляя в его отсутствие присматривать за Гроххом и иногда скрашивать его одиночество. Благо, что пропитание этот великан находил себе сам.       Тьма окутывала лес темной пеленой. Изредка прорываясь лучами луны сквозь листву древесных ветвей. Гермиона решительно шагала по тропе, которую Хагрид указал ей как путь к логову великана. Ее сердце билось быстрее, чем обычно — страх и неизвестность цеплялись за нее, как терния, но она не могла позволить себе остановиться.       Сквозь ранее зловещее молчание леса доносились таинственные звуки: шорохи листвы, свист ветра, отдаленное ворчание чудовищных созданий, но Грейнджер не дрогнула. Ей было трудно поверить, что она опять здесь, наедине с природой, темной и непредсказуемой.       И в этот момент Гермиона почувствовала, что все это не так уж и страшно на самом деле. Луна осветила ее путь более ярко, и шум леса стал звучать как мелодия природы, а не как угроза. С каждым шагом она становилась смелее, ведь она знала, что у нее есть цель и смысл в этом затруднительном путешествии.       Какой сейчас день цикла у луны? Кажется, что полнолуние.       Гермиона оказывается примерно в том месте, где располагалась ночлежка Грохха. Она осмотрелась по сторонам и замерла, внимательно прислушиваясь. Казалось, что кроме нее в этом лесу нет никого. Грохх не издавал никаких звуков, символизирующих свое присутствие где-то тут.       Она вздрогнула, делая пару неуверенных шагов вперед, к той самой опушке, где Хагрид соорудил укрытие для младшего братца. Отважная гриффиндорка осторожно переступила через валявшиеся по периметру сломанные ветки и огромнейшую смятую кучу сена, служившую относительно мягкой постелью для великана.       — Грохх? — окликнула она его. — Грохх, это я, Герми. Я пришла проведать тебя…       В ответ ей раздалась гробовая тишина.       По словам Хагрида, его брат был слишком пугливым, чтобы уйти куда-то в полном одиночестве. Но такой возможный исход событий Рубеус предусмотрел – привязал к деревьям крепкой магической веревкой Грохха. Он уверил девушку, что если она изредка будет навещать «малыша», то никакая беда не произойдет, и что сил у великана выбраться из крепкой зачарованой петли нет.       Гермиона опустилась на колени перед разорванной веревкой и подняла ее в руках. Она в ужасе обернулась вокруг своей оси, недоумевая, что могло произойти. За все две недели, которые она ходила сюда, Грохх был тихим и спокойным. Он с нетерпением ждал, когда к нему в гости придет его подруга, он радовался и громко хлопал в свои массивные ладоши.       Ей стоило отправиться с покаянием к профессору МакГонаголл. Где-то в Запретном лесу бродит одинокий великан. Мало ли на кого он наткнется и что волшебник или кентавр может причинить ему в ответ. Страх за своего подопечного сковал ее. Нужно вернуться в школу за подмогой. Гермиона уже было развернулась к той тропинке, по которой и шла, как по всему лесу раздался ужасающий волчий вой.       «Точно ли волчий?» — подумала девушка и сглотнула.       Полнолуние? Да?       Луна вышла из-за плотных туч, освещая всю поляну. Мимо нее что-то промелькнуло. Это было настолько быстро, что она не сразу поняла это – лишь ощутила, как плотная ткань чей-то мантии коснулась обнаженной кожи ее кисти, и шмыгнуло в темноту леса.       Гермиона стояла, замерев, не в силах сдвинуться с места, пока на нее из-за густых кустов смотрели два горящих желтых глаза. Она слышала тяжелое звериное дыхание, от которого колышались листья. Зверь сделал шаг вперед, касаясь мягкими лапами прутья, треснувшие под его весом.       Из кустов вышел неопрятный крепкий мужчина с длинными волнистыми волосами, достающими до плеч. На его обнаженный торс была накинута темно-синяя плотная мантия. Она была смятой, местами испачканной землей и грязной травой, словно в ней оборотень бродил по болоту.       — Такая маленькая девочка… и такая… одна… — на его губах показалась ехидная улыбка, больше напоминающая звериный оскал. — Как давно я не лакомился свежей нежной плотью.       Голос отдавал хрипотцой, словно за все это время его заточения и скитания, она была первой, с кем он заговорил. Она молчала.       Она чувствовала, как его взгляд внимательно оценивал ее, словно жертву. В свете луны это лицо приняло невероятно бледный оттенок, а горящие глаза казались наиболее выразительными.       Гермиона стояла, дрожа от неописуемого страха. Она впервые не знала, что можно сделать. Все знания, о которых на третьем курсе рассказывал профессор Снейп, и то, что она знала о Римусе, вмиг покинули ее сознание. Сейчас перед ней стоял сам дьявол. Газеты пестрили новостью о побеге Пожирателей Смерти из крепости Азкабана. Как безрассудно было идти одной ночью в лес, зная, что где-то на свободе бродит изголодавшийся Фенрир Сивый.       Осознание возможной участи мелькнуло в ее глазах. Этот монстр вкушал ее страх, как самый сладкий нектар. Он громко вздохнул через нос и пронзительно засмеялся, отчего ее кровь застыла в жилах. Он больше был похож на вой.       Гермиона осторожно завела руку за спину, касаясь заднего кармана джинс, приготовившись защищаться. Ее глаза расширились от осознания – палочки в кармане не было.       — Что-то потеряла, красавица?       Фенрир медленно облизнул губы, словно уже ощущая солоноватый вкус её страха на кончике языка. Его пальцы, длинные и костлявые, медленно, будто он сдерживал нетерпение хищника, готового броситься на добычу, опустились в длинный карман мантии и вытащили волшебную палочку.       — Не это, часом, ищешь? — прошипел он, и каждый его звук будто царапал ей кожу изнутри. — Может, поиграем во что-то более… интересное?       Он приподнял руку с ее палочкой, зажимая ствол пальцами. Раздался громкий хруст древка, и, как в замедленной съемке, на землю упали два бездушных куска палочки. Сивый сделал шаг в сторону, широко раскинув руки, будто предлагая объять весь лес, всю тьму, что клубилась за его спиной.       — Я дам тебе фору в пять минут. Пять коротких, драгоценных минуток, чтобы ты успела убежать. Спряталась. Может быть… даже попыталась бороться. — Он склонил голову, и в его глазах вспыхнуло что-то дикое, почти игривое. — А потом… я найду тебя.       Гермиона не двигалась. Её пальцы вцепились в складки куртки, но даже этот слабый жест казался беспомощным перед тем, кто стоял перед ней.       — Беги, — прошептал он, и в этом слове было столько обещаний, что её ноги сами дёрнулись назад.       Она бежала, не оглядываясь, ощущая, как ветки сухих деревьев хлещут ее по лицу, а коряги с корнями так и норовят зацепиться за кроссовки или джинсы. Каждый шорох за спиной казался его шагом. Самое страшное – его смех. Он несся за ней, обволакивал, проникал в самое нутро души, крича «Ты уже проиграла».       «Нужно добраться до территории Хогвартса!» - кричала себе гриффиндорка, не чувствуя боли в ногах. – «Мерлин! Если я переживу эту ночь, то уверую во все высшие силы».       Пусть ему на пути повстречается стая кентавров или он наткнется на Грохха. Может это отвлечет монстра и она успеет добежать до главных ворот. Сивый не решится так открыто выходить туда, где могут быть представители Министерства или школы.       Она задыхалась, пока сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот разорвёт грудь. Земля под ногами то и дело предательски скользила. Она не осмеливалась взглянуть назад, знала — он где-то рядом. Его дыхание, его смех, его голод — всё это висело в воздухе, как тяжёлый, удушливый туман.       И вдруг — корень.       Нога резко подкосилась, и Гермиона с криком полетела вперёд, падая грудью на сырую землю. Листья хрустнули под ней, а в ушах застучала кровь. Она попыталась вскочить, но не успела даже перевернуться — что-то огромное, тёмное, пахнущее сыростью и медью бросилось на неё сверху.       Удар.       Воздух вырвался из лёгких, и мир на секунду померк. На ней, придавив к земле всей своей тяжестью, лежал волк. Но не обычный — этот был размером почти с лошадь, с горящими как адские угли глазами, из пасти капала слюна, густая и тягучая.       Фенрир.       Он не спешил убивать. Нет, он наслаждался. Его морда склонилась к её лицу, горячее дыхание обжигало кожу, а низкий, хриплый рык вибрировал у неё в груди, заставляя сердце бешено колотиться.       Резкое облегчение, но всего на миг. Теперь вместо волка на ней лежал мужчина. Его грудь была крепко прижата к ее спине, а руки касались поясницы и талии.       — Ну что, девочка? — его голос был не человеческим, а каким-то надтреснутым, звериным, но слова всё ещё понимались. — Неужели ты правда думала, что сможешь убежать от меня?       Он медленно провёл когтистой лапой по её щеке, не царапая, лишь чуть касаясь, будто играя.       — Такая сладкая… хрупкая… Такие, как ты, мне нравятся.       Уже не чувствуя ничего, даже страха, и ужаснувшись своей смелости, Гермиона прошептала так, чтобы он слышал:       — Убери от меня свои грязные лапы, — в горле пересохло и дыхания не хватало.       Однако вместо того, чтобы убрать руки, мужчина встал позади нее на колени, обхватывая крепкими ногами ее бедра так, что она не смогла бы выбраться. Он дернул ее на себя, ставя ее на четвереньки, прижимаясь к ее ногам своими бедрами.       — Что ты там шепчешь? — рыкнул он ей в ухо и провел носом по шее, жадно втягивая ее запах. — Это тебе больше не понадобится… - он нащупал молнию на ее куртке и потянул собачку вниз. Быстрым движением он зажал сосок, выступающий через лёгкую футболку.       Мурашки пробежали по ее коже, а грудь, которую оборотень не прекращал одаривать ласками, налилась и стала тяжелой, отчетливее виднеющиеся сквозь тонкий материал.       Он облизнул языком ее шею и слегка прикусил мочку уха, оттягивая висящее на ней золото. Гермиона вздрогнула, сжимая пальцами землю, пока его ловкая рука стремилась ниже к ее бедрам, чуть поглаживая через джинсы. Фенрир не стал церемониться с ней – крепко схватил пояс ткани и дернул с силой руками в разные стороны – брюки поддались и разошлись по шву на ягодицах. Он не стал раздевать ее полностью, предпочитая лишь открыть себе доступ до желанных мест.       — Сучке сучий трах.       С этими словами рука обхватила открывшиеся хлопковые трусики и так же резко потянул на себя, разрывая их. Пальцы скользнули между ног, на ее лоно, слегка сжимая его. Грейнджер дернулась вперед, всхлипывая, когда два пальца проникли внутрь нее, а большой, нащупав клитор, принялся легко потирать его.       — Что такое, грязнокровка? Нравится порхать под благородным оборотнем, как ночной мотылек? Или ты еще не тронута?       В ответ она попыталась свести бедра, но Сивый со смешком протиснул колено, продолжая касаться ее нежной плоти. Хватило нескольких легких поглаживаний по клитору, чтобы призвать ее природные инстинкты и влагу. Краснея от жгучего стыда и абсурдности ситуации, Гермиона продолжала тихо плакать, мечтая просто забыться.       Фенриру приходилось по вкусу все, что он творил с этой сладкой девчонкой. Его хриплый смех раздался над ее самым ухом, а к ягодицам прижался каменный член.       — Ты – именно то, о чем я так давно мечтал, мотылек.       Крепко держа гриффиндорку ногами, он опустил свободную руку в карман мантии, доставая из нее кривую палочку. Один осторожный взмах – руки Гермионы опутала крепкая веревка, связывая и не давая никакой возможности выбраться.       Сивый вернул древко на место в мантию и скинул ее с себя, оставаясь лишь в одних брюках. Он притянул Грейнджер к своей груди, опуская одну руку на шею, а другую – между ног. Она чувствовала, как его язык выписывал круги на нежной и аппетитной шейке, он не мог удержать себя от возможности подразнить или скорее, напугать малышку, обнажая клыки и делая вид, что он вот-вот вопьется ими в артерию. Каждый раз она замирала еще сильнее, становясь просто каменной. И тогда Фенрир легко прикусывал кожу за ухо, а пальцы терзали мокрую плоть.       Гермиона содрогнулась от мысли, что она и правда начала возбуждаться от его действий. Она сильнее закусила губу, понимая сознанием, что еще немного, и он возьмет ее, как животное на грязной земле по собачьи. Был ли смысл вырываться или сопротивляться? Где она и где самый опасный оборотень? Дай Мерлин, он не бросит ее в луже бездыханную после всего. И она доберется до помощи.       Очевидно зверю надоело облизывать ее шею, он толкнул ее назад на четвереньки и, коснувшись мокрых складочек, ввел внутрь ее покорного тела два длинных пальца и, под ее содрагающие и всхлипывающее тело, стал двигать ими так быстро, что Гермиона могла лишь тихо плакать перед ним. Монстр лишь довольно рычал, вкушая страх и боль.       Не дав ни минуты на опомниться, Сивый вытащил из нее влажные пальцы и крепко вцепился ими в нежные бедра, оставляя следы от когтей на коже через плотную ткань, разделяющую их. Гермиона услышала, как звенит металлическая бляшка ремня на поясе его брюк и громче завыла.       — Если будешь послушной сучкой, то никогда не узнаешь, как сильно я могу отходить тебя этим ремнем. Поняла меня, мотылек? – спросил он и явно для устрашения дернул бляшкой. Гермиона вздрогнула снова, слыша этот ужасающий звон в своих ушах.       Сил хватило только на то, чтобы усердно закивать. Она не видела перед собой ничего – горькие слезы застелили перед ней вид на все. Это было и к лучшему.       Его штаны с шелестом опали на землю и его бедра прижались к ее. Левая рука крепко сжимала ногу, а правая обхватила длинный и налитый кровью член. Сивый усмехнулся и дразнящее провел им несколько раз вверх-вниз по ее промежности. Мотылек под ним задрожала.       — Страшно? – задал он очередной вопрос. — Хорошо, что страшно. Вы – позор нашего мира. Такие, как ты, созданы ублажать мою стаю.       Грейнджер взвыла, когда упругая плоть начала проникать в ее тело. На удивление, сначала медленно и осторожно, но так, словно внутри раскаленный жезл.       — Такой тугой мотылек, - жадно шептал Фенрир, двигаясь все глубже и сильнее. Он дергал на себя ее бедра, хмыкая на каждый ее стон. — Я чувствую, как сильно ты сжимаешь меня. Твое тело идеально создано для меня.       Когда его член был полностью внутри, Сивый игриво рыкнул, шепча ей грязный бред, принимаясь торопливо двигаться, вцепившись горячими пальцами на ее бедра. Он надавил рукой на ее спину, и она подчинилась, прогинаясь и опускаясь на локти. Она зажала губу зубами, чувствуя как глубоко он входит. Кажется, он решил пронзить ее тело насквозь.       Пот стекал по его обнаженному торсу и шее, дыхание было тяжелым. Гермиона силилась подстроиться под эти дикие толчки. И вроде бы было не так больно внутри. Низ живота сводило от спазмов. Она облизнула соленые от слез губы. Ее словно затянуло в какой-то чертовый водоворот, где был запах пота, грязи, лесного дождя и мокрой собаки.       Гриффиндорке казалось, что все это длится вечность. Который был час? Полночь? Или уже время близилось к утру? Отправятся ли на ее поиски профессор МакГонаголл с Гарри и Роном, не найдя ее с утра в общей гостиной, да и в школе?       Рон… Милый ее Рон…       Не так должен был пройти ее первый раз. Не так.       Толчки Сивого потеряли былую ритмичность. Зверь на ней задышал еще чаще. Последовал последний – самый сильный, жесткий, болезненный и глубокий толчок. С громким ревом, пронзившим тишину леса, он рухнул на девичье тело, прижимая ее полностью к земле и обдавая горячим дыханием.       Гермиона ощутила, как он выходит из ее промежности, оставляя за собой вязкую и горячую сперму. Она стекала по бедрам. На свежем и прохладном воздухе еще больше становилось не по себе и противнее.       Мотылек лежал, замерев, не зная, чего ожидать дальше. Хруст колен и позвоночника – Фенрир встал на ноги, натягивая на себя брюки и мантию. Его глаза неотрывно наблюдали за вкуснейшей жертвой. Сивый мог бы утолить не только свою голодную похоть, но и желудок. Закусив мясом после секса.        — Ты была настолько хороша в своей звериной сущности, так боязно распластавшись и отдавшись мне, пусть и с силой. Было бы несправедливо так легко избавляться от нее. Темный Лорд с каждым днем набирал свою силу и мощь. Совсем скоро вся власть Магического мира будет в его руках. И мне – как одному из самых верных последователей, обязательно должна перепасть награда. Для Лорда не станет отдать в мою стаю лучшую подружку мальчика-который-никак-не-помрет. Скоро здесь станет слишком многолюдно, нагрянут авроры, чтобы найти меня. Свою задачу для повелителя я закончил. Мы обязательно встретимся с тобой еще, мотылек. Я теперь с тобой навсегда.       Взглянув на луну, Сивый прыгнул за кусты, обращаясь в воздухе в волка. И скрылся в глуби леса.       Гермиона поежилась и прижала ноги к груди, дыша через раз. Она задумалась: сможет ли она когда-нибудь подпустить к себе близко мужчину? Или, если об этом кому-то станет известно, к ней никто в жизни не приблизится? Брезгуя?       «Мы обязательно встретимся с тобой еще, мотылек. Я теперь с тобой навсегда».