За стенами свободы

      Лагерь наполнился оживлённым шумом: марлийцы привезли припасы, новые лица, а вместе с ними – ящики вина, которым решили отпраздновать завершение работы. В воздухе пахло дымом от костра, жареным мясом и пряным алкоголем. Повсюду раздавался смех, кто-то уже затянул песню, а в центре лагеря люди кружились в танцах.       Леви, опершись на ящик, слушал, как Ханджи наперебой что-то рассказывала, жестикулируя одной рукой, а в другой сжимая кружку с вином. Кони и Жан были уже навеселе, о чём громко и с удовольствием всем сообщали. Лери тоже позволила себе немного вина, но старалась держаться в рамках, время от времени отстраняясь от шумной компании.       В этот момент, когда вечер достиг своего пика, Лери решила отойти от компании и направиться к столу с закусками. Леви заметил её, но не сразу. Он следил за Ханджи, а когда поднял глаза, то увидел, как Жан, шатаясь от опьянения, подошёл к ней.       Поначалу всё выглядело как обычный разговор, почти незначительный. Жан что-то говорил, и Лери, всегда сдержанная, слегка улыбалась в ответ. Но затем её выражение лица изменилось. Леви мог это заметить, даже не слыша их разговор. Жан наклонился ближе, и Лери замерла, словно не понимая, что происходит.       Не успела она сказать ни слова, как Жан резко взял её за руку, а затем, не дождавшись её реакции, наклонился и поцеловал её. Поцелуй был внезапным и горячим, и в тот момент Лери ощутила нарастающее беспокойство внутри. Её глаза расширились от удивления и шока, её тело застыло. Она пыталась отстраниться, но Жан был слишком настойчив. Его рука скользнула к её затылку, и он сильнее прижал её к себе.       Лери пыталась вырваться, её тело напряглось, но не могло освободиться. Жан, будучи уже не тем мальчишкой, каким был 4 года назад, теперь был сильнее и крупнее. Он развернул её к столу, прижимая, не давая шанса на побег. Обе её руки он перехватил, убирая к спине, удерживая одной рукой. Другой он продолжал держать её за затылок, с силой прижимая к себе, и, несмотря на её усилия, она не могла даже пошевелиться. Его ноги были между её, не позволяя даже минимального движения.       Она не могла не заметить, как его дыхание становилось всё тяжелее, а его взгляд становился всё более властным. Она не знала, что делать, её мысли путались, а в теле царила растерянность. Все попытки оттолкнуть его были тщетны, а его нежелание отпустить её — только усиливалось.       Челюсть Леви напряглась. Вино в его руках казалось горьким и бесполезным, и он, не задумываясь, допил его прямо из бутылки, откидывая её в сторону. Он ощущал, как гнев наполняет его, сжимающий всё внутри, превращая его в ту неизбежную бурю, которую все боялись.       Жан поцеловал её. Он, этот громила, с его кривыми, опьяневшими от вина руками, поцеловал её.       Что-то внутри Леви оборвалось. Боль, ярость и ревность слились в одно, а в голове буквально взорвались кровавые образы.       Леви ринулся к ним, как молния. За считанные секунды он оказался рядом, и воздух вокруг словно замер. — Убери от неё руки.       Его голос был низким, глухим, как гром. Леви говорил с такой яростью, что его слова звучали как приговор. Жан не успел осознать, что произошло, как Леви с силой ударил его, отбросив его в сторону. Тот буквально полетел через стол, с глухим звуком приземлившись на землю.       Но Жан не был слабым. Он вскочил, его глаза пылали, он был пьян, но его тело было крепким, и ярость, обжигающая его, была не менее разрушительной. Жан бросился обратно, размахивая кулаками, целясь прямо в Леви, но тот был на шаг впереди.       Первый удар — кулак Леви влетел прямо в грудь Жана, заставив его согнуться пополам, воздух выбило из его лёгких. Второй — по челюсти, от чего Жан отшатнулся, но не упал. Он держался. Он был сильнее, чем пару лет назад. Но Леви был на несколько шагов впереди, он не был тем, кем был раньше. Он был убийцей. И это было его поле боя.       Они обменялись несколькими мощными ударами, каждый раз воздух вокруг их тел становился тяжелым и горючим. Леви двигался, как хищник: быстро, остро, точно. Его удары были чёткими и разрушительными, каждый наносил боль, каждый мог бы стать последним.       Звук их столкновений был единственным, что нарушало гробовую тишину, когда остальные остановились и стали смотреть на схватку, словно зрители на арене. Но Леви не замечал их. Его мир сжался до нескольких секунд, где существовали только он, Жан и Лери, её глаза, её лицо.       Если бы она не вмешалась…       Когда Леви уже собирался нанести последний смертельный удар, как вдруг, перед ним возникла Лери, бросившаяся между ними, её руки преграждали путь, словно щит. — Леви, хватит!              Он застыл, тяжело дыша. Её дыхание было сбито, волосы растрёпаны, а губы — покрасневшие. И всё из-за него!       Леви тяжело дышал, чувствуя, как его злость бурлит в груди, но он не мог продолжить. Её лицо перед ним, её слова, её стойкость — всё это внезапно остановило его. — Лери, отойди.       Он произнёс это с напряжением в голосе, его глаза всё ещё горели от ярости. — Нет.       Её голос был твёрдым, но под ним скрывалась тревога, как будто она понимала, что сейчас происходило, но не могла остановить его по-другому. Леви стиснул зубы. Его кулаки были сжаты, а тело напряглось. Он не мог ударить Жана, пока она стояла перед ним, но злость, которая пульсировала в его венах, не отпускала.       Жан, отплёвываясь кровью, посмотрел на Лери, а потом его взгляд перевёлся на Леви. Он криво усмехнулся, хотя и дрожал от боли. — Ты… ты всегда ставил её выше всех, да?       Леви не удостоил его ответом. Он лишь шагнул ближе к Лери, наклоняясь так, чтобы слышала только она. Его голос был хриплым и напряжённым, будто он собирался взорваться. — Идём.       Она сглотнула, но кивнула, и Леви, не оборачиваясь, увёл её от сцены, оставляя за собой единственный след — шумное молчание.       Он бросил последний взгляд на Жана, его слова были как холодный нож, вонзающийся в грудь: — Не приближайся к ней. Она уже занята.       С этими словами он отвёл Лери в свою комнату, оставляя позади шум вечеринки, позади то, что было. Его злость и ревность перерастали в нечто другое, в нечто более тёмное и голодное, как только они оказались наедине.

***

      Дверь захлопнулась с глухим ударом, но Лери даже не успела обернуться.       Леви схватил её за запястье и развернул к себе, так резко, что она едва не потеряла равновесие. Взгляд — тёмный, пылающий гневом и чем-то ещё, чем-то первобытным. — Ты вообще понимаешь, что творишь? — его голос прозвучал низко, угрожающе.       Она только открыла рот, чтобы ответить, но Леви не дал ей ни шанса. Он резко схватил её за талию и притянул к себе, его губы накрыли её в жадном, требовательном поцелуе. Это не было нежностью. Это было собственничеством, утверждением его права на неё.       Его пальцы крепко сжали её бедро, чуть приподнимая, вынуждая её прижаться к нему ещё сильнее. Одной рукой он держал её за затылок, не позволяя отстраниться. Дыхание сбивалось, сердце колотилось, а его поцелуй становился всё глубже, всё грубее. — Ты сошла с ума, Лери, — его голос был низким, пронзительным, как раскалённый металл. Его губы нашли её шею, запечатлевая там метки, жестокие, требовательные. — Ты не можешь позволять себе такое. Ты — моя.       Она не успела ответить. Его руки схватили её с такой силой, что она едва могла дышать. Он прижал её к стене, так, что её тело оказалось полностью в его власти. Лери почувствовала, как его прикосновения становились все более нетерпеливыми и жестокими. В его глазах больше не было спокойствия — была лишь дикая, яростная страсть. — Ты хочешь играть со мной, Лери? — шептал он в её ухо, его дыхание было тяжёлым и прерывистым. — Ты не понимаешь, как сильно я тебя хочу. Не понимаю, как ты могла дать ему хотя бы шанс. Тебе не уйти от меня.       Лери вскрикнула, когда его ладонь сжала её запястье, не давая никакой возможности для сопротивления. Он крепко держал её, не позволяя ни малейшего движения, его тело полностью поглотило её. Её грудь прижалась к его, а дыхание смешивалось с его, горячее и трудное.       В её глазах мелькнула смесь удивления и желания. Она не ожидала, что это будет так. Он был как шторм — яростный, стремительный, готовый разрушить всё, что попадётся на пути. Но в этом было что-то необыкновенно возбуждающее. — Ты можешь сопротивляться, Лери, — прошептал он, — но ты всё равно будешь моей.       С каждым словом, с каждым движением его тела, напряжение нарастало. Она почувствовала, как его руки, казавшиеся неподатливыми и жестокими, становились её неотвратимой реальностью. Он продолжал, не давая ей ни мгновения покоя, ни шанса на восстановление контроля.       Леви рывком оторвал её от стены, развернул и толкнул к ближайшей поверхности — столу. Не грубо, но настойчиво. Его руки быстро скользнули по её талии, прижимая её к себе. — Ты будешь со мной, Лери, — его голос был хриплым, почти рычащим. Он заставил её повернуться, силой подставив её спину под его руку. Он развернул её так, что она буквально оказалась на грани стола, её грудь прижималась к нему, а его рука снова перехватила её шею. Он провёл рукой по её телу, сжимая её с такой силой, что она едва могла дышать.       Она попыталась что-то сказать, но Леви заставил её молчать поцелуем — жестким и требовательным. Он не давал ей шанс даже понять, что происходит, его поцелуй был полон властности и бешеного желания. Он не собирался сдерживаться. — Тебе не нужно понимать, — прошептал он, отрываясь от её губ, чтобы разорвать между ними пространство. Его дыхание было тяжёлым, а в глазах сверкала дикая, безумная ярость. — Ты будешь моя. Никто, черт возьми, не будет трогать тебя.       Лери не могла ответить. Она уже не контролировала, что происходило. Его руки скользили по её телу, сжимающие её с такой силой, что она едва могла сопротивляться. Он будто не оставлял ей ни малейшего шанса на свободу. Она ощущала его мощь, его боль, его страсть, и каждый жест, каждое движение ощущались, как жестокий поцелуй. — Я заставлю тебя забыть о нём, — продолжил Леви, его пальцы скользнули вниз по её животу, оставляя за собой жаркие следы. Он не щадил её. Он хотел её так, как будто никто и ничто не могло помешать этому.       Когда его рука попала туда, сильные пальцы вонзились в мягкую плоть, его движения стали ещё более грубыми. Лери не успела ничего сделать, как её тело откликнулось, её дыхание стало частым и неровным, а пальцы сжались в кулаки, будто пытаясь удержать себя на грани сознания. — Ты почувствуешь меня, Лери, — прошептал он, и его голос звучал, как угроза. И в то же время, это было обещание. Он был готов буквально разрушить её все барьеры и заставить её забыть обо всем.       Он резко поднял её, не давая ей возможности даже понять, что происходит, — и всё, что она могла, это тихо ахнуть, когда её тело встретилось с его. — Ты моя. — Его голос был низким, угрожающим, но от этих слов у неё по коже пробежали мурашки.       Его руки жадно скользнули по её телу, хватая, сжимая, утверждая своё право на неё. Он наклонился, снова ловя её губы в поцелуе, но теперь ещё грубее, ещё требовательнее. Лери застонала ему в губы, пытаясь хоть немного ослабить хватку, но Леви не собирался этого делать. — Ты думала, что он может просто взять тебя? — его голос звучал низко, почти угрожающе. — Что ты позволишь ему?       Лери тяжело дышала, сердце колотилось, но в её взгляде промелькнул вызов. — Я не позволяла, — прохрипела она. — Он тебя целовал, Лери, — Леви снова схватил её за затылок, заставляя смотреть ему в глаза. — Ты думаешь, я просто так забуду это?       Она не ответила. Её губы ещё горели от его поцелуев, а в груди бушевал ураган эмоций.       Леви склонился к её уху, его дыхание обжигало кожу. — Я тебе напомню, кому ты принадлежишь.       Он снова прижал её к столу, но теперь его руки скользнули вверх, поднимая её рубашку, пальцы жадно скользили по разгорячённой коже. Лери застонала, не в силах сдержаться, чувствуя, как её тело откликается на каждое его прикосновение.       Его поцелуи становились всё ниже, его движения — всё более требовательными. Он не собирался оставлять ей ни единого шанса на сомнения. Леви хотел, чтобы она запомнила этот момент. Чтобы ни у кого, ни у неё, ни у этого чёртового Жана, не оставалось сомнений.       Она — его. — Ты будешь со мной, Лери, — он наклонился к её шее, его губы горели на её коже, и она едва могла совладать с собой, чувствуя, как её тело откликается на его жестокие прикосновения. — Никто не имеет права тебя касаться, кроме меня.       Она пыталась что-то сказать, но его губы снова нашли её, и этот поцелуй был не таким, как все предыдущие. Это было не нежно и не ласково. Это было властно, как знак того, что она принадлежала ему. Лери замерла, не в силах вырваться.       Леви сжал её талию, прижимая к себе ещё крепче, пока её бедра не уперлись в край стола. Он двигался резче, его руки скользили по её спине, сжимая её так сильно, что она едва могла дышать. — Ты понимаешь, что если ты ещё раз посмеешь так смотреть на Жана, я не буду так сдержан. — Его голос был низким, полным угрозы, но в нём сквозила и страсть. Лери не могла ответить, её тело в этот момент было полностью подчинено его воле, и только поцелуи, его жёсткие прикосновения и его дыхание заставляли её забывать обо всём остальном.       Леви не отпустил её, и в какой-то момент она почувствовала, как её руки перехватывает, как он удерживает её, не давая ни малейшей возможности вырваться. Стол стал единственным барьером между их телами, и всё, что она могла делать, это чувствовать его силу, его ярость и его желание.       Он снова наклонился к её уху, и её тело сжалось от его слов. — Будешь со мной, Лери, и больше никто не осмелится тебя тронуть.       Её сердце бешено колотилось, и она не могла больше сдерживаться. Всё, что она могла делать — это отдаться этому жестокому порыву страсти, который захлёстывал их обоих. — Да… — едва выдохнула она, чувствуя, как его руки снова перехватывают её, и Леви с яростью целует её, не оставляя ни малейшего пространства для раздумий.