За стенами свободы

      Лагерь жил, шумел, дышал. Люди сновали туда-сюда: кто-то нёс ящики с боеприпасами, кто-то отряхивал одеяла, кто-то ел прямо на ходу. Леви шёл привычной поступью между палатками, ни с кем особо не разговаривая, но смотрел пристально, по привычке — будто выискивал несоответствия. Он был частью этого порядка. Молчаливой и точной частью.       И тут взгляд зацепился за одну деталь, которая выбивалась из общей картинки.       У медпалатки он увидел Лери.       Она стояла с каким-то мужчиной. Брюнет, уверенный, лет на десять старше её. Он что-то рассказывал, и она… улыбалась. Тепло. Спокойно. Без тени напряжения — как будто на мгновение стала той самой девочкой, которой Леви никогда не видел.       Мужчина положил ладонь ей на плечо — мягко, заботливо, будто обнимая взглядом.       Леви замер. Потом, без лишней спешки, направился к ним. — Насколько близко ты обычно подпускаешь людей к себе, когда я не рядом? — тихо, почти буднично спросил он, подойдя сзади.       Лери слегка вздрогнула, обернулась — но не испугалась. Просто не ожидала. — Леви.       Мужчина посмотрел на него с удивлением, но не испугался. Присмотрелся. Потом спокойно заговорил: — Вы должно быть капитан Леви. — А вы? — Дариус Рейвен. — Он слегка кивнул, будто оценивая человека перед собой. — Старый друг семьи. Когда Лери была ребёнком, я помогал её отцу… обучать её.       Леви смотрел не на него — на Лери. Та сразу всё поняла и вздохнула. — Он мне как второй отец. Даже не думай… — Я не думаю, — коротко бросил он. — Я наблюдаю. — Характер у него остался, — усмехнулся Дариус, глядя на Лери. — Упрямый, да? — Иногда — хуже, — ответила она и встала ближе к Леви, как бы между ними.       Дариус, заметив этот жест, чуть улыбнулся. Почти понимающе. Почти… с вызовом. — Ну что ж, капитан. Приятно было познакомиться. Не буду мешать.       Он ушёл — не торопясь, но уверенно. Как человек, которому не нужно доказывать своё место в её жизни.       Леви всё ещё смотрел на Лери, прищурившись. — Старый наставник? И ты не подумала предупредить? — Ты бы начал точить клинок. — Я всё равно хочу. На всякий случай.       Она усмехнулась. — Ты ревнуешь. — Я насторожен. — Ты ревнуешь, — повторила она, мягко, почти насмешливо. — И, знаешь… это немного приятно.       Он ничего не сказал. Просто взял её за руку и повёл прочь от палатки. Молча. Но крепко.

***

      Позже он всё-таки нашёл Пик. — Кто это вообще? — спросил он без предисловий, усаживаясь рядом на ящик. — Кто? — Пик повернулась, проследила за его взглядом. — А-а, Рейвен.       Леви молчал. — Но ты ведь это уже понял, да? — она хитро прищурилась. — Ты смотришь на него как на грязь на подошве. — Он трогал её. — Трогал, — передразнила она с усмешкой. — Да перестань. Он ей как отец. Наставник ещё со времён Ассоциации. И, кстати… — она наклонилась поближе. — Ты ей всё ещё не муж. Так что ревновать так, будто уже купил кольцо — это слегка… преждевременно.       Он хмыкнул. — Пик. — Что? — Хочешь сказать, мне нужно было прийти с кольцом? — А ты хотя бы с цветами пришёл? — Я пришёл с собой. Этого должно быть достаточно. — Ой, ну всё, жених, — усмехнулась Пик. — С таким подходом тебе ещё и у тестя благословение выбивать. Дариусу ты понравиться должен, понял? — Он ей не отец. — Он ей наставник. Это ещё страшнее. У отца хотя бы можно выкуп оставить, а тут — собеседование с моральным давлением.       Тут к ним подошла Ханджи, с лицом, полным подозрительного интереса: — Вы тоже обсуждаете Рейвена? — Нет, — сказал Леви. — Да, — сказала Пик.       Ханджи рассмеялась: — Леви, ты видел своё лицо, когда он к ней прикоснулся? У тебя бровь дёрнулась так, будто ты собирался вырезать ему печень и оставить в банке на память. — Он подошёл слишком близко. — Он ей флягу подал! — всплеснула руками Ханджи. — Ты сам бы подал, если б не вился вокруг неё кругами, как хищник на границе своего гнезда!       Пик добавила: — Я же говорю — ревнует, как будто уже замуж взял. Осталось только официально оформить. Сначала кольцо, потом ужин с тестем, потом белая рубашка и марш Мендельсона... — Хватит, — Леви поднялся, глядя на них исподлобья. — Обе. — Мы только начали, — сказала Ханджи с невинной улыбкой. — Ты сам пришёл за огоньком. Мы просто подлили масла.       Леви ушёл, бурча себе под нос. — Если бы я знал, что у неё целый фан-клуб, я бы вернулся на фронт. — С цветами! — крикнули ему вслед обе одновременно.       Он ушёл от Пик и Ханджи, не сказав больше ни слова — только короткое, угрюмое «позже».       Смех за спиной ещё долго догонял его, как отголоски выстрела, а внутри — всё наоборот: тишина, глухая, вязкая.       Он добрался до края лагеря, туда, где почти никто не ходил. Там, среди брезента и коробок с боеприпасами, Леви остановился.       На секунду закрыл глаза, потом достал из внутреннего кармана нож. Тот самый. Чёрная рукоять, чуть стертая от времени. Он сразу узнал бы его среди тысячи.       «Вернёшь его, когда вернёшься сам».       Тогда он принял это как символ: выживи, вернись. Но сейчас… сейчас этот нож будто нёс другое послание.       Он провёл пальцем по лезвию. Острый. До сих пор. Как и чувства, которые он так долго прятал.       Всё, что было между ними — и боль, и страх, и ярость, и нежность — всё отразилось в этом тусклом блеске стали.       Он сжал рукоять крепче. Словно сжимал не просто оружие — а решение. Намерение.       Впервые за долгое время в нём не было сомнений.       Он ещё стоял с этим ножом в руках, когда в воздухе послышались лёгкие шаги. Он не обернулся — узнал бы этот ритм даже во сне. — Не думала, что ты так сентиментален, капитан, — прозвучал голос Ханджи, тихий, но с тем самым оттенком подначки, который всегда выбивал из равновесия.       Он убрал нож, будто пойманный с поличным. — Я просто… проверял остроту. — Конечно, — усмехнулась она, подходя ближе. — Только ты можешь проверять остроту ножа с таким лицом, будто тебе вот-вот делать предложение.       Он метнул в неё взгляд — но без злости, скорее с усталостью. — Вы с Пик сговорились? — Ага, мы теперь официальная коалиция имени "Когда уже, Леви?". И ты даёшь нам очень много материала.       Он хотел что-то сказать, но не смог — вместо этого просто выдохнул и опёрся спиной о стенку складской палатки. — Она тебе важна, Леви. Ты думаешь, никто не видит? — Вижу только, что все слишком любят лезть не в своё дело.       Ханджи усмехнулась, но сменила тон: — А может, пора сделать так, чтобы это было твоим делом. Официально. Навсегда.       Он молчал. Потом медленно посмотрел в сторону, туда, где-то за палатками, была Лери. — Знаешь, — пробормотал он, — кажется, я готов вернуть нож. — И забрать с собой кое-что поважнее?       Он не ответил. Только еле заметно кивнул. И ушёл.