За стенами свободы

      Лучи рассвета пробрались сквозь листву и осторожно коснулись её лица. Лери медленно открыла глаза. Ветер шептал в траве, где-то неподалёку щебетали птицы, а тепло чьей-то руки на её талии напоминало: всё это — не сон.       Она повернула голову. Леви всё ещё спал — или делал вид, что спит. Его лицо было спокойным, почти безмятежным. Такой он бывал только ночью, в моменты, когда забывал про войну, долг, боль. Только рядом с ней.       Лери улыбнулась. Маленькой, тихой улыбкой, которой хватало на целый мир.       На её пальце блестело кольцо. Простое. Без драгоценностей. Но в нём — всё: его имя, её имя, и слово домой. Она провела по нему пальцем, будто боясь, что оно исчезнет. — Не спишь? — хрипло пробормотал Леви, не открывая глаз. — Уже нет, — ответила она, поднимаясь на локтях. — Но если ты опять притворяешься ради десяти минут тишины — опоздал. — Чёрт. — Он открыл один глаз и потянулся, слегка потянув её к себе за талию. — Хотел выкрасть ещё пару минут покоя. — Не выйдет. Меня разбудило солнце и... слишком счастливое настроение.       Он посмотрел на неё. Внимательно. Долго. — Ты жалеешь?       Она вздохнула — не грустно, а глубоко, будто вбирая воздух с запахом трав, неба, него. — Леви. Я прожила столько лет, думая, что уже ничего хорошего не останется. Что мне не положено вот так — просыпаться рядом с кем-то и знать, что я любима. Что я в безопасности. С тобой. Как я могу жалеть?       Он молчал, но его глаза сказали всё. И в этот раз — не сдержался. Провёл рукой по её щеке, к волосам, потом наклонился и поцеловал в лоб. — Тогда, может, пожалеешь об этом: Пик и Ханджи уже на ногах. И они не забыли про свадьбу. — Я боюсь представить, сколько у них планов. — Столько, что я подумываю сбежать в горы. — Без меня? — Я сказал подумываю, а не решил.       Она рассмеялась. Смех был лёгкий, тёплый — как утро. И он, как всегда, поймал этот звук и спрятал в сердце, как сокровище. — Пойдём. До того как они доберутся сюда с пирогами и идеями о танцах с флагами. — Или начнут репетировать свадебную речь вслух. — Страшнее только война.       Они поднялись, стряхнули с себя остатки сна, свернули плед. И пошли — рядом, в ногу. Не просто как два бойца. Как двое, у которых, наконец, есть вчера, сегодня и будущее.

***

      Утро в лагере было прохладным и бодрым. Лёгкий туман стелился над травой, у костров дымились чашки, кто-то зевал, кто-то уже проверял оружие, кто-то ругался с поваром по поводу сырого хлеба.       Леви стоял в стороне, облокотившись о дерево, наблюдая, как лагерь просыпается. Он знал, кого ждёт, и тот не заставил себя долго ждать.       Дариус шёл с той же неторопливой уверенностью, что и всегда. В руке — чашка с чаем, взгляд — внимательный, проницательный. Увидел Леви — кивнул. — Капитан. — Нам нужно поговорить, — коротко бросил Леви. — Конечно.       Они отошли чуть в сторону — к краю леса, туда, где никого не было слышно. Там, где разговор мог быть настоящим.       Леви не стал ходить кругами. — Я сделал ей предложение. Лери. Мы обручились.       Дариус молча посмотрел на него. Несколько секунд — тишина. Только ветер шевелил листву над головами. — Знаешь, — наконец сказал он, — я думал, ты скажешь это немного позже. Или вообще не скажешь. Просто появишься с кольцом на её пальце и взглядом «вопросы есть?».       Леви чуть дёрнул уголком губ. Но только чуть. — Не привык объясняться. Но ты для неё важен. Почти как семья. И я… хочу, чтобы ты знал.       Дариус смотрел вдаль. Его лицо оставалось спокойным, но в голосе появилась мягкость, редкая даже для него. — Я знал её ещё ребёнком. Видел, как она росла, как ломалась, как собирала себя заново. Она всегда была сильной, упрямой… Но когда говорила о тебе — в ней появлялось что-то другое. Тепло. Надежда. Даже когда ты был далеко.       Он замолчал на секунду, перевёл взгляд на Леви. — Поэтому я скажу тебе это не как командир. Как человек, который когда-то защищал её — а теперь отдаёт это право тебе. Береги её. Не как бойца. Не как союзника. Как женщину, которая тебе верит. Которую ты выбрал.       Леви кивнул. Медленно, но твёрдо. — Я не умею быть мягким. Но я умею быть верным. — Этого достаточно, — ответил Дариус. — Даже больше, чем нужно.       Они постояли ещё немного. В тишине. В уважении, которое не требовало слов. — Ну, — хмыкнул Дариус, отпивая чай. — Я всё равно тебя испытаю. Так, для порядка. Придирчивый у неё тесть. Надеюсь, ты хорошо готовишь.       Леви закатил глаза. — С ножом я справляюсь неплохо. — Прекрасно. Тогда порежешь торт на свадьбе.