Жадное прикосновение

*Массимо* Начало сентября, 2050 г. Лас-Вегас С нашего поцелуя прошло три недели. И я не находил себе места. Каждый раз, когда думал, что мне удалось выкинуть это воспоминание из головы, какая-нибудь незначительная деталь — вкус ее блеска для губ, мягкость ее кожи, то, как ее тело таяло в моих объятиях, — всплывала на поверхность, вновь разжигая пламя желания. Работа была как в тумане, и я изо всех сил старался сосредоточиться на чем-то другом, кроме девушки. Во время сбора в клубах мой обычно острый ум блуждал, взгляд устремлялся к дверному проему, словно ожидал, что она войдет в любой момент. Блять, я не смог даже потрахаться. В один из рабочих дней выбрал длинноногую брюнетку, надеясь, что острые ощущения от нового завоевания помогут отвлечься от навязчивых воспоминаний о девушке. Но когда она начала раздеваться, мои руки дрогнули, а мысли снова вернулись к тому поцелую. Как бы ни старался, я, казалось, не мог стереть из памяти яркий образ губ Миреллы, раскрывающихся под моими губами, ее сладкий вкус, смешивающийся с собственным. Расстроенный и побежденный, я резко прервал вечер, отправив разочарованную шлюху обратно. Между тем, Мирелла казалась невозмутимой, занимаясь своими повседневными делами с безмятежным самообладанием, что только еще больше расстраивало меня. Она переехала обратно к себе в квартиру, так как больше не было никакой опасности со стороны братвы. Через своих людей узнал, что неделю назад она успешно сдала экзамены в медицинскую школу. И даже отпраздновала это со своими подругами. По ощущениям из меня сделали цепного пса, который унюхал запах сногсшибательной киски и теперь пытался выбраться из этого. Всё дошло до того, что я стал проводить больше времени у Авроры и Карлотты вместе с братьями. Баттиста за это время вырос и теперь этот восьмимесячный ребёнок выносил мозг всем. Невио решил рассказать семье о своём ребенке в день рождения моей мамы. У нас будет ужин со всеми членами семьи и, именно там, все увидят внука Римо. Сегодня мы снова ехали в гости к Авроре. Закатное солнце заливало все оранжевым светом по пути к их жилому комплексу. — Рори, мы с едой, — Невио сразу же разулся и пошёл в сторону кухни. Крик Баттисты раздавался по всему пространству. Восьмимесячный малыш безудержно плакал, его крошечные кулачки были сжаты, а по раскрасневшимся щекам текли слезы. Аврора расхаживала по комнате, пытаясь успокоить его всеми способами, — нежными покачиваниями, тихими колыбельными песнями и даже погремушкой. Но ничего не помогало. — Что случилось, малыш? — Невио и правда менялся рядом с этими двумя. Он нежно погладил разгоряченный лоб Баттисты. Рори рассказала, что она проверила его подгузник, но он был чистым. Его одежда не была слишком тесной. Его бутылочка была полной и теплой. Тем не менее, несмотря на все ее усилия, ребёнок продолжал кричать, и его страдание было ощутимо в душном воздухе. Все, что она могла сделать, это прижать его к себе и надеяться на чудо. — Я не могу вызвать скорую, так как отец по камерам увидит врачей и приедет через минуту. А Мирелла не отвечает на телефон, — девушка выглядела отчаявшейся. — Массимо, ты не знаешь где Коррадо? Я покачал головой на вопрос Невио. Откуда мог знать я, если мы были вместе с этими двумя все дни? Алессио позвонил в нашу больницу и там сказали, что у неё сегодня выходной. Связи с другой больницей у нас не было и оставался один вариант — она дома. — У меня есть ключи от её квартиры, могу сходить посмотреть, — я так и не вернул их с того раза. Все обернулись на меня с удивлением. Я и сам знал, как это звучит, но это не было важно. *Мирелла* Когда мы вошли в ресторан, мой пульс участился при виде открывшегося перед нами потрясающего зрелища — сверкающего побережья, купающегося в золотистых лучах заходящего солнца. Я провела пальцами по подолу своего платья с длинными рукавами, пока мы шли к уютному столику, расположенному у большого окна, из которого открывался идиллический вид на побережье. Опускаясь на свой стул, я не могла избавиться от знакомого ощущения неуверенности в своих руках. Однако, словно услышав мой внутренний диалог, он наклонился через стол и нежно сжал мою руку в свою, его прикосновение стало успокаивающим бальзамом для моих тревог. — Ты должна знать, что твои руки действительно восхитительны, — пробормотал он, встретившись с моим взглядом, полным искреннего восхищения и привязанности. — Пожалуйста, никогда не чувствуй необходимости прятать их. На протяжении всего этого очаровательного вечера я была совершенно очарована его поразительными чертами лица, мои глаза задерживались на каждой детали, словно запечатлевая их в памяти. Его огненно-рыжие волосы, казалось, танцевали в мягком свете свечей, каждая прядь отражала отблески пламени и бросала теплый отблеск на его лицо. Я поразилась тому, как насыщенный медный оттенок идеально сочетался с цветом его лица. Россыпь веснушек на его щеках и носу только добавляла ему очарования, словно игривая россыпь природного конфетти, украшавшая его красивое лицо. Каждая крошечная отметинка рассказывала историю, словно карта смеха и радости, выгравированная на его коже. Его накрахмаленная, безупречно белая рубашка была воплощением элегантности, безупречная ткань облегала его фигуру во всех нужных местах. Пока мы ждали десерт, он придвинул свой стул поближе к моему, и я почувствовала тепло, исходящее от его тела. Когда он наклонился, его губы коснулись моего уха, и от его горячего дыхания у меня по спине побежали мурашки. — Дорогая, ты так на меня смотришь… как будто хочешь поглотить меня целиком, — промурлыкал он низким и хрипловатым от едва сдерживаемого желания голосом. — Твои глаза говорят то, что твой рот не осмеливается произнести. От его смелых слов мои щеки залил густой румянец, сердце бешено заколотилось в груди. Я попыталась отвести взгляд, но обнаружила, что меня тянет к нему, как мотылька к пламени, совершенно очарованную его притягательным присутствием. В слабой попытке сохранить хоть какое-то подобие приличий я положила руку ему на грудь и слегка толкнула. — Тсс, пожалуйста, не говори таких вещей, — прошептала я, мой голос слегка дрожал, несмотря на все мои усилия звучать строго. — Мы на людях… Но мои протесты были прерваны, когда он захватил зубами мочку моего уха, дразняще прикусив ее. От внезапного ощущения с моих губ сорвался вздох, я закрыла глаза. Затем его рука начала медленно подниматься по моему бедру под скатертью, кончики его пальцев касались чувствительной кожи под платьем. — Закрой глаза, bimbo mio, (детка) хочу сделать тебе приятно. Его пальцы продолжали свое мучительное восхождение, поднимаясь все выше и выше под шелковую ткань моего платья. У меня перехватило дыхание, предвкушение нарастало с каждой секундой. — Я хочу доставить тебе невероятные ощущения, — выдохнул он мне в шею, его слова были полны обещания и греховных намерений. — Обожать каждый дюйм твоего божественного тела, пока ты не задрожишь в экстазе… Как только его рука коснулась верхушки моих бедер, готовая исследовать их дальше, реальность обрушилась на меня. *** Я быстро моргаю, пытаясь сориентироваться. Узкий переулок был погружен в темноту, единственным источником света был далекий уличный фонарь. Он застыл на месте, смотря на меня, крепко сжимающую топор в дрожащих руках. Слезы текли по моему лицу, мой голос сорвался от боли и предательства, когда я закричала: — Это то, что ты имел в виду, когда сказал, что хочешь целовать каждый изгиб моего тела?! Все мое существо содрогнулось от отвращения и страха, человек, которого, как мне казалось, я когда-то знала, превратился в пугающего незнакомца. Романтические обещания, произнесенные всего несколько мгновений назад, оказались пустыми, превратившись во что-то чудовищное и неузнаваемое. — Ты думаешь, ты особенный? Что ты первый мужчина, который предал меня, использовал мое доверие как оружие против меня?! — я рычу, мои слова сочатся ядом. — Прожив ад и выйдя от туда живой, никакие фотографии, никакие твои подружки, никакой ты… не сломаете меня. Уже нечего ломать. С криком чистой, необузданной ярости и муки я бросилась вперед, высоко подняв топор над головой. Мышцы моей руки напряглись от напряжения, когда я опускаю тяжелое лезвие по мощной дуге, целясь в центр его груди. — За каждую фотографию, за каждое насилие, за каждый осколок моей души! — мой голос хриплый и гортанный. Топор входит в него с тошнотворным стуком, глубоко вонзаясь в его плоть. Кровь заливает мне лицо и руки, когда я выдергиваю лезвие, готовясь к новому удару. Слезы текут по моим щекам, смешиваясь с багровыми пятнами, свидетельствующими о моем возмездии. Не слышно ни крика, ни мольбы о пощаде, только булькающий стон, когда жизнь начинает покидать его. Его ярко-рыжие волосы, которые когда-то были предметом гордости и привлекательности, теперь свисают кровавыми клочьями вокруг посеревшего лица. Его глаза, когда-то полные любви и обещания, закатываются, показывая только белки, когда сознание покидает его. *** Я резко проснулась, сердце подскочило к горлу, когда по квартире разнесся звук распахивающейся входной двери. Дезориентированная и сбитая с толку, я села в постели, доставая нож из тумбочки и протирая глаза, словно пытаясь прогнать кошмары, которые, несомненно, только что разыгрались. Но реальность была гораздо менее тревожной. Дверь моей спальни со скрипом отворилась, и в комнату ввалился Массимо, на его лице отразились беспокойство и настойчивость. — Вставай. Баттисте плохо, нужна твоя помощь, — у меня помутнилось в голове, и первоначальный страх сменился облегчением, но не надолго. — Что случилось? — Рори не знает, у него истерика уже второй час, но всё вроде как обычно. Я вскочила с кровати, движения были резкими и настойчивыми. Нужно было переодеться из пижамы, поэтому я бросилась в ванную, не потрудившись включить свет, и рывком открыла шкафчик под раковиной. Открыв воду, ополоснула лицо, пытаясь прийти в себя. Из-за приоткрытой двери, я попросила Массимо достать аптечку из прикроватной тумбочки. — Она должна быть на нижней полке в самом дальнем углу, — бросая пижаму в корзину для белья, я вспомнила, что там лежит не только аптечка. Поспешно переодевшись, я вышла из ванной, на моём лице была смесь раздражения и смущения. — Это тоже брать с собой? — спросил он, издеваясь и держа в руках розовый вибратор. Мои щёки слегка покраснели, когда я попыталась выхватить игрушку из его рук. — Просто… убери это, ладно? — голос был едва громче шепота. Я избегала смотреть ему в глаза, занимаясь проверкой таблеток в коробке. Массимо приподнял бровь, в его взгляде промелькнул намек на веселье. — Ладно, вопросов нет, — сказал он, убирая вибратор обратно в шкафчик и закрывая дверцу с тихим щелчком. *** Зайдя в квартиру девушки, сразу же пошла к ребёнку. Я осторожно обращалась с Баттистой, пытаясь успокоить его, поглаживая по спинке и что-то тихо говоря ему. После недолгого наблюдения предположила, что у ребенка, возможно, режутся зубки, что может объяснить высокую температуру и нервозность. Чтобы облегчить дискомфорт ребенка, я дала ему обезболивающее, осторожно укачала его и помогла успокоить воспаленные десны. Постепенно плач начал стихать, сменившись икотой и вздохами, когда он начал успокаиваться. Довольно скоро малыш погрузился в мирный сон, все еще пребывая в моих объятиях. Осторожно приоткрыв дверь, я вышла из спальни, направляясь к остальным. Мальчики сидели на диване, пока Аврора дышала на балконе. — Она успокоилась? — я дала Невио успокоительное для неё, чтобы уменьшить истерику Рори. Паника за ребёнка была велика, она вела себя, как его мать. — Ей просто нужно будет отдохнуть, — я кивнула на его слова, складывая таблетки обратно в сумку. Сегодня у меня была ночная смена и я планировала выспаться до вечера, но планам не суждено сбыться. — Можете кто-нибудь отвезти меня в один магазин, а потом на работу? — за мой сорванный сон нужно было платить. Невио и Алессио сразу же посмотрели на Массимо и мне хотелось закатить глаза. После того поцелуя я старалась игнорировать его. С моей стороны это не было более… чем закрытие гештальта детской влюблённости и всего подобного. Ещё произошёл уязвимый для меня момент, когда хотелось отвлечься. Даже таким способом. Несмотря на то, что мне было приятно ощущать, как его руки ласкают тело, я поняла, что это была черта, которую мне не следовало переступать. Не важно, насколько сильно кожу покалывало от желания при воспоминании о его прикосновениях, знала, что исполнение этих желаний приведет к плохим последствиям. Отец устроит войну с Каморрой, если узнает, что один из племянников Римо целовался со мной. Тем более… с того поцелуя каждую ночь те же рыжие волосы, то же лицо, которое когда-то привлекало меня, преследовали меня. Во сне я вновь переживаю ужасы, через которые он заставил меня пройти, то, как он надругался над моим доверием. Я прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Судя по выражению лица Массимо он хотел остаться со мной наедине. Я не была из того числа девушек, которые устроили бы истерику из-за сорванных планов, поэтому просто пошла в сторону выхода из квартиры. Он подождал меня в машине, пока я сходила в душ, быстро прибралась в квартире и собралась на работу. Уже сидя на переднем сиденье его машины, мне стало неловко. Как себя вести теперь с ним? — Перестань так кусать губу, скоро кровь пойдёт, — я повернула голову в его сторону и не поняла, про что он говорит. А потом почувствовала подушечку большого пальца на своей губе, вытирающую капельку крови, которая появилась от моих раздумий. От этого простого жеста по спине пробежала дрожь, а по коже побежали мурашки. — Для чего ты это делаешь, блять, — он игрался со мной. Его ухмылка и уверенные действия говорили многое. — Итальяночка, я даже не стараюсь выбесить тебя, ты сама справляешься. Эту проблему, по имени Массимо Фальконе, перекрыл звонок моего телефона. Нора. — Малышка, я договорилась с Холлом, он подежурит за тебя, но сегодня примешь всех его бабулек на себя, — я закатила глаза. Ну конечно же, Итан не откажется от моих бесплатных страданий. — Ты могла ему предложить просто деньги, я бы заплатила сколько угодно, — на заднем фоне услышала мужской смех. — Блять, Нора, ты рядом с ним что-ли. Скажи ему, что я возьму все шоколадки от его бабушек себе. Сбоку послышался тихий смех Массимо и я повернула к нему голову. Он покачал рукой и продолжил смотреть на дорогу. — А ты сейчас где? — по голосу Норы можно было понять, что она услышала Фальконе. — Точнее с кем. — Еду в магазин за новым костюмом. С таксистом, — теперь была моя очередь смеяться с недовольного лица парня. Когда его пальцы потянулись к рычагу переключения передач, он намеренно провел костяшками пальцев по моему бедру, от бедра вниз к колену. Прикосновение было легким, как перышко, но намеренным, отчего по телу пробежала дрожь. У меня перехватило дыхание, слова растаяли в тишине. Нора что-то говорила мне, но я не слышала. Массимо направил свои темные глаза в мою сторону, проверяя мою реакцию. Лёгкое подмигивание и наглая ухмылка. *** — Что тебе понадобилось в этом районе? — он закрыл машину и направился ко мне. — Забрать мой заказ. Новая униформа, — Массимо кивнул мне, перед этим открыв дверь в магазин. Сразу пройдя на кассу, я поприветствовала Меллоди, которая всегда обслуживает меня. Все мои комплекты костюмов, шапочки, перчатки — были отсюда. — Я еще не складывала твой заказ, так что можете подождать несколько минут? — я кивнула ей, пройдя в сторону стендов с стетоскопами. Массимо, как маленький ребёнок, шёл сзади. Не отходил в сторону и присматривался ко всему, что я трогала. Меллоди позвала меня к кассе, складывая два комплекта моей формы. Все было сшито на заказ по моим параметрам, так что я была уверенна в качестве. Уже доставая карточку из своего кошелька, Массимо приложил свою чёрную карту к терминалу. — Что ты творишь? — шёпотом произнесла я, не желая устраивать скандал перед остальными, и схватила его за руку. Он промолчал и просто забрал пакет из рук Меллоди. Я быстро кивнула ей на прощание и побежала за отдаляющейся фигурой. Массимо закинул пакет в багажник и также открыл для меня дверь спереди. У меня не было слов на его наглость, но, проглотив язык, села, заранее пристегнувшись. — Я не просила тебя оплачивать. — Было бы странно, если бы ты это сделала. Вот и поговорили. — Я переведу тебе обратно, — уже заходя в приложение онлайн-банка, искала его номер. — Мирелла, успокойся. Это не больше, чем просто жест доброй воли. — Я не хочу чувствовать себя твоей должницей. После этого воцарилась тишина. Массимо глубоко вздохнул и приоткрыл окно с моей стороны. Теплый воздух смешался с запахом его парфюма. Снова появилось лёгкое покалывание, а потом и жуткое жжение на правой руке. По опыту я знала, что расчесывание только усугубит ситуацию, потенциально повреждая нежную новую кожу и приводя к образованию новых рубцов. Но желание было непреодолимым и я почесала руку, чтобы облегчить ощущение жжения. — Мне не нужно ничего от тебя взамен. Если переведёшь мне эти несчастные сто баксов, я пришлю в десять раз больше, — голос был грубым, как будто он отдавал мне приказ. Я больше ничего ему не сказала до конца поездки. Поблагодарила, забрала вещи из багажника и зашла в больницу. Прямо возле регистратуры стоял Итан, который улыбался ровно до момента, как увидел моё лицо. — Мы разговаривали с тобой полчаса назад, что уже произошло? — я отмахнулась от него и пошла в ординаторскую. И он естественно тоже. — Сейчас, подожди. Я переведу деньги и расскажу. Перевод на сумму 127,5 долларов на имя М. Фальконе. Я только вздохнула, усевшись на диван. — Если кратко, то сегодня за меня запла… — звук уведомления не дал мне договорить. Перевод на сумму 1275 долларов от М. Фальконе. — Да он, блять, издевается! Я перевела их ему обратно и написала гневное сообщение. Мирелла: Засунь их себе поглубже. Новое уведомление. Перевод на сумму 12750 долларов от М. Фальконе. Массимо: Не злись, итальяночка. Я сдерживаю свои обещания) — Ебучий Фальконе, — Итан согласно кивнул моей фразе, даже не узнав, что именно случилось. *** — Следи за своим корпусом, — голос Римо звучал где-то на отголосках моего сознания, пока я была сосредоточена на том, как именно начать атаку. Спортивный зал был пуст, если не считать нас. Мы занимались больше часа, доводя друг друга до предела в изнурительной тренировке, призванной имитировать физические требования боя. Безжалостные атаки Римо испытывали меня на выносливость и ловкость, заставляя копать глубже и находить резервы силы, о наличии которых я и не подозревала. Тренировка после очередного рабочего дня была тяжёлой. — Давайте сделаем перерыв, прошу. Римо ответил коротким кивком и легким движением руки бросил мне бутылку с водой. Пока я отвинчивала крышку и делала долгий освежающий глоток, он устроился на скамейке рядом с рингом. Какое-то мгновение мы оба просто дышали, грудные клетки поднимались и опускались в унисон, пока мы наслаждались короткой паузой. Я вытерла пот со лба тыльной стороной ладони, взгляд скользнул по опустевшему спортивному залу. — Спасибо за то, что продолжаете делать закрытые тренировки, — мой голос был тихим от напряжения, но в такой тишине можно было услышать любой звук. — Не знаю, когда смогу привыкнуть к вашим людям. — Ты даже не пыталась, после смерти того солдата, — прикрытые глаза, ровный голос и расслабленная поза. Такое бы меня пугало от любого мужчины, но не от него. — Когда у Греты умер её первый телохранитель, она не выходила из дома где-то месяц. А потом в один из дней пришла в Сахарницу, когда у нас проходило общее собрание со всеми солдатами. Я видел, как она сжалась, прильнув ко мне, но её взгляд ни на секунду не упал в пол, встречаясь с каждым. Многие из них были товарищами того парня. И она знала об этом. — Вы скучаете по дочери, — тихий смешок вырвался из его рта. — Любой отец будет скучать по своим детям. Например, как Теодоро и ты, — присев рядом с ним, покрутила уже пустую бутылку в руках. — Всё равно я скоро вернусь обратно в Италию, так что это не долго продлится. Эти четыре года пройдут также быстро, а резидентуру уже получу дома, — Римо удивлённо посмотрел на меня. — Мы с твоим отцом планировали, что ты здесь ещё минимум на лет 6. Так хочется вернуться? — неосознанно поджала губы и пожала плечами. — Мне нравится в Лас Вегасе и жить, и учиться, и работать. Но… если я до двадцати пяти не выйду замуж, то у людей в клане появятся новые причины сплетничать обо мне, — Римо усмехнулся, проводя рукой по своим волосам. — Мирелла, прими уже, что ты для них уже большая проблема. Скольких ты убила? Четверых? Пятерых? Значит, эти люди всегда будут помнить об этих телах. Ком в горле и прикусанная щека изнутри. Вспоминать это мне хотелось меньше всего, но Римо был прав. Я навсегда останусь ошибкой для своего клана. Живя в Лас Вегасе, перестала сталкиваться с тем, что выход из дома может сопровождаться паникой. Или взгляды людей могут приносить стыд за своё существование. В Бари. В своём родном городе я чувствовала себя убийцей. Здесь. На территории Каморры у меня не было и мысли причинить кому-то вред. Не считая недавнего случая… До моего окончания работы с Гудвином. Римо пообещал, что его семья больше никогда не пересечётся со мной. — Давай вставай. Расслабляться не было в моих планах не сегодня, — мужчина запрыгнул на ринг, ожидая пока я встану. Глубоко вздохнув, поняла, что выбора нет. Нужно делать.