Блонд

– Минхо? – Хёнджин поднимает удивлённый взгляд, когда в зал заходит старший. – Ты покрасил волосы? Хёнджин не может отвести взгляда от этих светлых прядей. Сердце пропускает удар и в животе сворачиваются органы при виде того, насколько же Минхо стал красивее. Хван почти подрывается с места, приближаясь к Ли. Ему не терпелось коснуться этой красоты. – Последнее время у нас в команде табу на светлые волосы, так? – Минхо остановил чужую руку, что уже тянулась к его прядям. – Но прошло уже два года. Стилисты позволили мне сменить имидж. – Тебе идёт, – выдохнул Хёнджин, ощущая в лице жар от обыкновенного прикосновения старшего к его руке. Раньше такого не было. Кажется, что так ощущалась любовь. – Можешь остаться таким навсегда. – Мы айдолы, Джинни, – усмехнулся Ли, кинув свои вещи на диван. – Постоянно менять образы это часть нашей работы. – Но Фел- – Чш! – Минхо приставил к губам парня указательный палец, приказывая молчать. – Мы не произносим этого имени, – строго сказал старший, хотя поперёк его горла встал тяжёлый ком. – Тем более ты. Хван вновь ощутил это чувство, когда ноги становятся ватными, а в голове всё идёт кругом. Когда хочется закричать и спрятаться где-нибудь, где безопасно. Где есть тот, кого нет. Но ты и шагу не можешь сделать. Когда тело качает из стороны в сторону, а к глазам поступают слёзы. Хёнджину запретили даже думать о Феликсе. Но как не думать об этой гигантской дыре в груди, когда каждое слово так легко и глубоко входит в мягкую плоть, разрывая дрожащие нервы. У Хвана снова дрожат руки. За два года ничто так и не смогло заполнить эту пустоту. Хёнджин был готов забыться в алкоголе, но мемберы не позволили. Так что же ему делать?! Хёнджин буквально упал на Минхо, обнимая его, как в последний раз. – Феликс, Феликс, Феликс, – Хван прижимался к Минхо так сильно, словно он был единственным деревцем, когда вокруг бушует страшное море. И Хёнджин непременно утонет. – Мне так тебя не хватает, Феликс... – за пеленой слёз парень уже ничего не различал. Он лишь видел слабые очертания этих светлых волос и старался убедить себя, словно вновь встретил Феликса, но теперь всё на яву. – Зачем?! Зачем!? – как отпустить того, кто помог тебе взлететь, а после сам свалился с крыши?! Минхо не сопротивлялся, зная, как сейчас тяжело им всем. Особенно Хёнджину. Он потерял не просто друга. Он потерял часть себя. Огромную часть, без которой в теле осталась открытая рана, залечить которую не сможет уже никто. Сейчас Хван был похож на того, кто потерял конечность, а теперь нашёл похожую. Но как бы похожа она не была, с телом уже не срастётся. Как бы ты не старался. Как бы тебе не хотелось. Хёнджин схватился за лицо Минхо и поцеловал. Пока сердце кричало, что это Феликс, кричало, что это именно он, что это именно наш любимый Феликс! Феликс нашёлся! Феликс вернулся! Здравый смысл молчал. Нет, он, конечно, был. Но молчал. Сама психика заткнула его, не желая причинять ещё больше боли. "Это Феликс, это Феликс, это Феликс. Мой любимый Феликс вернулся. Он снова со мной. Он меня больше не оставит!" – Хёнджин просто не мог думать о чём-то другом, пока гладил светлые волосы Минхо, стараясь внушить себе, что они такие же мягкие, как у Феликса. Но слёзы катились по щекам, не способные остановиться. Здравый смысл всё ещё молчал. Кричали чувства. Так больно заживала открытая рана, кровь из которой остановится, лишь когда полностью иссушит Хёнджина. – Прости меня, – в рыданиях прошептал Хёнджин, отстранившись. Но не ясно, к кому он обращался. Эти слова могли быть адресованы и Феликсу, и Минхо. Кому именно не имело значения. Хёнджин лишь ощутил, что рана наконец закрылась, хоть и остался страшный шрам на сердце.