Бунтарь по натуре [Быстрая трансмиграция]

Когда паладины прибыли на место, их встретила лишь луна, озаряющая холодным светом пустую поляну. Однако тёмные элементы были настолько плотными, что казалось, будто они конденсируются на коже, стекая ледяными каплями. Влажное и холодное давление навалилось на грудь каждого, горло словно забило ватой, вызывая инстинктивный страх. Рыцарь, возглавляющий группу, медленно двинулся вперёд. Его пластинчатые доспехи отражали серебряный лунный свет, и каждый его шаг сопровождался металлическим лязгом. Закованными в броню пальцами он поднял отрубленную руку, лежавшую в траве. Бледная окоченевшая рука с чёрными ногтями была отсечена настолько гладко, что можно было разглядеть мышечные волокна и поперечный срез костей. Тёмно-фиолетовая кровь к этому времени уже успела загустеть, напоминая в лунном сиянии вязкий гудрон. С первого взгляда становилось понятно, что эта рука не могла принадлежать человеку. Рыцарь тщательно запаковал её и поднялся. Его лицо было угрюмым и чрезвычайно напряжённым: — Уходим. Отрубленную конечность поместили в чёрный деревянный ящик и без задержек доставили в Белую башню, после чего показали Верховному жрецу. Главный жрец, казалось, постарел на сотню лет. Он внимательно осмотрел окоченевшие пальцы, его голос был медленным и тяжёлым: — То, чего я боялся больше всего, всё-таки произошло. Все собравшееся ждали, затаив дыхание. — Демонам наконец-то удалось найти способ прорваться сквозь печать. Верховный жрец поднял свою морщинистую руку и нараспев произнёс короткое и мощное заклинание. Сначала в воздухе возникли рунические узоры, а потом перед людьми развернулась сцена недавних событий. — За это время мы поймали трёх некромантов. Из магической проекции доносились истошные вопли, смешанные с невнятным бормотанием и признаниями. Эти голоса гулко резонировали в просторном зале. — Они раскрыли нам замыслы демонов. — голос главного жреца, хоть и был старческим, но звучал грозно. — Нам во что бы то ни стало надо первыми найти человека по имени Гэ Сю. Любой ценой: живым или мёртвым. · Открыв глаза, Гэ Сю не понял, где находится. Окружающее пространство было настолько огромным, что сходу невозможно определить, пещера это или дворец. Бесчисленные замысловатые линии и узоры покрывали отполированные до блеска угольно-чёрные каменные стены, а над головой сияли мириады драгоценных камней, освещая это место так ярко, будто днём. Спрыгнув с высокого каменного ложа, Гэ Сю медленно подошёл к стене, внимательно изучая запечатлённые на ней изображения. Фреска была очень длинной: самый дальний конец уже разрушился под действием эрозии — складывалось впечатление, будто её рисовали не одно поколение. Письменность на первый взгляд казалась очень древней: изогнутые линии переплетались между собой, образуя символы давно исчезнувшего в песках времени языка. Гэ Сю не смог его прочесть. Ему оставалось лишь рассматривать рисунки, на которых изображались гигантские крылатые волки. Эта старинная роспись тянулась вверх, теряясь во тьме под куполом. Похоже, здесь была записана судьба каждого волка. От одного изображения отходили всё новые и новые ветви, рассказывающие свои собственные истории, исчезая где-то вдали. Гэ Сю, будто зачарованный, медленно шёл вдоль стены, легонько прикасаясь пальцами к неровным линиям на холодной стене. Внезапно он остановился. Он и не заметил, с каких пор на стене становилось всё больше и больше пустых мест, а сложные переплетения узоров, полностью покрывавшие каменную поверхность, постепенно сходили на нет… В конце осталась только одна ветвь, которая всё ещё продолжалась. Далее располагались неясные, беспорядочные линии, сплетающиеся в непонятные узоры, словно рисунок был не высечен на скале, а постепенно проступал на ней, всплывая из каменных недр на поверхность, поэтому последнее изображение ещё не успело полностью открыться взору наблюдателя. В этот момент сзади раздался низкий мужской голос: — Это стена Наследия. Гэ Сю оглянулся. Из темноты медленно вышел высокий мужчина, звук его шагов разносился гулким эхом в пустом пространстве. Он вышел на освещённый участок. Свет и тень, чередуясь, падали на его красивое, богоподобное лицо. Алые глаза с узкими вертикальными зрачками будто испускали внутреннее сияние. Такое сочетание свирепой первобытной дикости и хладнокровного спокойствия вызывало у людей подсознательный страх. Шаг за шагом он приближался к Гэ Сю. Юноша не шелохнулся, продолжая оставаться на прежнем месте, он лишь задумчиво разглядывал незнакомца. Элинор остановился всего в полушаге от Гэ Сю. Слегка опустив голову, он посмотрел на парнишку, который был на полголовы ниже его, в алых глазах отразилась уменьшенная копия лица юноши. Мужчина протянул руку и погладил холодную каменную поверхность стены. За долю секунды расстояние между ними сократилось, он практически заключил стройного юношу в свои объятия. Хладнокровная и хищная аура Элинора окутала Гэ Сю, словно сеть. Находясь так близко друг к другу, их тела практически соприкасались. — Эта каменная стена стоит здесь со времён сотворения мира, на ней запечатлена судьба всей нашей расы. Его низкий грудной голос эхом отдавался в холодном воздухе, словно рассказывая древнюю таинственную легенду. Гэ Сю проследил за движением его пальцев: последним чётким изображением был раненый волк, падающий в пропасть. Алые глаза Элинора стали мрачными: — Лишь одному фенриру удалось дожить до этого времени. Гэ Сю был ошеломлён. Он посмотрел на стены, сплошь покрытые древними текстами, и спросил: — Эти слова, о чём они? — О прошлом, настоящем и будущем. — Элинор выпрямился, продолжая разглядывать стену, которая рассказывала о судьбе его народа. — Все пророчества, появившиеся на стене, сбываются. Гэ Сю указал на нечёткие беспорядочные линии в самом конце фрески и задумчиво спросил: — В таком случае, способен ли ты распознать, что написано в этой области? — Раньше это было сложно, — Элинор слегка прищурил глаза, — но со вчерашнего дня рисунок медленно начал проясняться. Он указал на символ, похожий на острую саблю, и тихо произнёс: — На языке фенриров он символизирует смерть. Гэ Сю внезапно спросил: — У тебя есть нож? — М? — Элинор посмотрел на юношу. Гэ Сю приподнял бровь: — Давай посмотрим, смогу ли я помочь тебе изменить это. Элинор мягко рассмеялся, его крепкая грудь прижалась к тонким лопаткам юноши, передавая лёгкое ощущение вибрации: — Спасибо тебе, но это не сработает. Подняв глаза, Гэ Сю посмотрел в лицо мужчины и раздражённо надул губы: — Всё-таки мне больше нравилось, когда ты был мохнатым. Алые глаза Элинора по-прежнему искрились улыбкой и, прежде чем Гэ Сю успел отреагировать, твёрдое тело позади него вдруг увеличилось, став мягким и пушистым. В следующее мгновение исполинская тень нависла над юношей — гигантский фенрир опустил голову, и в его кроваво-алых глазах с вертикальными полосками зрачков отразилось лицо Гэ Сю. Хотя перед юношей находилась огромная волчья морда, он необъяснимым образом почувствовал, что к нему относятся с безграничным терпением и готовы потакать его капризам. Глаза Гэ Сю загорелись: — Такой большой! Раскинув руки, он бросился к гигантскому волку и, зарывшись лицом в мягкий, густой мех, начал тереться о него, погружая пальцы в волчью шерсть. Из меха раздался невнятный удовлетворённый вздох: — Так удобно! — … — Элинор отвёл взгляд, его уши неестественно подёргивались. Гэ Сю, пребывая в полнейшем восторге, казалось, не замечал в своих действиях ничего предосудительного и продолжал играть с мехом. Элинор, опасаясь, что юноша упадёт, покорно лёг на пол. И вот тогда Гэ Сю распоясался не на шутку: он рухнул на широкую спину гигантского волка, радостно погружаясь всем телом в шерсть. Ощущение от мягкого меха, который обволакивал со всех сторон, было очень приятным. Гэ Сю не мог остановиться, прикасаясь то тут, то там. Продолжая теперь и мять, он с упоением елозил по телу волка. Элинор снисходительно наблюдал за его телодвижениями и даже выбрал более удобную позу, чтобы парнишка мог вдоволь побезобразничать, и так продолжалось вплоть до того момента… …пока шаловливая ручонка юноши не потянулась к его ушам. От неожиданности волк подсознательно дёрнулся, прижимая пару пушистых заострённых ушек к затылку, но им всё равно не удалось сбежать — Гэ Сю поймал их и стал нещадно теребить. Юноша почувствовал, как мягкая мембрана с нежным пушком становилась всё горячее и горячее, практически обжигая его руки, в то время как спина, которую он использовал в качестве меховой подушки, становилась всё более жёсткой от напряжения. Элинор крепко стиснул клыки, в растерянности он не знал, что делать. Кончики ушей фенриров были крайне чувствительным местом, и поглаживание ушей другого означало… ухаживание. Наконец Гэ Сю успокоился и, разжав пальцы, скатился вниз по гладкой спине Элинора. Облокотившись о тело волка, юноша восстанавливал силы. Очевидно, ощущения, которые он испытал во время недавнего полнолуния, не были иллюзией — заклинание, скрытое в его теле, поглощало его жизненную силу, и с каждым открытием магического портала он будет становиться только слабее. Когда он вырвался с изнанки, этот эффект был не очевиден, но в этот раз его нельзя просто проигнорировать. Элинор незаметно тряхнул головой, как будто пытаясь сбросить обжигающий жар, оставшийся от прикосновений, но тот, подобно тени, неотступно следовал за ним. Гэ Сю не заметил его странности. Он медленно сделал глубокий вдох, затем повернулся, разглядывая огромного волка, к которому прислонялся спиной, и после нескольких секунд размышлений неожиданно спросил: — Итак, какова твоя цель? Элинор посмотрел на Гэ Сю, свернувшегося калачиком возле него. Лицо юноши было бледным, плавные линии профиля изящно и красиво изгибались, создавая пугающее ощущение уязвимости, однако в чёрных, глубоких, как тихие омуты, глазах не отражалось ни малейшего проблеска света, лишь где-то на дне отражалось спокойное любопытство, как будто он спрашивал о чём-то тривиальном, вроде погоды. И этот с виду обычный человек поднялся на вершину пищевой цепочки в бездне на изнанке континента, сражался на пределе своих возможностей с расой демонов, спокойно ломая все их планы. Элинор наклонился чуть ближе. Кончик влажного носа коснулся шеи, не оставив следа: в знакомом запахе юноши чувствовалось едва уловимое… зловоние незнакомца. Как если бы в прекрасную мелодию с гармоничным ритмом вставили резкую ноту. Запах был настолько слабым, что почти не ощущался в холодном воздухе, и если бы он не принял свою истинную форму, то вряд ли уловил бы его. Мрачный и гнилостный запах смерти, похожий на истлевшее до трухи дерево, мог принадлежать только некроманту. В холодных глазах вспыхнула ярость, будто в глубине вертикальных зрачков разлилась капля крови. Не добившись в течение долго времени никакой реакции от собеседника, Гэ Сю изменил метод расспросов: — Когда я впервые увидел тебя на дне пропасти, твоё тело сплошь покрывали раны, даже места живого не было, а ещё тебя переполняла ненависть. Поэтому… я не думаю, что ты, случайно оступившись во время прогулки, упал в бездну, верно? — Гэ Сю потёрся щекой о мягкий, густой мех, его спокойные, похожие на озёрную гладь глаза, не отрываясь, смотрели в алые вертикальные зрачки гигантского волка. Он продолжил: — Я почувствовал изменения, которые произошли с тобой. Стоило тебе сожрать плоть и кровь того демона, как я ощутил что-то близкое и знакомое, очень похожее на то, как я воспринимаю тёмное начало... Ты поэтому так долго не хотел есть, да? — юноша наконец пришёл к выводу: — Ты не хотел становиться порождением тьмы, потому что собирался выбраться. А выбраться ты хотел, потому что на внешней стороне континента у тебя оставалось какое-то важное дело… — антрацитовые глаза юноши, казалось, видели его насквозь. — … например, месть? Элинор, не мигая, смотрел на него, все эмоциональные взлёты и падения были жестоко подавлены, не отразившись в его кроваво-алых глазах, отчего огромная фигура волка выглядела ещё более опасной и устрашающей. Гэ Сю откинулся на спину, невинно улыбаясь, и тихо сказал: — Кто знает, возможно, я смогу помочь. В следующую секунду Гэ Сю внезапно почувствовал под собой пустоту: сильное тело, поддерживающее его, внезапно исчезло, и внезапно нахлынувшее ощущение невесомости выбило его из равновесия. Не успевая среагировать, он начал заваливаться назад, пока не оказался в крепких и горячих объятиях. Элинор без предупреждения вернул свой человеческий облик. Сильные руки заключили худощавого парнишку в кольцо, крепко удерживая его с обеих сторон. Он опустил голову и, скрывая непостижимые эмоции в глазах, сказал низким голосом: — Мне это не нужно. После короткого мига удивления Гэ Сю быстро успокоился. Он всегда относился к происходящему по-философски и, обнаружив, что не может вырваться на свободу (из крепких объятий), больше не стал тратить силы на бессмысленную борьбу. Спокойно зевнув, юноша принял удобное положение в объятиях мужчины, после чего задрал голову и посмотрел ему прямо в глаза: — Конечно, я верю, что ты сможешь добиться успеха и без моей помощи, но… почему ты сразу отказываешься? Тебе следует использовать все возможные ресурсы. Неужто ты не доверяешь мне? … Не совсем так. — Элинор опустил глаза, скрывая за длинными ресницами глубокие и сложные эмоции. На дне бездны они жили, полагаясь друг на друга, сражались плечом к плечу и стали друг другу опорой… …ради него он даже готов был погрузиться во тьму и навеки отказаться от возможности вернуться на внешнюю сторону материка, тем самым отказавшись от мести. Раньше такое решение показалось бы Элинору немыслимым, но в критический момент он принял его без колебаний. Месть очень важна. Каждый раз, когда он думал о всех тех людях и богах, которые предали его, из глубины его сердца поднималось неистовое пламя ярости, и жажда мести в мгновение ока лишала его рассудка. Но он не хотел рисковать жизнью человека, который находился у него в руках. Возможно, потеря божественных сил сделала его слабым. А Бог войны не может быть слабым. Поэтому он уже пытался уйти. Они встретились по воле непредсказуемой судьбы, но их дороги, пересёкшись на краткий миг, должны неизбежно разойтись в разные стороны. Он знал, что так будет лучше для них обоих, но не мог не оставить свою божественную метку на теле юноши, чтобы найти его, если тот попадёт в опасную для жизни ситуацию. Теперь, как и тогда на изнанке, перед Элинором предстали два почти одинаковых пути. Гэ Сю очень силён. И сила его заключалась не только в точном контроле над тёмным началом, тем, что делало его по-настоящему страшным, был его изворотливый ум, а также непоколебимая решимость, не оставляющая ни малейших сомнений в своих действиях. Он стал бы могущественным союзником на его пути мести. Тем более Гэ Сю только что сам проявил инициативу и протянул оливковую ветвь. Но… такое решение сопряжено с риском потерять этого человека. Гэ Сю уже и так находился в опасной ситуации: демоны днём и ночью охотились на него, и Храм Света тоже подключился к гонке, пытаясь найти его любой ценой. Личность юноши была настолько таинственной и загадочной, что даже Элинор не мог разгадать его. Фенрир был не прочь взять его под свою защиту и навсегда спрятать. Однако, если он согласится на предложение Гэ Сю, то угрозы, подстерегающие повсюду, будут исходить не только от людей и демонов… …но и от богов. Элинор опустил глаза и пристально посмотрел на юношу, ожидавшего его ответа, после чего сказал глубоким голосом: — В этом нет необходимости. Гэ Сю вздохнул: — К сожалению, независимо от того, нужно тебе это или нет, боюсь, мне всё же придётся помочь. Что? — Элинор растерялся. Гэ Сю продолжил, не обращая внимания на его реакцию: — Когда ты пребывал в бездне, твоё тело было пропитано светлым началом, поэтому тёмные элементы, изобилующие на изнанке, причиняли тебе такую сильную боль. Хотя твоё тело и было крепким, я не мог не заметить, как ты день ото дня становился всё слабее и слабее, однако и на внешней стороне материка ситуация не изменилась. — он слегка прищурил глаза. — После того, как ты стал тёмным существом, теперь уже светлые элементы на лицевой стороне континента начали причинять тебе вред. К счастью, печать ослабла, и тёмная стихия постоянно просачивается, питая и наполняя тебя. Однако я полагаю, что этого совсем недостаточно, верно? Элинор не ответил, но его тело слегка напряглось. Гэ Сю улыбнулся и, лукаво подмигнув ему, продолжил: — Так уж совпало, что в моём теле скрыт ключ от врат, соединяющих обе стороны материка. Этот портал может открываться раз в месяц, и с каждым разом всё больше тёмных существ и демонов будет пытаться вырваться наружу. Боюсь, с каждым разом мне будет всё сложнее противостоять им, а вот для тебя… разве это не будет отличным источником пищи, которая любезно доставляет себя прямо к двери? Взаимовыгодно, не так ли? — он слегка выпрямился, положив ладонь на мускулистое предплечье мужчины, и сказал с улыбкой: — К тому же, судя по твоей предыдущей реакции… Могу предположить, что объект твоей мести куда сложнее, чем я думал. — Гэ Сю на некоторое время задумался, затем, приподняв бровь, беспечно добавил: — Единственные существа, более ужасные, чем демоны и люди из Храма Света — это Боги. Элинор долго смотрел на Гэ Сю своими кровавыми глазами, будто размышляя о чём-то. Наконец, он нарушил молчание: — Итак, какова твоя цель? — мужчина вернул Гэ Сю его же вопрос. — Неужели всё только ради взаимной выгоды? Гэ Сю пожал плечами: — Конечно, нет. Зрачки юноши были глубокого чёрного цвета, как вечная ночь, и в глубине этих бездонных, как омут, глаз разгорался какой-то дикий и необузданный огонь. Причина очень проста. С того момента, как он попал в этот мир, будь то боль, которая терзала его каждую ночь в бездне, непрестанные преследования со стороны тёмных рас или даже побег с изнанки, который привёл лишь к тому, что теперь он находился под двойным натиском со стороны и людей, и демонов — всё это не что иное, как результат заранее установленного сценария, созданного группой судебных приставов. Губы юноши растянулись в высокомерной улыбке: — Я просто очень, очень сильно ненавижу то чувство, когда меня заставляют плясать под чужую дудку. ————— Пирожку есть что сказать: Элинор-воплощение-стойкости гипнотизирует сам себя, пока Сюсю копошится на нём: я просто буду думать, что это блоха, пусть вошкается. Да, это блоха. Огромная такая блоха, которая совсем меня не возбуждает. Совершенно. Ни разу. Гэ Сю, закопавшийся в мех: он такой милый, тако мягонький, такой большой — хочу его ruarua*~ │*Возможно, вы видели фото собак, кошек или любых других животных, которые публикуются в китайских соцсетях с подписью rua или 往死里rua rua — означает тереть, трогать, мять кого-то или что-то, потому что это доставляет удовольствие. Это слово имеет оттенок игривости и ласки. Например, этот котик такой пухленький, хочу его ruarua. 往死里rua — это то же самое, но в преувеличенной форме, буквально желание затискать до смерти.