Бунтарь по натуре [Быстрая трансмиграция]

Роуэтт рассеянно смотрел на свою ладонь. Следы крови уже исчезли, его рану промыли и тщательно обработали, наложив на неё плотную белоснежную повязку. Он потёр подушечки пальцев. На поверхности кожи всё ещё хранилось ощущение от нежных прикосновений языка русала: влажное и холодное; как будто змея, медленно извиваясь, скользила по телу — оно казалось чужеродным и опасным, словно поцелуй, дарованный самим Богом Смерти. Пальцы медленно сжались, стараясь удержать нечто важное. На белоснежной повязке медленно проступило алое пятно крови. Молодой император невозмутимо смотрел на раненую руку, словно не чувствуя боли. Его глаза потемнели, а кадык едва заметно дрогнул. В этот момент слуга осторожно, стараясь быть как можно незаметнее, положил на стол перед Роуэттом толстую стопку бумаг, в которых содержалась вся информация, касающаяся сирен, после чего, не смея задерживаться, быстро покинул комнату. Все, кому довелось достаточно долго находиться подле императора, прекрасно знали изменчивый нрав государя, который терпеть не мог, когда его беспокоили. Поэтому никто не хотел испытать на себе последствия его гнева. Роуэтт поднял стопку собранных по его приказу материалов и начал бегло просматривать страницы. Все сведения основывались на мифах и легендах и по сути были примерно одинаковы, а все показания моряков, утверждавших, что якобы видели сирен, были однобоки и больше походили на выдумки. Собранная воедино информация не сильно отличалась от той, что предоставил торговец и сводилась к тому, что сирены — злобные морские демоны, чей нрав кровожаден, красота ослепительна, и питаются они плотью соблазнённых моряков. Роуэтт прищурил глаза, задумчиво глядя на экран, где на паузе застыло нечёткое изображение. В объектив камеры, подёрнутой водной пеленой, попали две бледные, словно корни лотоса, руки, обвивавшие плечи жертвы, подобно лианам. Ниспадающие сине-фиолетовые волосы, расползались по водной глади, словно ловчая сеть, приковывая взгляд. Но самое пугающее — отсутствие любых признаков борьбы со стороны мужчины, из прокушенного горла которого фонтаном била кровь. Холодное и влажное прикосновение на кончиках пальцев вновь ожило в памяти. Роуэтт[1] швырнул документы на стол, и увесистая папка с глухим стуком ударилась о поверхность. С непостижимым выражением лица он опустил глаза и прикоснулся к пропитанным кровью бинтам. Где-то в глубине его души шевельнулось нечто тёмное. Уиллис… Ты легко отделался, умерев таким способом. Молодой император лёгким постукиванием пальца увеличил изображение с камеры видеонаблюдения, установленной в стеклянном павильоне, и на экране появилась сцена в режиме реального времени. В это время у кромки бассейна На расстоянии вытянутой руки стояли хрустальные вазы, доверху наполненные конфетами всевозможных вкусов и форм, надписи на пёстрых обёртках указывали на то, что их привезли из разных уголков мира. Рядом с ними аккуратно расставили изысканные человеческие яства, сразу становилось понятно, что новый владелец быстро разгадал специфические вкусовые предпочтения русала и немедленно подготовил всё необходимое. Глубокая тарелка с едой опустела больше чем наполовину, вокруг валялось несколько разорванных фантиков от конфет. Гэ Сю медленно провёл языком по сахарному шарику во рту. Сладкий вкус значительно приглушил его прежнее раздражение и тревожность. С довольным видом он прищурил глаза, напоминая сытого и довольного кота. К этому моменту Гэ Сю уже полностью приспособился к способу передвижения в воде. Каждый изгиб его тела идеально гармонировал с волнами: стоило легонько взмахнуть хвостом, как его обтекаемое тело стремительно рассекало воду, устремляясь вперёд. Поскольку температура тела русала ниже, сахарный шарик таял во рту медленнее обычного, ему нравилось это ощущение. Гэ Сю лениво зевнул, из его рта тут же вырвалась вереница белоснежных пузырьков, которые с бульканьем устремились к поверхности воды. Соприкоснувшись с воздухом, каждый пузырек лопался, высвобождая слабый фруктовый аромат. Подплыв к камню, где он отдыхал раньше, Гэ Сю привычно свернул хвост и устроился поудобнее. Юноша медленно моргнул, разглядывая сквозь водную рябь клочок неба, видневшийся в стеклянном потолке. Непроглядный покров ночи поглотил последние отсветы заката, оставив только мерцание далёких звёзд. Гэ Сю ощущал, как рядом медленно покачивались водоросли, слегка касаясь его рук и спины, как мелкие серебристые рыбки, решившие, что русал не представляет угрозы, смело кружили вокруг его хвоста. Юноша протянул руку и поймал пару дерзких рыбёшек, проплывших у самого его лица. Холодное прикосновение гладкой рыбьей чешуи оставило на его коже такое реалистичное ощущение, что, казалось, его невозможно подделать. Трудно поверить, что всё вокруг было лишь виртуальной симуляцией. Но Гэ Сю собственными глазами видел, как прошлый мир превратился в цифровые данные и, подобно гигантскому мыльному пузырю, лопнул от лёгкого прикосновения, оставив после себя лишь безмолвное ничто. Кроме… того человека… Гэ Сю разжал ладонь, и маленькие рыбки, яростно боровшиеся за свободу в его руке, найдя выход, тут же рванули прочь, торопливо присоединившись к своим собратьям. Он не знал, откуда в двух предыдущих мирах взялись те мужчины, проявившие к нему доброту; и почему император в этом мире пришёл ему на помощь в трудную минуту, заступившись за него; и была ли какая-то скрытая связь между ним и теми двумя персонажами... Но Гэ Сю интуитивно чувствовал, что это было частью чего-то бо́льшего… …и он приближался (к разгадке). Гэ Сю мрачно вглядывался в даль, но видел лишь пустоту, в глубине его глаз бурлили опасные подводные течения[2]. Он с силой сжал зубы, раздавив находящуюся во рту конфету. Сахарный шарик с хрустом рассыпался на осколки, и сладкий сироп немедленно растёкся по языку, в одно мгновение завладев всеми пятью органами чувств. Сквозь стеклянный потолок проникал лунный свет, его чистое серебристое сияние, отражаясь от водной поверхности, создавало блики и озаряло тёмное дно. В мрачной глубине изящный русал свернулся калачиком. Его кожа напоминала белоснежный костяной фарфор. В лунном свете сине-фиолетовая чешуя на хвосте вспыхивала бриллиантовыми искорками. Ощущение опасности, которое он излучал прежде, готовый в любой момент разорвать горло врага, исчезло без следа. Сейчас он походил на обычную русалку, хрупкую, нежную и прекрасную, словно мимолетное видение. Роуэтт долгое время не отрывал собственнического взгляда от монитора. Его тёмные глаза сосредоточились на фигуре русала. В этот момент от двери донёсся осторожный голос слуги, прервавший его размышления: — Ваше Величество, банкет вот-вот начнётся… В королевской семье существовала устоявшаяся традиция: проводить небольшие приёмы каждый месяц. Для высшего общества считалось великой честью получить такое приглашение. Все титулованные и влиятельные аристократы непременно присутствовали на этом мероприятии, демонстрируя тем самым преданность и уважение правящей династии. В отличие от прежних императоров, Роуэтт не питал особой страсти к торжественным приёмам. Во времена правления его покойного отца балы и приёмы практически не прекращались: каждую ночь дворец утопал в огнях, столы ломились от изысканных кушаний, а лучшие вина лились рекой. После восшествия на престол Роуэтт положил конец этому безудержному веселью, сохранив лишь этот обязательный приём. Император поднялся и, небрежным жестом отпустив слугу, направился в банкетный зал. Сегодня вечером всё было как всегда: элегантная музыка плыла по воздуху, яркие огни, озаряя великолепные скульптуры, преломлялись в хрустальных бокалах, отражаясь в безупречных светских улыбках гостей. Но было и одно отличие: сегодня вечером Его Величество выглядел немного рассеянным, мысленно находясь где-то в другом месте. Роуэтт покачивал бокалом с красным вином. Слегка прищурив глаза, он с непостижимым выражением лица разглядывал рябь, появляющуюся на поверхности напитка. Что касается внешности и фигуры, молодой император был безупречен. Вдобавок ко всему место императрицы до сих пор оставалось вакантным, поэтому неудивительно, что у многих незамужних барышень из именитых семей были на него виды. Однако никто не решался сделать первый шаг и выразить своё расположение: инстинктивный страх заставлял девушек держаться на почтительном расстоянии... за исключением одной. Кри́стен Эберт[4] грациозно приподняла подол платья и шагнула вперёд. Младшая дочь графа Эберта обладала невероятной красотой и имела множество воздыхателей, однако, у неё явно были куда более честолюбивые амбиции. Кристен скромно приблизилась к императору, её большие, полные осенних вод, влюблённые глаза застенчиво смотрели на мужчину, мягким голосом она спросила: — Какие заботы тяготят сердце Вашего Величества? Роуэтт поднял на неё глаза. Резкие черты лица в сочетании с холодным нечитаемым взором придавали красоте императора крайнюю степень агрессивности, даже брошенный равнодушный взгляд заставил сердце девушки затрепетать, но одержимость в её глазах стала только глубже. Прикусив губу и тщательно подбирая слова, она произнесла мягким тоном: — Я слышала, Вы недавно завели русалку… Валлен Роуэтт поднёс бокал к губам, сделав небольшой глоток. Рубиновое вино окрасило его тонкие губы в алый, отчего они казались испачканными в свежей, ещё не успевшей засохнуть крови. Хотя император сидел, у окружающих создавалось впечатление, будто он взирает на всех сверху вниз, излучая снисходительное превосходство. — Мой старший брат тоже держит двух русалок. Возможно, Вы захотите обсудить с ним тонкости их содержания? — Кристен была умной девушкой, она прекрасно понимала, что безрассудно проявлять интерес к императору неуместно, гораздо лучше сблизиться на фоне общих интересов, сократив дистанцию, так у неё появится возможность завоевать его любовь. Как раз в этот момент с бокалом в руках к ним подошёл Артур Эберт. Он был красивым и распутным повесой, державшимся с беспечной непринуждённостью в любой обстановке, его речь совершенно не соответствовала статусу чопорного аристократа. Возможно, именно эта его грубоватая харизма заставляла многих благородных дам влюбляться в него до полного умопомрачения. — Русалки? — проявляя интерес, он подошёл ближе. — У меня их две. Чудо как хороши, и пение ласкает слух. Но их чрезмерная покорность, слишком скучна… — Артур многозначительно подмигнул, — но иногда они сгодятся для другого рода игр. Кристен не ожидала, что разговор резко свернёт не туда, её щёки вспыхнули, и она гневно топнула ножкой: — Брат! Девушка украдкой посмотрела на сидевшего неподалёку императора, но тот по-прежнему оставался равнодушным, казалось, он не имел ни малейшего желания вмешиваться. Прикрывая смущение гневом, Кристен развернулась и стремительно убежала, в бешенстве стуча каблуками. Пожилой аристократ, стоявший поодаль, неодобрительно покачал головой: — Русалки — в конце концов, всего лишь живые украшения, ими достаточно любоваться на расстоянии, не стоит переступать границы разумного. Артур беспечно пожал плечами: — О вкусах не спорят... К тому же, русалки не такие уж и скучные, вы знаете, что у них бывает период течки? Это действительно… — его похотливая улыбка стала ещё шире, и он двусмысленно протянул: — ва-а-ау… Молодой виконт с мрачноватым лицом, казалось, заинтересовался этой темой и, попивая шампанское, присоединился к беседе: — Но русалок всё равно необходимо должным образом дрессировать. Без профессиональной подготовки они могут навредить человеку. Лишь под руководством опытного дрессировщика они становятся идеальными питомцами. — он повернулся к императору, который с самого начала беседы не проронил ни единого слова, и со знанием дела продолжил: — Если Его Величество пожелает, то наша семья готова предоставить несколько русалок, прошедших максимально полное обучение; покорных; с безупречной внешностью и фигурой. Вы нигде не найдёте более нежных и очаровательных созданий, чем эти. Или… я могу прислать Вам нашего дрессировщика. Ручаюсь, он мастер своего дела. По-видимому, тот факт, что император всего за два дня отстроил роскошный бассейн для своего нового питомца, наделал много шума, и молва о его увлечении начала распространяться в высшем обществе, поэтому самые разные люди спешили использовать этот предлог, как возможность снискать его расположения. Артур, не желая отставать, тут же вставил: — У меня есть специальные препараты, способные вызвать у русалок течку. Если потребуется — просто скажите. Виконт залпом осушил бокал шампанского. До этого он уже пропустил несколько бокалов, и весь выпитый ранее алкоголь ударил ему в голову. Его бледное лицо слегка раскраснелось, и он перестал следить за собственным языком: — Ваше Величество, правду говорят, что Ваша новая русалка та самая, которая до смерти загрызла эрцгерцога Уиллиса? — он слегка прикрыл затуманенные глаза, растянув губы в двусмысленной улыбке, — Подумать только, герцог был экспертом в этой области, кто бы мог подумать, что он умрёт от рук русалки… Хотел бы я взглянуть на эдакую диковинку. Дно бокала с лёгким стуком ударилось о поверхность стола. Длинные ухоженные пальцы небрежно отодвинули опустевший бокал. Но для виконта этот тихий звук был подобен оглушительному удару в гонг, в один миг приводя его в чувство. Остатки алкоголя тут же испарились, как и румянец. Мертвенно-бледный мужчина, запинаясь, стал оправдываться: — П-прошу п-прощения, В-ваше Величество… я… Роуэтт слегка поднял руку, выражение его лица было по-прежнему безразличным, как будто в его настроении не произошло совершенно никаких изменений. Вот только… в ту же секунду в зал вошли несколько охранников в полном вооружении с заряженными винтовками. Их действия были слаженными и отточенными до автоматизма. Зажав рот дрожавшему и просившему пощады виконту, они выволокли его вон. Весь процесс не занял и половины минуты. В зале повисло гробовое молчание. Роуэтт снова поднял, наполненный вином бокал. Изобразив едва заметную улыбку, он обратился ко всем присутствующим: — Продолжайте. ————— [1] Роуэтт* швырнул документы на стол. Рядом с именем Роуэтт появилось звание 特将 [тэцзян], что дословно означает особый/специальный военачальник/полководец/генерал. Полководец Роуэтт, звучало как то странно, поэтому я его опустила. В целом это звание подчёркивает, что Император лично руководит армией и участвует в стратегическом планировании всех военных операций и возглавляет военный совет генералов. Но как будто бы это и так понятно… он же самодур и тиран. Но раз уж звание есть, не удивляйтесь если далее по тексту наткнётесь на Главнокомандующего или Генералиссимуса, но тогда я буду опускать имя, чтобы не получалось: Генералиссимус Роуэтт или Роуэтт-главнокомандующий. [2] <...> в глубине его глаз бурлили опасные подводные течения*. 暗流涌动 — букв. о воде: подводное опасное течение, не видимое с берега. Обр. в знач.: невидимая глазу опасная ситуация. Эта идиома часто используется для описания некой социальной или политической динамики, когда не поверхности всё спокойно, но назревают некие конфликты или чёткие тенденции. Это может относиться и к буре эмоций или внутренним переживаниям, которые скрыты глубоко внутри человека, внешне никак не проявляясь. [3] 退避三舍 — букв. отвести войска на 3 перехода. 舍 — древняя мера длины, равная дневному переходу войск от ночлега до ночлега ~30 ли. Если 1 ли равен 500 метрам, то дневной переход составляет ~15 км. В основе идиомы конфликт между царствами Цзинь (晋) и Чу (楚) в период Вёсен и Осеней (春秋时代), 633 год до н.э., источник 《左传·僖公二十三年》. Чу Чэн-ван (楚成王) — правитель Чу, оказал помощь Чунъэру (Вэнь-гуну), который сбежал в его царство и прожил в изгнании более десяти лет. Чу Чэн-ван верил, что Чунъэр добьется великих дел в будущем, поэтому он приветствовал его с почтением монарха и обращался с ним как с почетным гостем. Однажды правитель Чу устроил пир в честь Чунъэра, где и спросил его: «Как ты отплатишь мне, если восстанешь и вернёшь престол Цзинь?» Последний пообещал: «Если я действительно смогу вернуться в свою страну и занять престол, то хотел бы чтобы наши страны жили в мире. Но если однажды начнется война между Цзинь и Чу, я прикажу армии отступить на три перехода (та самая идиома)». Четыре года спустя Чунъэр действительно вернулся в Цзинь и стал правителем. Позднее, в битве при Чэнпу (633 г. до н.э.), когда войска действительно столкнулись, Вэнь-гун сдержал слово — приказал добровольно отступить на 90 ли (3×30 ли, около 45 км), чтобы избежать столкновения, показывая тем самым, что благодарен за прошлое. Однако, такое отступление было тактической хитростью, целью которой стало заманивание противника в невыгодную позицию: солдаты Чу, увидев отступление армии Цзинь, немедленно бросились в погоню. По итогу армия Цзинь разгромила Чу, сохранив моральное превосходство: они и сдержали слово, данное их правителем, и победили. Сейчас идиома может использоваться для описания умышленной уступки, дипломатических манёвров, т.е. идти на уступки во избежание конфликта, ну или подчиниться обстоятельствам. [4] Эта сноска будет всецело посвящена Кри́стен Эберт Начнём с имени: 克里斯汀·艾伯特 [kèlǐsītīng·àibótè] С этим именем проще, во-первых, 克里斯汀 — это имя Кристен, Кристен, Христиана, или же англ. Christine, Kristine, Kristen, Kristin, а, во-вторых, 艾伯特 — это либо имя Эберт, либо фамилия Эберт. Раз имя уже есть, то берём фамилию) А теперь сам пазл: имя известной американской актрисы Кристен Стюарт (Белла Свон из «Сумерек») записано именно этими иероглифами, а иероглифы фамилии можно встретить у немецкого писателя, биографа и библиотековеда Фридриха Адольфа Эберта — получилась Кристен Эберт. Положение в обществе: младшая дочь графа Эберта, где граф (伯爵) — третий ранг из пяти см. сноску [1] про ранги в конце главы 47. Завершает образ внешность, а именно глаза: <...> её большие, полные осенних вод, влюблённые глаза <...> 一双大眼睛秋波含情 — букв. пара больших*, переполненных осенними водами**, влюблённых глаз. *大眼睛— большие глаза, но так же и коровьи, газельи, а ещё большие круглые, навыкате и т.д. **秋波 — букв. осенние волны. Эта метафора используется для описания глаз женщины, полный нежности и обольщения. Очаровательные, кокетливые, влюблённые, искрящиеся от чувств — это всё подходит. А теперь о глазах с поволокой. Поволока — это лёгкая дымка, но если говорить о взгляде таких глаз, то он как будто немного затуманенный, томный, нежный, иногда игривый и ласкающий одним прикосновением, с неким налётом таинственности. При этом поволока тоже содержит воду, как и осенние волны. Кстати, если вы вдруг не знали, то перевод бесплатный, а если вы купили главы или файл, то вам не повезло нарваться на недобросовестных людей, которые продают то, что отдавалось даром.