Обезопасить, удержать, сохранить

      Объект №: ████       Класс объекта: Евклид       Особые условия содержания:              — Не помешаю?              Голос со скользящим на языке акцентом прорезает тишину пустого кафетерия. Конечно, разгар дня, все в работе. Один Джейс слоняется без дела, отсчитывая секунды до того, как отстранение закончится. Как мальчишка какой-то! А у него, между прочим, новый объект! Кейт в подробностях рассказала ему, такому несчастному и лишённому простых рабочих радостей, как обычный рейд на «Андерсон Роботикс» обернулся целой погоней с перестрелками, в ходе которых у Фонда появился новый подопытный образец. Образец, курировать исследования которого поставили вообще-то Джейса! Но наказание заканчивалось ровно завтра в полдень, и никто не собирался раньше времени выдавать ему ключ-карту с лаконичным «доктор Талис» и третьим уровнем допуска.       Вообще, по мнению остальных, Джейс ещё легко отделался. Вместо того чтобы попрощаться с должностью и стать не просто младшим научным сотрудником, а очередной D-шкой, идущей в расход в конце месяца (или и вовсе не дожившей до этого), он терпит дисциплинарное высказывание, лишение годовой премии и месячное отстранение от работы с объектами. По меркам Фонда — считай, что пальчиком пожурили, не более.       По меркам Джейса — он бы справился.       Какой толк от этого молота, если он в «спящем» состоянии? А если проснётся когда-нибудь? Чёрт ведь знает эти аномалии и что задано в их настройках. А Джейс бы просто изучил заложенные свойства, разработал протоколы безопасности, может быть, ему даже удалось бы перенаправить выделяемую энергию на… Может быть, конечно, наказание всё-таки не было небезосновательным. И Джейс ведь не противился особо, принял с честью, как всегда учила мама (которая пришла в ужас от новости о том, что Джейса могли «уволить» из его супер-секретного исследовательского центра, и во многом ради которой Джейс постарается впредь так не попадаться).       В общем, принял всё наказание, да. Но не какого-то там пришлого специалиста, который встаёт на его, Джейса, объект! Ещё и с допуском выше. Ещё и с почти полностью засекреченным досье (а Джейс, вынужденный коротать свою скуку за разбором архивов и базы данных, правда пытался найти хоть что-то!). Ещё и выписанный, как диковинная газета, из иностранного филиала.              Незнакомец, не дождавшийся ни ответа, ни приглашения, просто отодвигает стул и как-то странно садится рядом. Что-то ударяется о некрасиво выпирающуюся ножку стола (Джейс первое время постоянно бился о них коленями, не в силах нормально разместить свои длинные ноги), а после Джейс замечает в его руках трость. Вот оно что. Понятно. Лампы под толком едва ощутимо гудят, а их свет — отвратительно неестественный, неживой как и всё в этом месте — острыми, серыми тенями оседает на чужих скулах и выдающемся носе. Да, Джейс всё-таки поднимает свою тяжёлую голову, обращает взгляд-внимание-мысли на этого незнакомца.       Джейс не глупый — иначе бы Фонд не завербовал его уже во время защиты простой кандидатской — и может сложить два плюс два.       Незнакомец — потому что Джейс открытый и дружелюбный человек, который почти помнит по именам всех охранников. Не занятый ничем в такой час и ошивающийся в кафетерии — потому что основные исследования нового объекта начнутся завтра, когда у Джейса закончиться наказание, а у кого-то — небольшой стандартный карантин. Начавший разговор так просто, так целеустремлённо — потому что у него, в отличие от Джейса, уровень доступа позволяет заглядывать не только в карточки к аномалиям, но и в чужие личные дела.       Его будущий «коллега» явно замечает узнавание во взгляде Джейса, недовольство в хмурой морщинке меж бровей, раздражение в едва-едва нервно стучащей ноге. И он усмехается — так невыносимо снисходительно и хитро. И он продолжает:              — Доктор Талис, верно? Ваш последний эксперимент…       — Что, поглумиться хотите? Или прочитать новую лекцию о технике безопасности? — у Джейса нет никакого желания начинать совместную работу с конфликта, но этот день был и остаётся безумно долгим, свет от ламп — бесящим и иногда странно мигающим, а сам Джейс — не железным.       — Нет, вовсе нет, — на лице у собеседника на секунду появляется забавное недоумение, но он быстро возвращает себе прежнюю маску назидательного превосходства. Джейс от скуки засматривается на две хорошенькие родинки на его лице, — ваш эксперимент с SCP-2834-2… У меня есть некоторые личные наработки и источники с описаниями ритуалов Церкви. И, поверьте, то, что вы хотели сделать… С большой долей вероятности у вас бы получилось, доктор Талис.              Он пытается улыбнуться приветливо и располагающе, а Джейс не может не смотреть в медовые лисьи глаза, где за стеной из приличий и отпечатком от закулисных интриг Фонда проскользнуло, кажется, восхищение. И чем? Джейсом и его непротокольным исследованием аномалии!              — Джейс, — хрипло говорит он и тут же кашляет в сторону, пытаясь избавиться от этого странного, неуместного и внезапного жара в груди, — зовите меня Джейс, пожалуйста. Вы…       — Доктор Ковач, — тут же отвечают ему словно на автомате, а после медовые глаза щурятся, смотрят чуть в бок и Джейс жизнь готов поставить на то, что этот странный человек перед ним тоже смущён, — Виктор. Я Виктор.       — Буду очень рад работать с вами, Виктор.       — Я тоже рад.              Последнее оседает тихо, едва слышно, но столь же искренне. Лампа под потолком трещит сильнее, в бесконечных заветвлениях вентиляции едва слышно воет ветер, а ножки у стола, кажется, совсем расшатались.       И никому до этого нет дела.                     Содержание SCP-████-1 в настоящий момент не возможно. Этот протокол разработан на случай отделения объекта от SCP-████-2. Объект надлежит поместить в герметичную стерильную комнату со стенами из титана толщиной пятнадцать (15) см в Зоне 64. Любые попытки взаимодействия SCP-████-1 и органики должны строго пресекаться. К работе с SCP-████-1допускается только персонал с 4 уровнем допуска, имеющий при себе разрешения от двух членов Совета О5. Персонал, взаимодействующий с SCP-████-1 напрямую или находящийся в непосредственной близости от комнаты содержания более одного месяца, должен наблюдаться на предмет аномального воздействия.       Содержание SCP-████-2 на данный момент невозможно. [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ].                     Работать с доктором Ковачем, нет, к чёрту эту закостенелую и холодную корпоративную культуру!.. Работать с Виктором было действительно приятно.       Джейс никогда не мечтал быть обычным офисным клерком или потратить всю жизнь на выведение одной единственной гипотезы, что могла изменить мир только на бумаге и то после многочисленного подтверждения и одобрения всяких комитетов по этике. Но в Фонде комитет по этике — что-то из разряда баек. А спокойная старость в поскрипывающем и чуть заваливающемся набок офисном кресле — неосуществимая мечта. И, в общем-то, всё это Джейса вполне устраивало, увлекало, но с приходом Виктора…       Как профессионально сдвинутый и поехавший на своей работе человек — а в Организацию другие и не попадают — Джейс мог бы провести аналогию, что какая-то ранее никогда не встречавшаяся аномалия вдруг поразила его прямо в сердце. Разрослась там, будто вязь капилляров над альвеолами, а в каждом пузырьке — сладкий яд. Нельзя не вдыхать ведь зависимость моментальная и от простой лишь мысли-возможности.       С Виктором сложно. С Виктором всегда до изнеможения — Джейсу даже кажется порой, что тот вполне осознанно попал под воздействие этого SCP-1011, но никому не рапортовал. С Виктора станется, Виктор всегда — неумолимый поток энергии, научного изыскания, смертельного любопытства. Всегда остаётся в лаборатории до последнего, всегда тратит всего себя и никогда не задумывается о собственных рисках. Словно его подпись в журнале о технике безопасности — простая возможность расписать ручку для новой партии формул и таблиц тестов. Смертельная беспечность, особенно для Фонда, но Виктор, кажется, гениален и, пока ни один из объектов не сбежал из-под его руки, ему всё прощается.       Джейсу для прощения, возможно, хватило бы пронзительного взгляда тягучих лисьих глаз.       Джейс правда пытался вести в записной книжке дневник личных наблюдений за Виктором, потому что в попытках узнать больше о своём партнёре — как же Джейс наслаждался этим словом, каждой буковкой — он, возможно, слишком много прочитал об объектах с его прошлой Зоны. И Виктор правда подходил под большинство симптомов! Что порой заставляло Джейса бояться и лелеять тот день, когда его доктор Ковач, не найдя под рукой ни необходимого прямо сейчас инструмента, ни нарушающего все инструкции стакана со сладким молоком для успокоения нервов, начнёт использовать Джейса вместо рабочего молоточка…       Но Виктор, опять же, словно сам был одной угловатой, едкой и с совершенно притягательным смехом аномалией. И все записи вскоре превратились в детальные зарисовки каждого сантиметра его тела.              Хекскор — так они прозвали полученный от Церкви Максвеллитов объект до тех пор, пока не заполнят нужные документы на присвоение номера и пока кто-то наверху этот номер не присвоит — интриговал не меньше Виктора. Просто по-другому. Бил не в сердце, а прямиком в мозг доктора Талиса (хотя и там, даже при самом скромном желании, можно было найти остаточный след Виктора — его идеи прочно проросли, позволили, опираясь на себя, взойти сотням других безумных и удивительно точных гипотез и теорий).       Хекскор был нетипичным. Сгусток органики вперемешку с механизмами, но по поведению и строению больше напоминавший первое. Мутировавшая часть какого-то неудавшегося ритуала этих фанатиков? Однако хекскор мог самостоятельно менять биологическую материю. Позволял взаимодействующим с ним хиленьким растениям, стащенным из подсобки на первом этаже, за секунды разрастаться в плодородные кусты. Приобретённая в ходе всё того же гипотетического ритуала особенность? Или изначально заложенные свойства и хекскор всё-таки не следствие чего-то, а странный инструмент? Кусты, подвергшиеся его влиянию, переливались металлическим отблеском, искрились всполохами электричества. Осыпались спустя — самое большое — пять минут. Осыпались и умирали, тускнели. Роняли под себя ржавеющую пыль маленьких органоидов, что когда-то наполняли их иллюзией жизни. Под микроскопом — биомеханических органоидов, разрушающихся подозрительно похоже на…              — Мне по душе более тёплые цвета, — сказал как-то Виктор, когда они тщательно описывали внешний вид хекскора. Джейс на секунду отвлёкся от своих записей, давая понять, что внимательно слушает, и Виктор продолжил, — прошлая Зона находилась почти в горах, и климат там был не особо мягким. Затяжные зимы, где снега на порядок больше чем здесь, а световой день можно было легко проморгать за отчётом.       — Будто сейчас ты каждый день выходишь на дневную прогулку, — усмехнулся Джейс, ловя партнёра на какой-то слишком очаровательной поэтичности. Шла вторая неделя, когда они игнорировали существование выходных как определения, и замечание о погоде, когда над головой однотипно гудела стандартная лампа, а в глазах плясали чёрные точки от недосыпа и сюрреалистично серых стен, было весьма ироничным.       — Ты прав, — так легко и покладисто соглашается Виктор, а на его губах гуляет незаметная, невесомая улыбка ностальгии. Словно мыслями он всё ещё там, на своей родине, — но если всё время проводить в таком окружении, то недолго загреметь в соседнюю лабораторию в качестве подопытного. Да, — Виктор бросил на него наигранно раздражённый, а на самом деле озорной и лукавый взгляд, стоило Джейсу начать открывать рот, — даже я знаю о важности своевременного отдыха. Просто учитывая свои лимиты.       — Почти четыре дня без сна это не простой лимит человеческого тела, Виктор, это издевательство, — смеётся в ответ Джейс. День за маленьким окошком под потолком и впрямь солнечный. Может, правда погода на многое влияет? Джейс плохой учёный, раз не знает ответ. Джейс плохой учёный, раз вместо работы засматривается на едва заметный румянец на щеках Виктора, — розовый, — шепчет он почти любовно, а когда уже Виктор недоумённо вскидывает бровь, продолжает громче и деланно веселей, — розовый, жёлтый, салатовый — мне кажется, это хорошие цвета. И тёплые.       — А я думал, что твой любимый это красный или золотой, –вот теперь Виктор уже откровенно смеётся, поддевает так же, когда обнаружил, что все письменные заметки даже на каком-нибудь обрывке салфетки из кафетерия доктор Талис помечает своими инициалами. Но это простая привычка, забота о сохранности! И без красного с золотым, которыми он был окружён с детства, Джейсу сложно представить свою жизнь. Эти цвета присваивают, заземляют и успокаивают.       — До этого разговора я считал, что цвета хекскора как раз в твоём духе. Ну, знаешь, вся эта эстетика злого безумного учёного и сумрачного гения… — по-доброму язвит Джейс и тут же привычно уворачивается от летящей в него ручки. Пригибается от несущегося следом блокнота и позволяет себе расхохотаться всласть уже под столом. Как же хорошо, что золотой-то с ним вечно. Даже в этих стерильных стандартных стенах. Даже когда золотой-медовый-солнечный смотрит так воинственно-оскорблённо. Блестит в глубине самодовольством и одобрением. Джейс бы смотрел вечно. Джейс говорит тише и так, чтобы лёгкая грусть, тоска не проскальзывала в его голосе слишком очевидно, — тебе ведь всё равно хорошо было там, в окружении снегов. Вернёшься обратно, как разберёмся с этим?              Хекскор опасливо мерцает сильнее, словно чувствует, что это он — «это». Невольный, ненавистный мостик.       Виктор молчит. Протягивает Джейсу руку, чтобы помочь подняться, хоть для этого и приходится самому с силой опереться на трость. Джейс это ценит. Проходится пальцами невзначай по оголённому запястью. Собирает разбросанные по полу снаряды. Ловит себя на том, что как преданейший пёс ожидает команды. Потому что Виктор продолжает улыбаться мечтательно и щуриться лукаво.       И Виктор, его прекрасный, умнейший Виктор, не томит долго. Бросает невзначай, пока собирает все бумаги в стопку. Словно его слова ничего не значат, словно не от них у Джейса так заходится сердце.              — Нет. Зачем мне вообще возвращаться? Я вполне… хорошо обосновался и здесь, — он, наконец поднимает голову, смотрит будто пригвождая, будто чувствуя свою власть над Джейсом. Будто не собираясь использовать это преимущество. По крайней мере — не во вред Джейсу. И это завораживает, — если ты так хочешь побыстрее закончить с этим объектом и избавиться от меня, то советую как можно скорее передумать. Никакого отдыха, доктор Талис. Я уже присматриваю нам парочку других перспективных аномалий.              Его голос льётся мягко, льётся в самое сердце, окончательно заражая собой, лопая все-все пузырьки. А иначе почему Джейс и вздохнуть не может?       Хекскор позади него угрожающе трещит.                     Описание: SCP-████ состоит из двух частей: биомеханической сферы с наростами (SCP-████-1) и [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ] (SCP-████-2).       SCP-████-1 представляет собой биомеханическую сферу с остроконечными наростами длинной до пяти (5) см сине-фиолетового света с ровным пульсирующим свечением. В возбуждённом состоянии SCP-████-1 может изменять длину своих наростов и интенсивность мерцания в зависимости от [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ]. До попадания в Фонд SCP-████-1 находился в руках CO-004 °C (Церковь Максвеллизма), где предположительно использовался для проведения [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ]. SCP-████-1при непосредственном контакте может воздействовать на живые организмы, внедряя в них биомеханические аналоги некоторых клеточных органоидов и телец, а при сильных повреждениях образца –полноценные ткани и органы. Модифицированные с помощью SCP-████-1 организмы показывают высокие показатели жизнеспособности, но по невыясненным причинам умирают по прошествии максимальное пяти (5) минут. При взаимодействии с биоматериалом животного происхождения SCP-████-1 [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ] (См. Протокол экспериментов ████-B).                     В какой-то момент Джейс ловит себя на мысли, что хотел бы проводить с Виктором больше времени. Хотя казалось бы — они вместе почти все рабочие, сверхурочные и те часы, когда сон настигает их прямо в лаборатории. Но хочется иначе. Хочется посидеть с Виктором за чашкой чая, а не приевшегося горького кофе и посидеть не в фондовом кафетерии, а где-то в более красивом, удобном и комфортном месте.       Возможно, Джейс мог бы показать Виктора маме.       Возможно, Джейс — тот самый Джейс, что некоторые аномалии любовно гладит, а с другими играюче проводит испытания — сейчас до пронизывающих кожу мурашек и холодного липкого пота боится, что Виктор откажет ему в свидании.       Боится, что Виктору не нужно всё это. Что Виктор — это всё же холодный и собранный, помешанный на работе доктор Ковач, не видящий свою жизнь без Организации, не видящий ничего в жизни кроме Фонда. Что после признания, после одной лишь попытки их осторожные личные разговоры сойдут на нет. Что Виктор не расскажет больше о своих любимых цветах и снежном детстве, что не допустит больше так близко, так интимно в душу и к телу — чтобы затянуть винты на ортезе или поправить пластины на корсете.       Джейс никогда ведь не был трусом, нет. Но он, по общему мнению, не всегда верно считывает чужие сигналы, намёки. И Джейс знает, что испорть он всё сейчас, то это скажется и на совместной работе, на хекскоре, который ещё держит его ускользающий разум на плаву, в тонусе.       Мама учила, что лучше сказать о своих чувствах, чем потом всю жизнь сожалеть и гадать, чем всё могло бы обернуться. Джейс, как учёный, думает, что он не может и дальше позволять себе бежать от очевидного.       Виктор в один из дней говорит:              — Да, хекскор определённо стоит своих создателей.              Это звучит раздражённо. Это звучит отчаянно и устало. Это звучит как сам Виктор — в последнее время им не сильно удалось продвинуться в исследованиях. И потому доктор Ковач со всей своей ответственностью и трудолюбием тратил всё больше сил в лаборатории. А когда сил не оставалось — просто смотрел на их объект. Бессмысленно, на протяжении порой целый часов, не переставая думать о чём-то, никогда не переставая думать, ведь Виктор — скованный в своём болезненном теле — никогда не мог позволить себе расслабиться мысленно, морально. Он считал, что это будет огромный шаг назад, что его отдых — это зазря потраченное время.       Джейс волновался. Совсем недавно ведь они говорили о другом, совсем недавно пускай и горели идеей новой аномалии, но не жили ей. Всё поменялось незаметно быстро, слишком быстро. Легло тенями тяжелейшего груза под потускневшие солнечные глаза. Шли затяжные дожди.              — Что ты имеешь в виду? — осторожно спрашивает Джейс, отвлекаясь от проверки установки. Сегодня опять испытания на растениях. Возможно, последние в этом месяце, если их заявку на перекрёстные тесты с SCP-2834 одобрят. Возможно, но даже со связями и доступами Виктора согласование идёт непозволительно долго. Надежда на успех ускользает сквозь пальцы механической пылью.       — Церковь Разбитого Бога, — отвечает Виктор так, будто это очевидно. Но Джейсу нужно больше исходных данных, чтобы поспеть за чужой гениальной, воспалённой мыслью. Он ждёт, что Виктор раздражённо закатит глаза на его недоумение, что Виктор рассердится и вернётся к работе, не объясняя ничего вообще. Но Виктор как-то странно дрожит уголками губ, запускает ладонь в свои и без того взлохмаченные волосы и продолжает мягче. Старается, правда старается звучать мягче и терпеливее, и Джейс ценит это, — раз их бог механический, то почему нужно именно сердце для возрождения? Раз они отрицают чувства и плоть, жизнь, то почему именно сердце? Это настолько же абсурдно, как и влияние хекскора — дать второй шанс на более жизнеспособное развитие, чтобы тут же его отобрать. Пять минут, Джейс, — его голос скатывается для свистящего шёпота. В каждом слове — та же разбитость, поверженность, — пора признать, что это предел.       — Только разве что для растений, — Джейс старается звучать тепло, приободряюще. Он подходит ближе, кладёт ладонь Виктору на плечо и притягивает к своей груди, не давая остаться один на один с этим отчаяньем. Ему почти тошно от того, как легко и доверчиво Виктор подаётся этому движению, как просто он рассыпается, тонет в его объятиях. Джейс, может быть, неплохой учёный, но ужасный партнёр, раз допустил такое. Джейс продолжает говорить первое пришедшее на ум — только бы Виктор не замыкался в себе снова, — теперь, когда ты сказал об этом, нет ощущения, что хекскор может быть тем самым сердцем? Он бьётся, как мы выяснили, с определённым тактом.       — …Исключено, — выдыхает Виктор. Виктор вновь пристально смотрит на хекскор, и Джейсу хочется его отвернуть, спрятать от этой враждебной тёмно-фиолетовой сферы, что, кажется, питается светом, сгущает между ними тени. И плевать чьё она сердце на самом деле. Чаще мигающие лампы под потолком трещат, но Джейс только сильнее сжимает Виктора, заземляя. Ещё немного — сжал бы до хрупкого хруста, — хекскор — это какая-то нелепая смесь механизмов и биологически активного вещества, причём второго в нём качественно больше. А Разбитый Бог — это техника, не живое существо.       — Тебе нравятся их идеи, — не вопрос, а утверждение, которое, по-хорошему, давно уже надо было сказать вслух. За которое, по-хорошему, можно попасть на кончик ручки великого и ужасного комитета по этике. Джейс чувствует, как горло сипит от идей, что он никогда бы не хотел ни понимать, ни принимать. От идей, что уже являются частью Виктора, — тебя влечёт возможность не чувствовать. Положить всего себя на техническое совершенство.       — Тебе не понять, Джейс, — шелестит Виктор едва слышно. Шепчет так, будто смертельно напуган, будто пойманный в ловушку зверь. Трость падает на кафельный пол звонко и оглушающе. Виктор с силой впивается ногтями в руку Джейса, что тут же перехватывает его поперёк талии, поддерживая, не давая сорваться. Неровные ногти оставляют такие же рванные полумесяцы на голой коже — доктор Талис несколько бесконечно далёких минут назад закатал рукава халата, чтобы не запачкать в земле из-под цветочного горшка. Неровные ногти оставляют вот-вот закровоточащие царапины, — тебе никогда не понять этого.              Несколько солёных капель падают не слышно. Не так, как сорвалась трость, не так, как лопается стекло в лампах, не так, как удовлетворённо гудит хекскор.       Несколько солёных капель чувствуются на саднящей коже как беспощадный пожар.                     SCP-████-2 представляет собой [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ]. SCP-████-2 появился в ходе эксперимента с SCP-████-1, который проводил д-р [УДАЛЕНО] (так же известный как Инцидент ████-A). В настоящее время не найдено какого-либо способа отделить SCP-████-1 от д-ра [УДАЛЕНО].                     Проведение перекрёстных тестов не даёт никаких ощутимых результатов. Хекскор практически не воздействует на «кровь» от SCP-2834-1. Никаких даже кратковременных повышений показателей, только сам хекскор словно выглядит довольнее, будто затаившийся хищник. Насколько эти слова вообще применимы к такой биомеханической субстанции. Насколько можно вообще без документов на переклассификацию так обращаться к объекту.       Джейсу иногда кажется, что он тоже едет крышей в этой душной маленькой лаборатории.       Джейс не может оставлять Виктора один на один с аномалией, пока тянутся длинные дни получения одобрения на тесты с пакетированной кровью — в том числе и человеческой. Доктор Ковач, его блистательный Виктор похож на тень прежнего себя. На тень того человека, что когда-то невежливо подсел к нему в кафетерии и заставил недовольно поджимать губы. Доктор Талис, хоть и имеет меньше полномочий, но вместо прежних зарисовок родинок-глаз-силуэта-родинок в своём дневнике набрасывает текст прошения об отстранении. У Джейса сердце рвётся, лопается видеть Виктора таким. Джейс понимает, что чем дальше, тем хуже будет его партнёру. Джейс знает, что без этого объекта, без научной этой победы Виктор окончательно зачахнет, возможно, сойдёт с ума.       И потому так и недописанное прошение летит в мусорку смятым листом вместе с другими, где набросаны несколько адресов кафе поприличнее. Летит в мусорку к чужому носовому платку с кровавыми разводами в скомканной середине.       В журнале опытов твёрдым почерком выведено, что биомеханические устройства из образцов SCP-2834-1, попавших под воздействие хекскора, разрушались гораздо быстрее, чем обычно.              Долгожданные испытания с пакетированной кровью не приносят ничего значительно нового.       Так же, как и растения, кровь в первые минуты после воздействия значительно улучшала свой цвет, а экспресс-тесты показывали высокие показатели. Но стоило чуть подождать и все биологически активные клетки гибли. На дне пробирки оставался осадок и рассыпающихся механических органоидов. Снова провал. А хекскор будто стал злее и более угрожающим. Его настойчивое гудение отвратительно сильно резонировало с гудением тусклых ламп.              — Нам нужен тест с живой кровью. Напрямую от человека, без посредников и промедлений, — ровно, даже как-то отвлечённо замечает Виктор, записав очередные неутешающие данные.       — Да, — устало соглашается Джейс, убирая остатки образцов в холодильную камеру. В глаза будто песок насыпали и он уже ненавидит ремонтников, что всё не могут заменить их освещение, — я отправлю заявку на опыты с D-шками.       — Нет, — Виктор говорит это так неожиданно твёрдо и зло, что Джейс вздрагивает. Выпрямляется и смотрит настороженно, тревожно на своего партнёра, что уже успел расстегнуть рукав рубашки и, закатав его вместе с халатом, теперь с какой-то почти ненавистью смотрел на своё запястье, — это ещё недели проволочек и ради кого? Больные, отравленные всяким мусором люди. Какая там тюрьма в роли поставщика в этом месяце? — он усмехается остро, и Джейс почти может ощутить кровь на своём лице от этого хлёсткого морального удара. Джейс уже догадался, знает, что последует дальше, но озвученные вслух слова всё равно оглушают, — я могу дать такую кровь прямо сейчас. Ничего не изменится в показателях, чистота эксперимента не нарушится.       — Виктор… — едва слышно, — Виктор, пожалуйста, нет… — моляще.       — Мы оба учёные Джейс, — резко и отрезвляюще. Рационально и убивающе.       — Тогда почему из нас двоих ты всегда выбираешь убивать себя? — Джейс правда не понимает. Джейс так отчаянно хочет как в детстве спрятаться к маме под одеяло. С одной только поправкой что сейчас Джейс бы всеми правдами и неправдами затащил бы туда — в спокойствие, тепло и безопасность — Виктора. Интуиция бьёт по вискам криком опасности. Без интуиции в Фонде не выжить, тут же съедят, и Джейс привык ей верить, но сейчас… Одно только слово Виктора, один только обманчиво логичный довод. И поводок затянется.       — Потому что с моим уходом мир ничего не потеряет, — уголки губ Виктора вновь странно трясутся, дёргаются и кривятся. А голос такой отвыкше нежный, ласковый, — а если не станет тебя, то наше дело никто уже не сможет продолжить.              Джейс дрожит. Выдыхает шумно, но не чувствует, чтобы лёгкие двигались. Не чувствует в себе ничего и только осознаёт, наконец, что губы Виктора дрожат не от нервов.       Он просто так сильно старается улыбнуться как прежде. Так сильно старается!..              Стандартная аптечка лежит на столе словно выпотрошенная птица. Джейс держит наготове стерильные бинты и перекись. Совсем рядом припасена иголка и медицинская нить. В том, чтобы резать именно запястье, рисков гораздо больше, но это место менее заметно, чем рассечённая внутренняя сторона ладони. Джейс уже не отговаривает. Просто находится рядом, как и обещал, как клялся. Просто страхует.       Скальпель в руках Виктора почти не дрожит. Он в последний раз оборачивается на Джейса, смотрит своими невыносимыми глазами невыносимо… Джейс опять не может разгадать, распознать его эмоцию, но вот предательское сердце отзывается ноющей болью.       Джейс внимательно следит, как Виктор, выдохнув, режет себя. Как хекскор урчаще ревётся, тянет к нему свои сильнее мерцающие наросты. Как Виктор касается аномалии.       И как весь мир за секунду взрывается.                     Выдержка из Протокола экспериментов ████-A:       Объект: несколько цветков пеларгонии (герань)       Результат тестирования: цветки были поднесены к SCP-████-1. SCP-████-1 на несколько секунд увеличил своё сияние в рамках стандартной нормы. Получившие воздействие цветки, ранее уже подвявшие, вернули свою изначальную форму. У основания цветков появились два-три молодых листа. Цветы покрылись фиолетово-синим налётом. Проводящие жилки светились слабее SCP-████-1, но в такт его импульсам. Ровно через четыре (4) минуты после воздействия цветки стремительно завяли. Налёт осыпался механической пылью в рамках нормы.       Замечания: перед следующими тестами уточнять у д-ра [УДАЛЕНО] какие цветы ему [ВЫЧЕРКНУТО] и в дальнейшем не использовать их.              Выдержка из Протокола экспериментов ████-B:       Объект: 200 мл коровьей крови       Результат тестирования: ёмкость с кровью была поднесена к SCP-████-1. SCP-████-1 на несколько секунд увеличил своё сияние сильнее стандартной нормы, а после вернулся к стандартному состоянию. В лабораторию зашёл опоздавший д-р [УДАЛЕНО]. SCP-████-1 вновь увеличил своё сияние, но уже в рамках стандартной нормы. Получившая воздействие кровь стала ярче на несколько тонов, но свернулась ровно через сорок четыре (44) секунды. Анализ показал стандартную гибель клеток и осадок механической пыли.       Замечания: [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ].                     В голове даже спустя неделю отдаёт рёв сирены. Топот ног и взведение курков на оружии МОГ. Крики. Джейс не любит, когда на него кричат. Мама никогда не кричала. Виктор, когда по-настоящему ругался, наоборот становился тише, чеканней и тоже никогда не кричал.       Но доктор Талис не может себе позволить потерять все наработки по объекту из-за простого крика. Из-за небольшого Инцидента — всего-то только стены их лаборатории вынесло, на остальных парочка царапин и торчащих арматур, ничего критичного. Никаких жертв. Экспресс-тест до того, как первые подоспевшие ребята из «Законников» вломились в остатки лаборатории, показал, что жертв нет.       На это доктор Талис и делал ставку.       Джейс сам тоже не любил кричать, но, к его огромному стыду, это не всегда выходило сдержать. В ту ночь он крика не стеснялся. Как бешеный пёс добивался своего, рвал силки и цепи. Начальник Зоны, секретари… Кто угодно, чтобы оказаться наедине в затемнённой комнате с этими двумя — со статной «золотой» женщиной африканского типа около тридцати и маленьким рыжеватым старичком с витыми усами. Возраст определить сложно. Да и какой может быть возраст в разговоре с кем-то из O5? В них всё ложь, всё за исключением власти. И то не всегда.       Доктор Талис говорил. Приводил доводы. Настаивал. Давил. Просил. Давайте понаблюдаем ещё. Давайте посмотрим, что можно с этим сделать. Давайте согласимся, что этот инцидент — большой шаг вперёд в сторону изучения этого объекта.       От циничности собственных слов Джейсу хотелось скулить и вымыть себе рот какой-нибудь щёлочью. Но как доктор Талис он только накидывал новых возможностей, которые Фонд не любил упускать.       «Основатель», прощаясь, по-отечески пожал его руку и приказал сообщать обо всех изменениях. Женщина, чьего имени или даже номера Джейс так странно не запомнил, предупредила, что его лимит на дисциплинарные выговоры близится к нулю. Джейсу бы сказать спасибо, Джейсу бы спросить почему — почему вдруг он получил такое покровительство, почему при таком отношении их исследование чуть ли не стопорилось из-за бюрократических проволочек, почему этого инцидента можно было избежать… Доктор Талис же только кивает и говорит, что не подведёт.       Джейс не верит доктору Талису, не верит себе. Только выпрашивает у мамы то самое одеяло. И ждёт. Ждёт-ждёт-ждёт.              Пока в какой-то момент Виктор, заключённый в этот отвратительный синий, холодный-холодный кокон из струящегося металла и биологически активного… вещества, не открывает глаза. Пока не выдыхает громко, не выбирается из вязкости, не пугает жалким, тихим окликом:              — Джейс.              Джейс, заснувший прямо за рабочим столом в который очередной раз за эту неделю, просыпается сразу же. Словно от удара в сердце, словно снова заведённый механизм. Джейс оглядывается, Джейс смотрит — Виктор будто бы не изменился. Только волосы чуть длиннее стали, вся укладка сбилась давным-давно. Только больная нога его теперь выглядит как переплетение металла и непонятных, ненатуральных тканей, выглядит как ненавистный, пропавший, слившийся хекскор. Только позвоночник его едва слышно гудит и светится. Только под глазами его вместо привычных теней от усталости растяжки бесконечно холодного синего и фиолетового.       Джейс тут же подходит ближе, неверяще ведёт костяшками пальцев по чужой скуле, чтобы в следующее мгновение заключить в осторожные, хрупкие объятия. Джейс так боится сломать всё снова, но ему так важно ощутить. А Виктор только позволяет себя обнимать. Виктор смотрит удивлённо на свою ногу, на отросшие ногти, на…              — Я…       — Обними меня, — надорванным шёпотом перебивает Джейс, утыкаясь Виктору в изгиб шеи, — пожалуйста, Виктор, обними меня.       — Ох.              Руки Виктора холодные. Но привычно узловатые, с длинными пальцами, которые так правильно зарываются Джейсу в волосы, которые так правильно, так робко гладят. Они стоят так вдвоём какое-то время, и Джейс заново учится дышать. Джейс никуда больше не хочет Виктора отпускать, Джейс не хочет больше никаких экспериментов, тестов, протоколов.       Джейс не может себе этого позволить.              — Тебе… тебе, наверное, холодно, я сейчас, — взяв в кулак всю свою волю, он отстраняется. Бессмысленным взором несколько раз оглядывает лабораторию, прежде чем найти одеяло. Джейс набрасывает его на голые плечи Виктора, кутает его. Старается не думать о наготе своего партнёра, старается не думать сколько раз ему ещё придётся смотреть на такого Виктора без разрешения, потому что им придётся проводить исследования и анализ изменений…       — Спасибо, — Виктор улыбается немного неловко, но искренне и будто той самой далёкой, мечтательной улыбкой из тех времён, когда всё только начиналось, когда всё было хорошо, — я бы предпочёл свою одежду, но оно… мягкое. Мне нравится, — он молчит какое-то время, он кусает в нетерпении свои тонкие губы, а после, будто ребёнок, перекатывается с пятки на носок несколько раз, пристально следя за движением ног, — они не болят! — Виктор звучит счастливо. У Виктора глаза этим счастьем лучатся-лучатся и даже фиолетовые отблеск на медово-жёлтом не портит ничего. Виктор делает маленький шажок, становясь ещё ближе. Виктор восхищённым шёпотом выдыхает, — больше ничего не болит, Джейс.       — Хорошо, — Джейс не знает, что ему ещё сказать, Джейс просто тоже рад, счастлив, что с Виктором всё именно хорошо. Джейсу хочется до зуда под кожей не переставать его касаться. Но как доктор Талис он должен завершить несколько стандартных процедур, — есть какие-то ещё изменения кроме внешних и отсутствия боли?       — Лёгкое гудение в голове, как белый шум, но это ерунда, — отмахивается Виктор, оглядываясь. Он с интересом смотрит на хекскоровый кокон, но не приближается к нему слишком близко. Вместо этого он подходит к столу, листает разбросанные документы, открывает ящики.       — Что ты ищешь? — спрашивает Джейс с некоторым напряжением. Виктор ведёт себя так, как раньше, но проблема в том, что всё изменилось слишком сильно. Джейс не уверен, что готов объяснять это. Джейс эгоистично хочет, чтобы Виктор, его умный и гениальный Виктор понял сам.       — Ключ-карту, конечно, — своей прежней открытой улыбкой улыбается Виктор. Не понимающий, не желающий ничего понимать Виктор, — мне как минимум нужно одеться нормально да и… Всё теперь по-другому, Джейс, мне нужно столькое ощутить заново. Хорошо, что я редко использовал отпускные часы, теперь…       — Ты не можешь никуда уйти теперь, Вик, — вымученно, но твёрдо говорит Джейс, с силой сжимая в руке свою ключ-карту. Виктор смотрит недоумённо, даже с какой-то такой же лёгкой, игривой, как и весь он сейчас, обидой. Сердце Джейса вторит его настроению, ноет, но он не может поддаться. Ради самого же Виктора не может, — ты как минимум должен пройти полное обследование. Прямо сейчас.       — Я не какой-то объект, — Виктор вмиг ощетинивается. Делает несколько шагов назад, сморит настороженно из-под ресниц. Виктор почему-то всё ещё не понимает! А Джейс устал, Джейс так сильно устал, что не сдерживается.       — Ты всего лишь SCP без номера, — разрезающее ножом всё, что было прежде.       — Я твой партнёр, — сиплое, уничтожающее все оставшиеся мосты. Взгляд Виктора, вся его поза меняется. Гудение позвоночника становится громче. Он морщится, словно то самое гудение в голове тоже становится сильнее. Но продолжает смотреть напряжённо, угрожающе, — видимо, уже бывший. Или всё это изначально было для тебя пустым звуком?       — Прекрати, Вик, — Джейс выдыхает с силой. Пытается подойти. Пытается снова обнять, чтобы успокоится, чтобы поговорить без эмоций и найти решение пролемы. Учёный ведь должен быть с холодной головой и в трезвой памяти, да?       — Ты не удержишь меня здесь, — Виктор говорит предельно чётко, Виктор почти шепчет. Виктор никогда не кричит, когда злится. Он отшатывается от Джейса и отступает к двери. Открытой, мать вашу, двери, — никто не удержит.              Он сбегает, а Джейс падает на колени и воет от боли осознания. Не просто аномалия, нет, треклятый хекскор хоть и не был ими изучен до конца, но никогда не будет способен на такое. Не та компетенция, не тот потенциал. О Виктор… Джейсу хочется кричать и кричать, Джейсу нужно бежать за ним и попытаться остановить. Сердце Джейса заходится в бешеном ритме признания, желания принадлежности.       Сам Джейс царапает себя с силой и до крови, специально пачкает и карту, и пол под собой, и дверь, заметая улики, создавая лазейки. И как раз во время — Зона снова загорается трелью сирен безопасности.                     Дополнительно: в ходе служебной проверки после Инцидента ████-B было выяснено, что д-р Янг помогла SCP-████-2 покинуть Зону 64 незамеченным. К д-ру Янг было применено [ДАННЫЕ ВЫМАРАНЫ].       Д-р █████ вызвался участвовать вместе с МОГ Гамма-13 («Законники Азимова») в первичной операции по поимке SCP-████-2. В случае неудачи Гамма-13 должна быть отозвана и заменена на более специализированную МОГ. Д-р█████ должен быть [ДАННЫЕ ВЫМАРАНЫ].                     █и████       Виктор слышал их. Гудение сети Максвеллитов. Тысячи терабайтов их мыслей, идей, убеждений и планов. Самого Виктора они пока не заметили. Сам Виктор будто бы пока не был их частью окончательно, будто что-то удерживало его от слияния. ██к       Виктор запрокинул голову, глядя в высокое голубое небо. Ощущать себя живым было странно. Ощущать себя не сломанным было странно. Ощущать фантомные прикосновения █ж███а было невыносимо. Металл растекался в этих местах, металл сжигал собой все чувства, что вызывали в Викторе эти прикосновения. Да. Да, так будет проще и лучше. Потому что Д████ не понял. Потому что ████с никогда по-настоящему не захочет с Виктором остаться. Сколько бы Виктор не старался.       Так проще же заключить себя в металл и не чувствовать. Стать безупречным, безошибочным механизмом. █ж██с любил механизмы.       В█████ ███т██ █████р       Виктор из своего угла видит мужчину, что мучается от опухоли в голове. Виктору это знание приносит бесконечная, вездесущая информационная сеть Максвеллитов. Виктор хочет помочь. Виктор всегда хотел помочь миру, обезопасить его — именно поэтому Виктор согласился идти в Фонд. Виктору было нечего терять до Дж█й██. Но ██е██а он уже потерял, так что ж.       Виктор тянет руку к голове мужчины, касается и чувствует, как болезнь уходит. Всё так. ██к███ ████о█ Механическое совершенство. Совершенство, которое не может увянуть. █и█ Виктор хмурится. И не надо этой укоризнены, и не надо этого ласкового сокращения. Тебя здесь нет, ██е█с. Тебя здесь нет.       В█████       Сеть Максвеллитов взрывается от восторга. Переполняется новой информацией. Принимает его, Виктора, к себе. Боготворит.       Виктору хочется спрятаться от этого внезапного внимания. И Виктор с ужасом осознаёт, что он действительно исчез с той многолюдной улицы, действительно заглушил голоса. Вряд ли хоть одна из фракций Церкви способна на изменение реальности. На такое осуществление желаний. ██кт██ Замолчи! Виктор пытается отдышаться, пытается понять свои лимиты. Это нужно, иначе он соскользнёт, иначе он станет одним из сотен Зелёных, которые подписаны Организацией как «уничтожить». Виктор не хочет умирать когда он только-только начал жить по-настоящему. В██       Нужно больше металла. Металл, механизм, он не чувствует, он ничего не чувствует, он может защитить.       █████р █и████ ███т██       Замолчи. Тебя здесь нет.       В█к                     Расшифровка записи с нагрудной камеры командира МОГ Гамма-13 агента Кираманн:       (Лишняя информация опущена в целях экономии места)       Помехи, тряска. В поле видимости появляется ствол винтовки. Агент Кираманн, как снайпер, заняла свою позицию. С этого места можно наблюдать нижний навесной переход в главном ангаре завода. По данным агентов Стеба и Вай, объект должен показаться именно здесь. Агент Кираманн разговаривает по рации.       Кираманн: Джейс, это невозможно! Ты не сможешь ему противостоять. Он просто превратит тебя в одну из этих… штук.       Д-р █████: это шанс, Кейт. Я отвлеку его, возможно даже удастся задержать без лишних повреждений. Пять минут личного разговора. А потом, если хочешь, стреляй ему в голову, как ты умеешь.       Кираманн: Минута! И это не интимный разговор, ты стоишь в зоне видимости и не выпускаешь рацию из рук.       Д-р █████: как получится.       Кираманн: Джейс!       Д-р █████ появляется в зоне видимости камеры и несколько раз машет рукой в сторону агента Кираманн, улыбаясь. После он бросает не выключенную рацию на пол. За его спиной из левого прохода появляется SCP-████-2 в изменённой форме.                     Выследить Виктора было не самой простой задачей. Или, возможно, ребята Кейтлин не слишком жаловали его в своей команде и потому не спешили делиться информацией. В какой-то мере Джейс мог их понять — сам бы вряд ли позволил бы этим громилам топтаться в лаборатории.       Джейс хочет верить, что ещё не слишком поздно.       Старый завод, что Виктор облюбовал для своей общины — о, им приходилось пару раз натыкаться на его модифицированных марионеток, зрелище то ещё — был весь оплетён вязью цветных разводов. Розово-жёлто-салатовой вязью, а не аномальной сине-фиолетовой. Это обнадёживало и дразнило надежду в груди. Для протокола Джейс говорит, что эти признаки вполне соответствуют ожиданиям от изменённого хекскора.       То, что Виктор стал Скульптором, конечно, немного обескураживает, но в какой-то мере тоже вполне соответствует ожиданиям.       В этом ведь весь Виктор. Гениальный, невероятно сильный, недостижимый. Джейс должен попробовать сейчас, раз в прошлый раз оплошал. У Джейса ни разу не холодная голова и трезвый разум. Но Джейс идёт к Виктору не как доктор Талис, не как член Организации.       А как партнёр.              Забота Кейтлин хоть и кажется излишней, но ощущается приятно. Джейс чувствует холодок по спине, когда слышит позади себя металлический перестук шагов Виктора, но сердце спокойно, а значит, всё хорошо. Сердце Джейса давно принадлежит Виктору, так пора же и ему самому последовать за ним.       Виктор… Изменился. Стал выше, железней, очевидно. Весь окованный металлом, что не понять, где заканчивается влияние хекскора и начинаются собственные желания. У Виктора на лице хищная маска. Буквально. Но в её прорезях прежним медовым горят знакомые глаза, и Джейс выдыхает спокойней. Смотрит только на них, пытаясь найти там хоть частицу осознанности. Её, конечно, нет, но и Джейс ещё не начал свой план.       Для того чтобы нейтрализовать Зелёный Тип, необходимо придерживаться трёх правил: скорость, внезапность и силовой фактор. Что ж. Джейс не собирается использовать ничего из этого. Джейс рад, что остальные в Фонде пока не поняли, что представляет из себя Виктор — иначе так легко бы его, Джейса, не отпустили. Джейс в общем-то и сам не до конца понимает, что это такое — его Виктор. Но Джейс ближе к разгадке, ближе к Виктору чем кто-либо ещё. Джейс его партнёр, и этим, наверное, всё сказано.              — Зачем ты пришёл? — Виктор гудит, скрипит, перекатывается сотней шестерней, механизмов. Виктор, такой опасный и всемогущий сейчас Виктор подходит с настороженной опаской, и Джейсу почти стыдно.       — За тобой, — шепчет он, точно зная, что Виктор прочитал бы и по губам.       — Я не собираюсь возвращаться в Фонд. Ты знаешь, что меня ждёт там, — металлические разводы сильнее покрывают пространство, стремятся к ним. Где-то далеко отсюда вскрикивает Кейт, и Джейс взглядом просит Виктора прекратить, просит смотреть, быть, существовать только на него, с ним.       — Я знаю, — кивает Джейс, — я не зову тебя туда. Я просто хочу, что бы ты, настоящий ты, был со мной.       — Тебя здесь нет, — сокрушается вдруг механический монстр перед ним, и от этого гула, должно быть, закладывает уши. Джейс обращает всё своё внимание только на ставшие таким водянистыми, плакучими глаза.       — Я здесь, — он касается металлической руки Виктора и пытается вложить в следующие слова все свои чувства, эмоции, желания — и я…                     Расшифровка записи с автоматического записывающего устройства, закреплённого на рации д-ра █████ :       Д-р █████: я люблю тебя, Виктор.       SCP-████-2 издаёт громкий, нечеловеческий крик. Раздаётся сильный механический треск и сразу же после — выстрел. Запись продолжается до тех пор, пока один из агентов Гамма-13 не выключает рацию.                     Пространство ощущается странно.       Это словно… парить в открытом космосе? Красивом космосе, словно сошедшем с интернет-картинок, а не в реальном бесконечно чёрном и пустом. Джейс пустоты не чувствует. Наоборот, он будто сидит на чём-то мягком и тёплом. Джейс пытается подняться и оглянуться, но замирает.       Виктор здесь.       Виктор такой большой и удивительно красивый. Джейс сидит на его ладони — такой крохотный под внимательным взглядом. И это ожидаемо оседает теплом где-то в сердце и внизу живота.              — Это смущает, — рокочет Виктор. Своим обычным, таким очаровательным, незамутнённым металлом голосом с акцентом.       — А? — Джейс всё же вновь оглядывается, пытаясь найти причину замечания Виктора. Одежда не ощущается, но они оба словно… покрыты концентрированным космосом? Ничего лишнего не видно, только силуэт, так что…       — Твои мысли, — нетерпеливо вздохнув, поясняет Виктор. Его дыхание оседает на коже Джейса сотнями приятных мурашек.              Вот оно что. Понятно.       Или Виктор так быстро смог продвинуть свои способности как Скульптора, или это остаточное наследие Максвеллитов и хекскора — всё же они сейчас в непосредственном контакте, Джейс попадает под воздействие…              — Второе, да, — тут же соглашается с ним Виктор и это почти смешно. Это слишком трогательно и грустно, чтобы смеяться по-настоящему — Виктор так его боится, так не доверяет, что в то мгновение перед выстрелом перенёс их сюда. В место, где он мог бы получить все ответы от Джейса, невзирая на желание последнего.       — Можешь перенести нас куда-то в другое место, раз узнал всё, что хотел? — говорит Джейс, нежно улыбаясь, — потому что вот я хотел бы показать это сам, пускай и ещё раз, — потому что я хочу увидеть тебя не таким идеальным, каким ты пытаешься казаться, настойчиво думает Джейс. Потому что я хочу любить тебя настоящего.              Виктор крупно вздрагивает, будто ошпарившись, и Джейсу приходится ухватиться за его большой палец. Даже так — всё ещё возбуждающе горячо. Даже так — всё ещё не достаточно искренне, Виктор всё ещё прячется от него.              — Моё мнение тебя вообще не интересует? — ворчит Виктор скорее для проформы, но румянец, красными звёздами по щекам, выдаёт с головой, — что, если я не хочу?       — Если бы ты не хотел, то я бы остался там, на заводе, с простреленной головой, — смеётся Джейс, а после продолжает тихо и вдумчиво, — ты интересуешь меня больше всего, Виктор. Я просто хочу показать это так, чтобы и ты поверил.              Перемещения между реальностями головокружительные. А может, это всё влияние Виктора. Виктора, который снова нормального размера, Виктора, ноги и часть рук которого всё ещё в хекскорном металле.              — Это проблема? Для тебя, — спрашивает Виктор неуверенно, напряжённо.       — Нет, — шепчет Джейс, подходя ближе. Обнимая своими ладонями лицо Виктора, притягивая его для поцелуя. Джейс шепчет в самые губы, — нет, пока эта железка не вмешивается в твой разум и в нашу жизнь.              Целоваться с Виктором — это как взрыв сверхновой, это как падать в бесконечность, это как любовь и вера в чистом виде. Джейс любит. Джейс поклоняется, вылизывает тело Виктора, проходится языком по переплетению мышц и металла, тонких проводков. С довольной улыбкой наблюдает за тем, как Виктора коротит, как Виктор стонет и извивается в его руках, чтобы тут же прижаться ближе, будто желая стать одним целым. О, Виктор может это устроить, да. Джейс сладко вздрагивает от одной только мысли.       Джейс стонет громко и развязно, когда механические пальцы Виктора растягивают его. Когда механические пальцы ощущаются сейчас такими горячими, когда эти пальцы нагрелись от тепла тела Джейса, от его желания. Виктор целует его грудь, целует-кусает под сердцем и розовые засосы растекаются по коже будто наконец вырвавшаяся аномалия.       Виктор в нём — это осуществившаяся мечта. Это так правильно, так приятно, так хорошо-хорошо-хорошо, что Джейс почти плачет от чувств. Джейс не может перестать шептать о том, какой Виктор замечательный, какой любимый им, какой идеальный в каждом своём обличии. Виктор крепко сжимает свои ладони у Джейса на талии, Виктор так нуждающеся насаживает Джейса на себя, так прекрасно выдерживает его вес и подмахивает бёдрами.       Джейса ведёт. Всё сознание Джейса плывёт и сводится для одного единственного пунктика — двинуться сильнее, чтобы глубоко-глубоко, чтобы до основания. Чтобы Виктор с протяжным стоном, с надрывным криком кончил в него, чтобы Виктору было хорошо.       Потому что Джейсу хорошо, когда Виктор просто рядом.                     Это устаревший вид статьи. Чтобы продолжить читать актуальную версию подтвердите свой уровень допуска.       ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ДАЛЬНЕЙШАЯ ПРОКРУТКА СТРАНИЦЫ ПРИВЕДЁТ К АКТИВАЦИИ ДЕСТРУКТИВНОГО МЕМАГЕНТА.