Линия на грани.

— Хлоя, ты собираешься выходить из комнаты? Мать уже оладьи нажарила к завтраку. Твои любимые. Я села в кровати, которая этой ночью практически не пригодилась. Я просто металась по комнате. Время от времени пыталась прилечь. А потом снова ходила из угла в угол. Тут ничего не поменялось и все вещи остались на своих местах. Сразу бросилась в глаза чистота. Мама тут прибиралась регулярно, видимо. И постельное белье было свежевыстиранным. Я провела дома все выходные, а теперь не пошла в школу. Родители ушли в мини-отпуск, насколько это возможно с их работой. Папа перенес важные встречи на несколько дней. После моего возвращения мы всю ночь провели на кухне в разговорах и расспросах. Мама много плакала и качала головой, когда я говорила, что жилось мне не так уж и плохо. Насколько неплохо можно жить с существом, которое контролирует каждый твой шаг и в то же время умудряется каким-то странным образом, одному ему понятным, заботиться. Райто отправил несколько писем мне на электронную почту. По его словам, Рейджи невероятно мрачен и даже замечаний делает меньше. Не то что бы мне было интересно... Хотя было. А вот Юи на мои письма не отвечала. Моя бедная девочка. Надеюсь, у неё там всё в порядке. Мама лучшие оладьи на свете готовит. Я не нуждаюсь в обычной еде, но сейчас ничего не мешает мне насладиться вкусом. И варенье домашнее... И кофе папа сварил. Ну красота. — Хлоя, я сейчас сыр твой любимый нарежу, — мама продолжает суетиться, хотя я пыталась убедить её, что вовсе не требуется так меня закармливать... ОЙ. Мама пискнула, поранившись, а я замерла и перестала жевать. Закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Её кровь пахнет странно. Я бы даже сказала, что тоской... И урчание в животе напоминает мне, что хочется есть. И речь не об оладьях. Я, видимо, слишком внимательно смотрела, как мама достала дежурную кухонную аптечку и быстро забинтовывала промытую ранку. — Хлоя, — тихо позвал отец. — Ты чего так дышишь?.. А как я, собственно, дышу?.. Очень глубоко. Как оголодавший ребенок, перед которым поставили тарелку с ароматным мясом. Я улыбнулась, покачала головой и переключилась на оладьи. В конце концов, если бы я не была уверена, что справлюсь, я не вернулась бы в дом к двум смертным людям. Так прошло ещё несколько дней. А потом голод стал невыносимым. Я даже попросила у Шу адрес медпункта, в котором мне без проблем выдадут пакет донорской крови. И вечером подумывала прогуляться... А часа в четыре мама заглянула в мою комнату. — Хлоя, там... Молодой человек. Говорит, что учится с тобой в одном классе, — неуверенно произнесла она. — Но если ты не хочешь никого видеть... — Какой молодой человек? — растерянно спросила я. — Ну... Большой такой, — она смешно привстала на носочки и попыталась обозначить рост незваного гостя. — Вот такой. Я хихикнула и вышла из комнаты. В гостиной, как я и предполагала, сидел ОН. — Я принес тебе домашнее задание, —ухмыльнулся Юма. Я закатила глаза. — Пошли, — бросила я, волоча его за руку в мою комнату под недоумевающий взгляд матери. — Какого черта ты здесь, —процедила я, закрыв дверь. — Не надумала жить в привычной среде? — он нагло уселся на стул. — Это максимально привычная среда для меня. — Да ну? — хмыкнул он. — Пока что они счастливы, что любимая дочь вернулась домой. Но скоро они начнут замечать странности в твоем поведении. Готов поспорить, что они уже что-то заметили. И со временем... Со временем они начнут бояться тебя. Мне было нечего возразить. Я уже ловила на себе удивленные взгляды родителей. Вопрос только в том, до какого момента они будут в состоянии делать вид, что всё в порядке и что мы можем починить семью. — Слушай, тебе вот зачем меня тащить в вашу обитель? — прошипела я. — Не по доброте же душевной ты это делаешь. — Такие, как мы, должны вместе держаться, дура, — буркнул молодой человек. Я скептично на него посмотрела. — Дело не только в этом, — медленно произнесла я. Что-то изменилось. Запах? Микромимика?.. Не понимаю... — Так зачем? Может быть, ты просто хочешь насолить Сакамами? — на мои слова Юма нахмурился. Ответ рядом?.. — В чем дело? — Да. В общем-то, да. А если ты решишь жить с нами, то я очень сильно подгажу этим аристократам. — Что они тебе такого сделали, — проворчала я, усаживаясь на кровати. — Вроде бы, Карлхайнц много хорошего для вас сделал. — Всё хорошее от него весьма условно, — возразил молодой человек. И снова эта нахальная ухмылка. — Я — Эдгар. Я с минуту таращилась на него, пытаясь понять, зачем он назвал свое имя, которое носил при жизни... А потом меня накрыло осознание.