Гидрус Блэк

День пятилетнего мальчика, известного как Гарри Поттер, начался так же, как и любой другой день для него: его разбудил громкий визг тети Петуньи, за которым последовал громкий стук костяшек пальцев в дверь его шкафа. Гарри не был полностью уверен, почему он спал под лестницей, в то время как его кузен получил целых две комнаты в свое распоряжение, но в последний раз, когда он спросил об этом, на него громко накричали дядя и тетя, так что теперь он знал, что лучше не спрашивать. Гарри открыл глаза и был встречен темнотой, только слабый свет проникал через края двери, он не встал слишком быстро, отчасти потому, что знал, что у него не так много места в шкафу, не говоря уже о том, что кровать, на которой он спал, была не очень удобной, мягко говоря, особенно потому, что Гарри не думал, что она действительно может считаться кроватью. Маленький и старый матрас не может считаться кроватью, не так ли? «Просыпайся!» — раздался пронзительный голос, Гарри едва успел сесть и надеть свои маленькие круглые очки, как дверь открылась, и появилась его тетя Петуния. «Поторопись», — нетерпеливо сказала она, схватив его за рубашку и потянув на ноги, вытаскивая из шкафа. «Поторопись и иди в ванную, тебе лучше не проводить там больше пяти минут», — предупредила она его, глядя на него прищуренными глазами, когда она убрала руку с его рубашки и вытерла ее о свой фартук, как будто она коснулась чего-то ужасно грязного. «Тогда поторопись и приготовь завтрак Дадли!» — рявкнула она. «Да, тетя Петуния», — пробормотал Гарри послушным голосом, прежде чем пошел так быстро, как только могли нести его маленькие ножки. Он поднялся по лестнице и едва добрался до второго этажа дома, как из его спальни вышел дядя Вернон. Живот дяди слегка трясся, когда он шел, мужчина остановился и уставился на Гарри. Его маленькие глазки-бусинки сузились, его моржовые усы дернулись, а на его лице появилось выражение, словно он учуял что-то ужасное. «Что ты делаешь, мальчик?» — фыркнул дядя Вернон. «Иду в туалет, дядя Вернон», — ответил Гарри. «Подожди своей очереди, мальчик», — проворчал дядя Вернон, прежде чем оттолкнуть Гарри и направиться в ванную. «Но дядя Вернон, тетя Петуния сказали, что...» — начал Гарри, но его быстро прервали. «Тихо», — сказал ему дядя Вернон, прежде чем захлопнуть дверь ванной. Гарри застонал, зная, что дядя займет не менее десяти минут, а значит, опоздает с приготовлением завтрака. Примерно через одиннадцать минут, когда дядя Вернон вышел из ванной, Гарри быстро вошел в комнату, как только смог. После быстрого, но необходимого похода в туалет, он подошел к раковине, чтобы вымыть руки и начать чистить зубы. Пока он чистил зубы, он смотрел в зеркало, оценивая, как он выглядит, он не мог не думать о том, насколько он отличается от остальной части своей семьи. Его тетя была худой женщиной, хотя она постоянно продолжала есть любую еду, которая, как она думала, сделает ее худой, ее шея была очень длинной, и она всегда выглядела очень злой на него по какой-то причине. Его дядя был полной противоположностью, по сей день он все еще был самым толстым человеком, которого Гарри когда-либо видел, у него были усы, как у моржа, и он злился, когда Гарри был рядом с ним. Затем был его кузен, Дадли, который был самым толстым мальчиком, которого Гарри когда-либо видел. Его волосы были того же светлого цвета, что и вьющиеся волосы его матери, хотя он был сложен как его отец. Гарри, с другой стороны, выглядел совсем иначе. Он был ниже ростом, чем другие дети, которых он встречал, его волосы были черными как вороново крыло, и, вероятно, это было самое неряшливое существо в этом доме. Он был довольно худым, намного худее своих родственников, даже худее всех остальных детей в школе. Его одежда выглядела не так хорошо, как у Дадли, он был почти уверен, что Дадли действительно владел этой одеждой несколько лет назад. Гарри также носил пару круглых очков, которые, по словам тети Петуньи, она купила в «благотворительном магазине», хотя Гарри не знал, что это такое. Единственное, что нравилось Гарри в его внешности, — это его ярко-зеленые глаза, он считал их довольно крутыми, особенно потому, что ни у кого из его знакомых не было глаз такого же цвета. Хотя единственное, что Гарри находил странным и крутым, — это шрам в форме молнии на лбу, он не знал никого другого, у кого был бы такой шрам. Гарри быстро закончил чистить зубы, выбежал из ванной и спустился на кухню. Едва он успел войти, его остановила тетя, которая стояла перед ним, уперев руки в бока и с сердитым выражением лица. «Почему ты так долго идешь в туалет?» — потребовала она, грубо схватив его за ухо. «Дядя Вернон вошел первым», — объяснил он, и слезы грозили хлынуть из его глаз. «Поторопись и приготовь завтрак Дадли», — подтолкнула она его к кухонному столу, прежде чем снять фартук. «И постарайся ничего не сжечь!» — добавила она, прежде чем взяла чашку чая и села с мужем за обеденный стол. Гарри потер ухо, прежде чем начать готовить завтрак Дадли, он едва успел сделать половину, как вдруг Дадли ввалился в комнату, зевая при этом. Дадли потер сонные глаза, прежде чем заметил Гарри, стоящего на табурете, чтобы дотянуться до стойки и приготовить завтрак. Дадли ухмыльнулся, когда ему в голову пришла идея, он на цыпочках подошел вперед, прежде чем пнуть табурет Гарри. К сожалению, Гарри в это же время делал кофе дяде Вернону, и он был горячим, очень горячим. Горячая чашка кофе в итоге приземлилась не только на руки Гарри, но и на руку Дадли. Оба закричали, причем Дадли был заметно громче Гарри. «Что случилось?!» — закричала тетя Петуния, когда они с дядей Верноном бросились к ним, оба не обращая внимания на упавшего и плачущего Гарри, а вместо этого глядя на Дадли. «Он меня обжег!» — кричал Дадли, слезы текли по его лицу. «Больно!» — завыл он. «О, мой дорогой мальчик!» — громко воскликнула тетя Петуния, заключая Дадли в объятия. «Вставай, урод!» — прорычал дядя Вернон, поднимая Гарри за затылок. «Обжог моего сына, ладно?!» — закричал он, вышвыривая Гарри из комнаты, Гарри вскрикнул от боли, приземлившись на обожженную руку. «Я этого не делал!» — кричал он, слезы текли по его лицу, когда дядя поднял его за рубашку. «Ты называешь моего мальчика лжецом?!» — взревел дядя Вернон. «Нет... Я...» — Гарри со слезами на глазах начал протестовать, но дядя не слушал ни слова, поскольку его внимание было приковано в основном к ожогам на руках Гарри, а именно к тому, как ожоги заживали прямо у него на глазах, заживая гораздо быстрее, чем это было естественно. «Петуния, он снова творит свои странности!» — заорал дядя Вернон, прежде чем открыть дверцу шкафа Гарри и грубо запихнуть его внутрь, прежде чем захлопнуть дверцу. «Оставайся там, урод!» Гарри молчал, когда услышал, как уходит его дядя, Гарри свел себя к тихим рыданиям, так как не хотел продолжать плакать вслух. Он посмотрел на свои руки, он был немного счастливее, когда заметил, что они больше не были обожжены, но боль от ожогов все еще была там. Он лежал на своем матрасе и рыдал в подушку, это был просто еще один день в его жизни. «Позови дверь, мальчик!» — крикнул дядя Вернон, когда на следующий день раздался звонок в дверь.Гарри поставил кофе дяди Вернона на стол, дядя уставился на него вместе с тетей Петунией, и Дадли, у которого была перевязана рука, тоже. Гарри не был уверен, почему Дадли обвиняет его в инциденте с кофе, в конце концов, это была вина Дадли. Гарри кивнул дяде, прежде чем пойти к двери, уклонившись от попытки Дадли подставить ему подножку, увернувшись от его ноги. Гарри подошел к двери, открыл ее и увидел женщину, ожидающую на пороге. Эта женщина была одета более странно, чем кто-либо, кого Гарри когда-либо видел, она была одета в черные туфли на высоком каблуке, длинное черное платье без рукавов вместе с черным корсетом и длинные черные перчатки без пальцев, которые тянулись от ее рук до самых плеч. У нее были ярко-красные губы, бледная кожа и длинные, вьющиеся черные волосы. Гарри должен был признаться себе, что она, вероятно, была одной из самых красивых женщин, которых он когда-либо видел, даже если она одевалась странно. Женщина моргнула и уставилась на него широко раскрытыми фиолетовыми глазами; казалось, ее взгляд впитывал его целиком, она задерживала свой взгляд на его глазах и лбу немного дольше обычного. «Привет», — тихо сказал Гарри. «Чем могу помочь?» — вежливо спросил он. «Ты...» — тихо заговорила женщина, а потом вдруг широко улыбнулась. «...Такой милый!» — взвизгнула она, прежде чем схватить его и притянуть к себе. Гарри замер, не совсем понимая, что происходит. Женщина немного отстранилась и опустилась на колени, прежде чем положить руки по обе стороны его лица. «Посмотри на себя, такой очаровательный», — проворковала она. «Дамы будут лебезить перед тобой, когда ты вырастешь, хм, я сделаю тебя своим новым ребенком». «Что?» Гарри моргнул. «Хочешь, чтобы я стала твоей новой мамой?» — искренне предложила она, улыбнувшись ему. «Новая...мама?» — в шоке повторил Гарри. «Ты можешь называть меня мамой, или мамочкой, или матерью, или... мамой!» Она широко улыбнулась. «Давай, говори, называй меня мамой». Она выжидающе посмотрела на него. «М...мама?» — повторил Гарри. «Ура!» — улыбнулась она, прежде чем снова обнять его. «Ты будешь моим маленьким засранцем!» — счастливо решила она. «Мальчик, кто там за дверью?!» — крикнул дядя Вернон из кухни, заставив Гарри вздрогнуть. «Извините», — сказала женщина, отстраняясь от Гарри, нахмурившись. «Я собираюсь поговорить с вашими... родственниками». Она ухмыльнулась, выглядя определенно зловеще. «О нет, ты не такой!» — внезапно раздался другой голос, и Гарри увидел, как появилась красивая женщина в черном платье, ее волосы были светлыми, а глаза голубыми. «Но Сисси», — заныла черноволосая женщина. «Они причинили боль моему ребенку». «Он не твой ребенок», — вздохнула блондинка. «Моя», — собственнически сказала черноволосая женщина, высунув язык другой женщине. «Мерлин, дай мне силы», — вздохнула блондинка, прежде чем посмотреть на Гарри. «Теперь ты Гарри Поттер?» — спросила она чуть более теплым голосом. «Эм... да, мисс», — кивнул Гарри. «Я Нарцисса, а эта сумасшедшая рядом со мной — Беллатриса», — начала объяснять блондинка. «Теперь я твоя мама!» — взволнованно сказала Беллатриса. «Нет, ты не такой», — раздраженно сказала Нарцисса как раз в тот момент, когда дядя Вернон ворвался в коридор. «Мальчик, что ты тут делаешь?!» — сердито потребовал он, прежде чем заметил Нарциссу и Беллатрису. «Кто ты, черт возьми?» Внезапно в руку Нарциссы скользнул тонкий кусок дерева, она щелкнула запястьем в направлении двери, и дверь захлопнулась, прежде чем запереться, заставив Гарри и его дядю посмотреть на нее с широко раскрытыми глазами, затем она щелкнула своей тростью в направлении дяди Вернона. Гарри наблюдал, как руки мужчины резко потянулись к его бокам, а его ноги столкнулись, его дядя стал жестким, как доска, прежде чем он упал и приземлился лицом вперед, хотя его лицо действительно приземлилось после его живота. «Какой отвратительный маггл», — Беллатриса посмотрела на него с отвращением в глазах. «Похоже, он съел другого маггла», — она фыркнула, прежде чем посмотреть на Гарри, и ее глаза расширились. «Что это?» — спросила она опасным голосом. «Что происходит?!» — вбежала тетя Петуния, услышав, как упал Вернон. Она увидела своего мужа на полу прежде, чем заметила двух женщин, которые были намного красивее ее, но у нее не было времени почувствовать ревность, так как она быстро заметила палку в руке Нарциссы. «Урод!» — испуганно закричала она. «Убирайся из моего дома! Убирайся! Я...» Она быстро затихла, поскольку испытала то же самое, что случилось с дядей Верноном, и в итоге упала лицом вперед, сломав нос при приземлении. «Мерзкое создание», — фыркнула Нарцисса, прежде чем взглянуть на Беллатрису, которая прищурилась, глядя на рубашку, которую носил Гарри. «Белла, что случилось?» — спросила она. «Чья это кровь?» — спросила Беллатриса медленным, но очень опасным голосом, указывая на пятно крови на плече рубашки Гарри. «Это... моё», — сглотнул Гарри, выглядя испуганным. Между женщиной с сердитым видом и женщиной, которая могла замораживать людей, он чувствовал, что имеет полное право бояться. «Кто заставил тебя истекать кровью?» — прошипела Беллатриса. «Это... это был дядя Вернон», — Гарри поморщился, ожидая, что его скоро избьют. «Ты имеешь в виду того жирного сала вон там?!» — потребовала Беллатриса, указывая на поверженное тело дяди Вернона, Гарри нерешительно кивнул. «Никому не позволено причинять тебе боль, никому!» — прорычала она, вставая и вытаскивая свою собственную палку, прежде чем начать двигаться к телу Вернона с убийственным намерением. «Белла, нет», — спокойно сказала Нарцисса, вставая перед ней. «Белла, да. Подвинься, Сисси», — нетерпеливо сказала Беллатрикс. «Нет, Белла, ты можешь напасть на магглов или забрать Гарри, ты не можешь сделать и то, и другое». «Хм», — Беллатрикс замолчала и задумалась на несколько секунд. «Нет, я почти уверена, что смогу сделать и то, и другое», — сказала она уверенным голосом. «Черт возьми, Белла, пожалуйста, просто используй свои навыки окклюменции, пока мы не получим опеку над Гарри?» — устало сказала Нарцисса. «Я разберусь с магглами и вызову DMLE, Гарри явно не в лучшем состоянии, особенно для мальчика, которому всего пять лет, не думаешь ли ты, что тебе лучше отвезти его к Энди как можно скорее?» — спросила она, наблюдая, как в глазах Беллатрисы разгорается война между местью и желанием заботиться о Гарри. «Ладно», — сказала она сквозь стиснутые зубы, прежде чем сделать спокойный вдох, она оставит магглов в покое, по крайней мере сейчас, всегда есть потом. Она обернулась и посмотрела на Гарри. «А теперь иди сюда, дорогой», — сказала она добрым голосом, протягивая руку Гарри. Она наблюдала, как мальчик посмотрел на нее и на всех остальных в коридоре, прежде чем он медленно подошел к ней и вложил свою руку в ее, заставив Беллатрису просиять. «Он выбрал меня, а не этих грязных магглов!» Она внутренне ликовала. «Не то чтобы я была удивлена, я бы выбрала бешеную собаку, а не этих животных из зоопарка, но все же... он выбрал меня!» «А теперь давай отвезем тебя в твой новый дом, может быть, позже мы сможем купить тебе палочку, как у меня», — сказала она, прежде чем они оба с хлопком исчезли из виду. Нарцисса тихонько вздохнула, прежде чем обернуться и посмотреть на двух застывших взрослых. Она собиралась что-то сказать, когда в коридор вразвалку вошел самый толстый мальчик, которого она когда-либо видела (по крайней мере, среди мальчиков этого возраста), его лицо и рот были покрыты шоколадом. «Мама, я все еще голоден!» — пожаловался он, пиная ногу матери. «Честно говоря, через много лет, когда я буду старой и буду на смертном одре, моим самым большим сожалением и разочарованием, вероятно, будет тот факт, что убивать вас незаконно». Она сказала взрослым магглам, прежде чем взмахнуть палочкой и отправить ребенка в глубокий сон. «Хотя, опять же, я уверена, что леди моего положения и мастерства может сойти с рук несколько вещей». Она злобно ухмыльнулась, когда кончик ее палочки начал светиться.