Вниз по Темзе

Социальные границы многогранны, и могут формироваться законами и воспитанием человека и общества. Они отличаются подвижностью и изменчивостью с течением жизни. Очень жаль. *** На серебряном подносе завтрак из тостов с фасолью и традиционного чая немедленно был подан на стол. Этот чай еще давно принес в дом Альберт, сказав тогда, что это подарок от графа Момутна, его приятеля. Чай, действительно, приятно ощущался на языке, но эти приторные ноты в нём портили весь аппетит, как только младший пытался сделать пару глотков. По крайней мере, так было раньше, пока тот не увидел, как Уильям спокойно пьет его на семейном застолье, отмечая приятное послевкусие. После этого напиток стал одним из самых жалованных Льюисом на застолье. Но его мысли прямо сейчас были далеко о каком-то чае, и уж тем более не в тостах. На удивление, даже не о брате перед ним, которому он посвящал весь трепет своей души. Он поднял свои алые глаза на рядом сидящего. Льюис знал, что предстоит тяжёлый разговор, но намекать на это - все равно что подталкивать себя к обрыву. Брат улыбнулся ему своей привычной благодарной улыбкой и предложил присесть. Льюис привычно отказался. ... После возвращения Шерлока рухнуло все то хрупкое хрустальное, что так пытался построить Льюис в их с братом отношениях. Он очень пытался быть всегда с ним, вплоть до делёжки единого вздоха, и да, действительно порой заходя на каплю дальше диктуемого обществом, тоненькой иголочкой по ниточке медленно пришивая себя к Уильяму на протяжении всей жизни. Очень хотелось думать, что ему это тоже нравилось. Казалось, что он все понимал, и давал свое мудрое молчаливое согласие. А потом падение с Темзы. Воспоминание следующих лет на огромное удивление дается с трудом. Умер бы Уильям так, Льюис бы возлюбил эту реку, называя ее саркофагом своего брата, не умер - возненавидел бы. Не умер. Льюис перелистывал блокнот с ежедневными делами и пытался понять, действительно ли это все сделал он? Может быть это розыгрыш, и по ночам вредители вклеивают к нему в ежедневник новые заполненные страницы, чтобы свести с ума? Совершенно хотелось убить и быть убитым все это время. А в особенности - когда Шерлок заявился к ним в особняк после ошеломляющей паузы. Без брата. Нет, точнее, что ещё хуже, с братом, как узналось позднее. С очень счастливым братом, который звал Шерлока жить вместе. Что-то пошло не так, и теперь мистер Холмс валяется не в канаве с перерезанной шеей, а лезет на его сокровище грязными ботинками. Теперь Льюису оставалось лишь забыть о поцелуях в щеку на ночь, которые совсем случайно сдвигались к губам, к поглаживаниям плеч Уильяма в процессе намыливания шелковистых прядей в ванне. Теперь опять нельзя. Теперь опять Шерлок, и теперь надолго. –Я не буду вас беспокоить, брат Плечо ощутило чужую теплую руку. Уильям почти насильно усадил своего драгоценного за стол, ставя перед ним свою чашку под вопросительный взгляд –Не стоило... –Шерлок обещал зайти именно к тебе. Прошу, не отказывайся от встречи. Ради меня. Тон становился всё мягче к концу фразы –..ладно?... Льюис взглянул в чужие глаза, и попал в жестокую ловушку. Отказать он уже не мог. ... За столом был точно третий лишний - об этом младший Мориарти думал всю продолжительность визита, не в силах прикоснуться ко свежеиспеченной еде на столе. Шерлок порой болтал невпопад, чтобы рассмешить глупостью Льюиса. "Лиаму" очень приглянулся этот ход, однако самому герою хотелось лишь выпить, дабы попытаться быть с этими недосягаемыми ни в одном смысле людьми на одной волне. Кекс с шоколадом, поданный на это чаепитие, так и остыл нетронутым, что только больше добивало и подбивало на короткие ответы своему нахальному собеседнику. Сегодня не день дурака, так почему он здесь? У этого должна быть причина, но если брат благословил это, значит нужно принять молча, или?.. "Он обещал зайти именно к тебе" –Брат, я принесу ещё чая! Голос позорно дрогнул, а в момент осознания того, что он сделает, мужчина едва не споткнулся о собственную ногу. Он хотел убить Шерлока? Поэтому так выжидающе смотрел на его лицо, которое последний час выглядело безнадежно глупо по мнению самого Льюиса. Во вторую чашку тонкой струёй полилась крисыная отрава, хранящаяся на кухне. Шерлок даже успеет дойти домой при такой дозе, но вот там-то обязательно умрет. И тогда, даже если брат на самом деле имел далеко не это в виду, и его воспалённое сознание все исказило, всегда можно обставить все так, будто у лучшего детектива случилась передозировка тяжёлыми наркотиками. Это было бы ужасное преступление с яркими следами. Сердце ударило в груди, дыхание сперлось в лёгких –Хей, Лу?... Перед Холмсом предстала картина маслом: юный Мориарти, согнувшись над столом в три погибели, стоял над чашкой, держа в воздухе уже давно пустой пузырек. Подкрасться к нему сзади не составило труда. Льюис, сверля немигающим взглядом чашку, выглядел самую малость странно и уязвленно. Миг - и мужчина встрепехнулся. Маленький стеклянный пузырек полетел прямиком в окно. Сердце учащало ритмы, отбивая польку –Прости, прости! Мужчина хотел было ланью метнуться через кухню, но на началах был схвачен детективом под талию. Пара успокаивающих похлопываний по голове заставили его панику поутихнуть, а стыдливый взгляд перевести на стол.Открытием стало то, что сейчас на нем, совсем рядом со смертельной кружкой чая, лежал букет нарциссов, связанный бичевкой. –Лиам очень любезно мне подсказал, что это твои любимые Пущей абсурдности ситуации явно не доставал только заигрывающий шепот на ухо с запахом табака. Шерлок любезно дополнил картину, и даже больше. Возможно мысленно тогда Шерлок благодарил свою удачу, когда смог без труда поцеловать не сопротивляющееся тело, находящиеся в полном смятении. Деталей этого поцелуя Льюис не запомнил. Только озорные глаза старшего брата, глядевшие на него после возвращения в гостиную прямо вот так: без чая, с детективом за спиной, и с позорно распухшими губами. Теперь все стало ясно. Его не забыли. ... Брат хотел усидеть на двух стульях, за что ему отдельный котел в аду. Льюис мысленно трижды постучал по дереву "Тьфу-тьфу-тьфу! Сплюнь поганый, сплюнь!" Шерлок теперь часто липнул к Льюису банным листом. Не так часто, как делал он это по отношению к брату. А Уильям и вовсе, казалось, хотел оставить их с Льюисом взаимоотношения на том же этапе. За последний месяц Льюиса, а точнее его бедра были тщательнейшим образом общупаны во всех углах особняка, а его спина была прижата ко всем стенам закоулков. Проклятый Шерлок. Порой хотелось рыдать, но причин не находилось. Он добровольно позволял себя целовать, получал внимание, получил брата (может и на половину). Вероятно, не придумали ещё слова для его рода обиды, или, быть может, он так напился счастья и любви, что от нее его начало воротить, аля несварение. И вот, стоя перед зеркалом в ванной он клялся себе улыбаться, замазывая проклятый синяк от засоса на шее. Вот Уильям бы так его никогда не поцеловал. Он бы нежно прикасался к губам, потом к шее, а потом... –Лу? В дверь ванной комнаты деликатно постучали три раза. Пришлось экстренно застегнуть рубашку. В процессе сего действия Льюис обнаружил что его член находился в полувозбужденном состоянии, даже почти не натягивая брюки –Занято! Прозвучало в ответ почти на автомате. Слова эти наглейше проигнорировались, а резная ручка повернулась. Уильям в своем новом костюме вошёл в комнату, целенаправленно приближаясь к своему брату под его очумелым взглядом. Ему пора бы привыкнуть, а не вести себя как смущенная студентка. –Мы хотели пригласить тебя на ночь –Мы? Хотели? Повторял он неловко, будто зачарованный, закрывая руками вставший орган –Я и Шерлок. Сегодня ночью. Если ты, конечно, готов. Мориарти подмигнул ему своим одним глазом, заставляя посмотреть на свое лицо ещё разок. И согласиться. ... Ночь было разумно решено провести в доме Мориарти, ведь только у их семьи в доме имелись кровати, подходящие для троицы взрослых мужчин. Срочные поручения с лёгкой руки Уильяма отдались всем посторонним, кто присутствовал в особняке. Льюис пытался читать в библиотеке пикантные сцены из книг, чтобы подготовить себя. Приготовления шли полным ходом. И вот она. Долгожданная луна взошла на небо, когда мужчины в восточной комнате сплелись телами на шелковых простынях.... Шерлок целовал щеки Льюиса, пока его брат расстёгивал ему пуговицы и ремень, оглаживал живот и чуть ниже. Эта ночь была пробной для их дорогого мальчика, поэтому все внимание негласно уделялось сугубо ему. Это заставляло краснеть и вздыхать. Заботливые братские руки все больше освобождали от одежды, а руки Шерлока набрасывались почти с когтями, будто зверь на добычу. Льюис слышал пару одергивающих шепотов "Шерли, тихо", когда тот слишком увлекался идеальной кожей. Младшему Мориарти хотелось зажмуриться. Меж поцелуями его опрокинули на мягкие подушки, раздвинули ноги шире, норовясь разделить отбирание девственности на двоих. Извращенство-сказал бы Льюис, если бы сейчас не вылизывал пальцы Шерлока. Уильям в свою очередь занял позицию куда интереснее - меж ног краснеющего мужчины. Его половой орган был обнажен и выставлен напоказ, а вскоре скрылся в чужой глотке. Стон, ещё стон. Тело само выгнулась в спине до хруста. Какая мерзость, нет!... Что-то было не так. Сквозь стоны и наворачивающиеся слезы, Льюис пытался вырваться от настойчивых любовников. Позорно резко оттолкнув от себя уважаемого брата, тот в неглиже побежал по пустому дому прямиком в свою родную комнату. "Что не так? Что, мать его, было не так для нашей нежной госпожи?" Внутренний голос кричал и стыдил. Льюис упал на кровать лицом в подушку. Следующие пять минут ему пришлось игнорировать непрерывный стук в дверь. Благо на этот раз он не забыл закрыть ее на замок. За окном его комнаты Шерлока провожал его любимый брат, закрывая за ним калитку. Он опять все сломал. Выберут не его, потому что он испугался. Проклятый Шерлок.