кто виноват?

Поселившись в этой комнатушке, не видевшей ремонта лет 10, если не больше, это было самое дешёвое съёмное жилье в этом районе. Выбор был невелик, будучи обычными бедными студентами. Паре пришлось мириться с самыми неблагоприятными условиями для проживания, но это было лучшее, что они могли тогда выбрать. Небольшая комната, пропитанная запахом сырости и гниющих обоев, вмещала старую деревянную кровать, потрепавшуюся временем. Совсем рядом стоял такой же старый шкаф, видимо, из такого же дерева, правда, угрожающе косился набок. Потому стоял очень близко к кровати и стене, вот только непонятно: это кровать удерживала шкаф от падения или шкаф был страховкой для кровати, что стояла на соплях. У другой стены было создано подобие кухни, но называть это кухней было бы оскорбительно. Эта зона была собрана из старого невысокого комода, покрытого какой-то грязной и замасленной скатертью; на нём разместили старую электроплиту с одной комфоркой, и рядышком устроился старенький электрический чайник. Сломанные, покосившиеся ящики открывались с трудом и в сопровождении противного скрипа, в них попрятали гору старой посуды, пользоваться которой было страшнее, чем техникой. Возле комода стоял потрепанный и уже пожелтевший холодильник. О его качествах стоило бы промолчать, но кошмарный запах, доносившийся оттуда каждый раз, как его открывали, говорил всё сам за себя. Потому приходилось питаться вне стен этого жилища, но это были очередные траты, упавшие на плечи студентов. Коморка была оборудована под ванную: там с трудом умещался жалкий душ, занимавший почти всю коморку, но каким-то образом умудрились поместить унитаз, которым жильцы предпочитали не пользоваться, но внимания заслуживает то, что в это место умудрились впихнуть навесную раковину, но про удобство никто даже не задумывался. Место было настолько отвратительное, что первые дни парни всячески пытались ограничивать своё пребывание там, убивая время на учёбе или подработках, каждый раз убеждая себя, что это временное решение. Что вот поднакопят и снимут что-то более подходящее для жизни. Но шли месяца, а ничего не менялось. Дошло до того, что начали привыкать к запахам и шуму, что создавало всё, до чего можно было прикоснуться. На фоне с этим появилось раздражение и ненависть к такой жизни, а впоследствии и друг к другу. Ссоры с каждым днём становились серьёзными и заслонили собой даже мысли о счастливом будущем вместе. Му Цин всё чаще замечал и ныл на то, что ничего не меняется, что поспешили они с мечтами о счастливом будущем. А Фэн Синь, воспринимавший это всё как упрёк, начинал злиться и совсем перестал думать о том, что говорит, кому говорит… И не раз замечал Му Цину то, что он сам тратит деньги и почти не вкладывается в общие накопления. На что Му Цин ничего не отвечал. Он злился, злился на Фэн Синя, что вряд ли поймёт, даже если объяснять ему всё по пальцам, и злился на себя, на такого себя, что боялся показаться на людях каким-то не таким. Но парни любили друг друга… или же уже терпели друг друга? Встретившись, будучи ещё старшеклассниками, они нашли друг в друге то, чего им так не хватало. И назвали это любовью, продолжали держаться рядом. Иногда Фэн Синю казалось, что самое страшное, что могло бы с ним случиться, это не встретить на себе взгляд его зелёных глаз. Эти глаза и были символом свободы Фэн Синя. Рядом с этим парнем он считал, что весь мир — это ничто. Было достаточно услышать его голос, чтобы знать, что для него нет ничего невозможного. Он раскрылся рядом с ним, понял, кто он на самом деле и что хочет от жизни. Любовь к нему позволила высвободиться из-под отцовской опеки, и теперь он хотел дать ему всё. Всё, что бы он только смог, чего попросил. И потому убивался на вечных подработках. Му Цин не стал скрывать от Фэн Синя то, что в его объятьях он чувствовал себя в безопасности. Безопасности и спокойствии, в которой так долго нуждался Цин. Мысли, что ты нужен ему, что он так сильно любит тебя, заставляют терпеть весь ужас, от которого так упорно пытаешься сбежать.