Что имеем, не храним

После того, как пришло полное понимание, чего же так мучительно не хватало всё это время, и эту простую истину вышло принять, Шастун оказался в маленьком личном аду, который он создал собственными руками. Арсений мерещился ему в каждом человеке вокруг, его голос слышался в совершенно неожиданные неподходящие моменты, даже в наушниках при съёмках Громкого вопроса. Он уже до жути задолбал весь коллектив, называя Арсом всех, кто оказывался рядом с ним, потом судорожно извиняясь и оправдываясь привычками, ведь в предложенный отпуск не уходил до упора, пока Стас не настоял и не подписал официальную бумагу о том, чтобы минимум неделю Шаста на студии никто не видел даже мельком. Только дома было ещё хуже, ведь там ждала в последнее время раздражённая до жути Ира, которая явно чувствовала, что муж снова ускользает от неё, притом в ту же сторону, что и раньше, и сделать она с этим ничего не может. Были попытки и позвонить, и написать, но результата не было никакого, и немалую часть дня Шастун стал проводить на балконе, за сутки выкуривая по две пачки сигарет, но легче от этого не было. Не покидало назойливое ощущение, что он где-то ошибся и, возможно, навсегда потерял лучшее, что было в его жизни, и виноват в этом сам. Можно было быть терпеливее, мягче, сдержаннее в каких-то моментах, проявлять чуть больше внимания, тогда всё было бы по-старому... Но всё ушло, ушло далеко и, может, безвозвратно. От осознания этой потери было почти физически больно, что-то отвратительно сжималось в груди, и от ощущения камня на шее не помогут никакие лекарства. Есть только одно средство, но стоит ли рассчитывать... И вот, когда иссякли все силы и терпение, когда Шаст уже был готов принять любой итог, только бы не сидеть на месте, лишь бы убежать куда-нибудь от себя самого, от собственной глупости, он на свой страх и риск пришёл к единственному человеку, который мог хоть что-то рассказать, равно как и добить с огромным удовольствием, постучал в дверь... И глазам своим не поверил, когда ему открыл тот, кого увидеть уже и не мечталось, и с почти испуганным видом отошёл назад. Вот и встретились... — Арс, привет... Можно зайти? Нам надо поговорить. — Ну что ж... Хорошо, проходи. Только разуйся, тут чистое всё. — не понимая, реальность это или сон, Арс пропустил незванного гостя и коротким жестом пригласил его пройти в гостиную, лучше поговорить на нейтральной территории. — Садись, я тебя слушаю. — Арс, я... Я хотел извиниться. Я знаю, я вёл себя как мудак, но никак не хотел творить всё это, я ведь ещё люблю тебя и... — И теперь женат, насколько я помню. И извиняться не стоит, всё давно прошло. — не солгав ни на толику, краем глаза Арс уловил неспешно входящего в комнату хозяина дома, и сразу постарался успокоить. — Серёж, не волнуйся, всё хорошо... Тут человек поговорить хочет. Это ненадолго, всё будет нормально. — Но послушать это всё я могу? Как-никак, тоже участвовал во многом. — и пока Матвиенко был непробиваемо спокоен, но в режиме боевой готовности, если вдруг хоть что-то пойдёт не так... — Конечно, я не возражаю. — а Шастуна и спрашивать никто не собирался, но в этот момент ему грех жаловаться, благодарить надо, что вообще впустили. — Итак, продолжим. — Да не женат я уже считай, Ира сама от меня ушла. Говорит не может быть с человеком, который постоянно думает не о ней, а о ком-то другом. — хотелось как-то глупо броситься на колени, но что-то подсказывало, что это будет перебором, да и толку с этого не будет. — Я понимаю, возможно, я во многом перегнул, но... — Возможно?! — и возмущению Сергея нет предела, естественно, от таких-то формулировок. — Серёж... — быстрым взглядом показывая, что не надо сбивать человека с мысли, Арс отвечал со всей возможной вежливостью и лаконичностью, как того и требовала ситуация. — Мне очень жаль, что у вас с Ирой так вышло, но ничего страшного. Уверен, ты полюбишь ещё кого-нибудь и, возможно, очень скоро. Но чем я могу помочь, я так и не понял. — Да не нужны мне другие, мне ты нужен! — на несколько секунд повышая голос, но вовремя себя одёргивая, Шаст был готов признаться в чём угодно, если это хоть чуть-чуть поможет, даже не слышал, не воспринимал, что и как ему говорят, пока было не до этого, только в последний момент взгляд уловил что-то постороннее, а осознание постучалось ещё позже. — Арсюш, пожалуйста, послушай, поверь: я в последнее время с ума схожу от того, что тебя нет рядом, я на стенку лезть готов. Я перестал спать, я вижу и слышу тебя везде, меня в отпуск отправили потому, что я всех вокруг именем твоим называл. Ты мне снишься, я каждую ночь вижу твои глаза, я так хочу, чтобы ты понял и... Погоди. Погоди, на столе это... Что за таблетки? Это твоё? Но что... — Я понимаю... И верю. Про таблетки забудь. Ну был несколько месяцев назад небольшой приступ, ничего серьёзного... — Ну да, ну да. Инфаркт с осложнениями это ж вообще ничего серьёзного, откуда бы, притом почему-то ровно после той дурацкой свадьбы. И то что стенокардия у тебя есть до сих пор и останется насовсем, и что от каждого перенапряжения тебя так сгибает... — Серёжа, не надо. Ему совершенно не обязательно это знать. — прекрасно понимая, что друг просто пытается максимально пристыдить действительно виноватого человека чистой правдой, Арс был слегка не согласен с такой политикой и начинал нервничать, но выпитые чуть раньше лекарства шли на пользу, всё удавалось держать под контролем и можно было сказать только правду, тихо и спокойно, без скандалов и обвинений, ровно так, как есть. — Антон, я понял всё, что ты хотел до меня донести. А теперь пожалуйста сам послушай внимательно. Я давно за всё тебя простил и всегда буду помнить о нашей любви, она навечно останется в моей душе одним из самых тёплых прекрасных воспоминаний... Но не больше. Первые пару месяцев я тоже выл волком, бился в истериках, не спал ночами, Серёжа не даст соврать. А потом смог понять и принять одну простейшую вещь. Ты сделал свой выбор. И да, ты выбрал не меня, но если я действительно любил тебя, то должен был отпустить. И я отпустил. Я до сих пор искренне желаю тебе счастья, это так. Но только не со мной. Всё пройдено, всё давно отболело и я не хочу больше думать об этом. Ты подарил мне бесценный опыт, показал все возможные грани и этапы отношений, от любви до ненависти, от верности до измены, от седьмого неба до глубин ада, и я благодарен тебе за это всей душой. Но теперь нам надо идти дальше, каждому своим путём. Я понимаю, как сейчас у тебя горит всё внутри, как я тебе необходим... Только ты мне больше не нужен. Пожалуйста, распорядись мудро своим отпуском, отдохни как следует и возвращайся к работе, это лучшее лекарство. А нам пора, у нас поезд через час. Больше без необходимости я не появлюсь в этом городе и скоро ты обо мне забудешь, вот увидишь. И да, вот... Возьми кольцо, что ты как-то мне дарил. Я знаю, ты любишь такие вещи гораздо больше, чем я. Я носил его столько лет в знак нашей любви... Но больше оно мне не нужно. Возьми и будь счастлив. Плавно снимая с пальца аккуратное серебряное кольцо, Арс протянул его обомлевшему Антону и был абсолютно уверен в своих словах. Он правда смог пережить эту любовь, от всех извинений и слов в душе ничего не дрогнуло ни на миг, было всё равно на все пылкие взгляды, да и в целом на его присутствие в этой комнате, в этом доме. — Арс, я... — крепко сжав в ладони кольцо, Шастун смутно осознавал, как по щекам покатились двумя тонкими ручейками слёзы, но прекрасно понял, что больше его никто не слушает, собственно, и не видят вовсе. — Серёж, так что ты там чудишь с посудой? Выкладывай давай ради бога и одевайся, время-то идёт, не очень хочется, знаешь ли, час на вокзале проторчать. — и правда не замечая больше никого лишнего, Арс спокойно поднялся и вернулся в спальню, чтобы переодеться, будто они опять вдвоём здесь и даже не заходил никто. Не сразу, но приходя к мысли, что он лишний здесь и лучше уйти, словно тень, Шаст поднялся, прошёл в коридор, не глядя, влез в кеды и, возможно, ненамеренно, с размаху захлопнул входную дверь, на негнущихся ногах спускаясь по ступенькам и не зная, что теперь делать и как жить дальше. Неужели всё это правда, неужели он так виноват и действительно чуть не убил того, кто любил его больше жизни, и его даже не ненавидят... Немыслимо, не бывает таких людей в жизни. И кто сможет заменить его, существует ли такой человек, да и будет ли в этом хоть какой-то смысл, или придётся дойти путь в одиночестве, каждый день сходя с ума и каждую ночь видя во сне эти нереальные синие глаза... — Арсюш, ну как ты? — тоже проходя в спальню и видя, как Арс слегка вздрогнул от громкого хлопка двери, Серёжа не мог не волноваться, но, подойдя ближе, увидел эту спокойную тёплую улыбку, ясный светлый взгляд и чуть слышно выдохнул, наконец всё закончилось, по крайней мере, эта сжигающая любовь, и хотя бы в этом плане бояться больше нечего. — Всё нормально... Не бойся, я в порядке. Даже хорошо, что он пришёл. Мы должны были объясниться. Пусть он теперь живёт своей жизнью, хорошей ли, плохой ли, не знаю, да и не нуждаюсь. А мы пойдём дальше, вперёд. И всё у нас будет, как надо, вот увидишь.