Больше ничего не будет, как прежде

...А может, нет его уже...

Ты слишком поздно поняла,

как он тебе необходим.

Ты поздно поняла, что с ним

Ты во сто крат сильней была...

Такая тяжесть на плечах,

что сердце сплющено в груди...

Нет тяжелее ничего,

но ты стерпи, но ты снеси.

Найди его! Найди его.

Прощенья у него проси.

Р. Рождественский, "О разлуке"

      Наверное, никогда на Мародёре ещё не было так тихо. Корабль бороздил гиперпространство, но на борту стояла просто гробовая, траурная тишина, разбавляемая лишь шумом двигателей. Кресло первого пилота впервые пустовало. В обычный день казалось бы, что его хозяин отошёл всего на минутку, и скоро вернётся, но сегодня... Оно будто осиротело.       Никто из находящихся на борту за последнее время так и не заговорил друг с другом. Все ещё приходили в себя, осмысливали произошедшее. Все пребывали в своём личном и общем горе.       Хантер отвлёкся от монитора компьютера и, потерев уставшие глаза пальцами, огляделся по сторонам. Эхо находился в кабине пилотов и следил за полётом, Врекер наверняка возился где-то в хвосте, поэтому вокруг сержант не заметил никого. Хантер устало вздохнул, поморщившись от резко стрельнувшей в раненый бок боли, и выключил монитор. Ему пора бы сделать перерыв. Только он собирался встать, как его обострённого слуха коснулся едва различимый всхлип.       Хантер поднялся на ноги и двинулся в направлении подозрительного звука, пока не приблизился к койкам. Когда он оказался в проходе между койками, кто-то всхлипнул снова, и сержант скосил взгляд в сторону. Только теперь он заметил, что на одной из коек кто-то лежит. В темноте корабля её выдавали лишь короткие белокурые волосы, так что Хантер сразу распознал Омегу. Она лежала спиной к проходу и близко к стене, свернувшись калачиком.       Только сейчас Хантер понял, на какой именно койке лежит девочка. Нижняя по левому борту. На ней обычно спал Тех.       Омега могла остаться в турельной установке, в своём личном пространстве, но она решила прийти именно сюда. От осознания этого к горлу сержанта подступил неприятный ком, и, сглотнув его, Хантер медленно опустился на одно колено, чтобы быть на уровне койки.       – Омега, – тихо окликнул сестру Хантер. Он мягко потряс её за плечо, но она лишь сильнее сжалась в комок. Тогда ему пришлось провести рукой по её лопатке, спустившись к спине. – Омега...       Она не отдёрнулась, не попросила оставить её одну, не стала прогонять. Ничего. Для эмоциональной в этом плане и темпераментной Омеги это было как минимум необычно. Она просто игнорировала Хантера и молчала, как будто мыслями была совсем не здесь, а очень, очень далеко. Если бы Хантер мог видеть её лицо, он бы узнал, что она лежала, тупо уставившись в стенку пустым, невидящим взглядом. Абсолютно потерянный, убитый горем ребёнок.        Хантер собирался ещё что-то сказать, чтобы привлечь её внимание, но вдруг осёкся. Он понимал, почему Омега так себя ведёт. Они только что потеряли одного из них, преданного друга и товарища, члена семьи, и для неё это стало сокрушительным ударом. Да что там – для них всех, но Омега переживает это тяжелее остальных. Это и понятно, ведь она ещё ребёнок, и привязанность и эмоциональность у неё развиты в разы сильнее, чем у братьев-солдат. Такая реакция для неё более чем нормальна. Поэтому Хантер понимает, что сейчас ей не полегчает от простых слов. Но ему так хотелось бы ей чем-то помочь... Ему очень не хотелось бы оставлять её сейчас одну. Но как к ней лучше подступиться, чтобы своими словами не сделать только хуже, не причинить ей ещё больше боли?..       Он поразмыслил и не нашёл подходящего ответа. Сдавшись, он лишь обречённо вздохнул и уже собирался оставить Омегу в покое, как внезапно услышал безжизненный, надломленный полушёпот:       – Я всё думаю о Техе. Я не могу поверить, что его... Его больше нет, – она старалась говорить ровно, но в конце концов голос предательски дрогнул.       Омега пошевелилась, и в полумраке корабля Хантер заметил, как она прижала что-то к груди. Что-то, что она держала всё это время в руках.       Хантер печально и с пониманием вздохнул:       – Да, я тоже...       Омега внезапно поднялась и села на койке. Она была маленького роста, поэтому не доставала головой до верхней полки. Она устремила на старшего брата покрасневший от слёз взгляд, который не смогла скрыть даже в полумраке корабля от его острого зрения.       Только сейчас он заметил, что она держит в руках разбитые очки Теха. Те самые, которые, не снимая, носил их падший брат. Которые Хемлок "великодушно" вернул им на Орд-Мантелле в качестве доказательства его смерти. Но что это было? Жест доброй воли, жестокая насмешка или просто корыстная попытка обмена? Хантер до сих пор не мог этого понять. Да, в общем-то, это уже неважно.       Гораздо важнее то, что сейчас они были в руках Омеги, как единственное, что осталось у них от Теха. Единственная вещь, связывающая их с ним. И напоминающая о его отважном и бескорыстном подвиге, сохранившем им всем жизни.       Хантер поднялся с колена и тоже сел на койку рядом с Омегой, пригнувшись, чтобы не стукнуться головой о верхнюю.       – Почему? Почему Тех так поступил? Почему не позволил помочь ему?       Для Хантера её полные боли и горя глаза, её осунувшийся плечи, её дрожащий от слёз голос были как нож в самое сердце. Он придвинулся к ней ближе и мягко приобнял её за плечи, притянув к себе. Омега отложила очки в сторону и покорно прильнула к нему.       – Он понимал, что времени очень мало, – с расстановкой, тщательно подбирая слова, ответил Хантер, нежно поглаживая девочку по голове, пропуская пальцы через короткие белокурые волосы. – Если бы он не предпринял план 99, никто из нас не выбрался бы оттуда. Мы все теперь в долгу перед ним, и никогда не забудем, что он для нас сделал.       Омега сильнее прижалась к Хантеру, спрятав лицо в его груди и вцепившись в него, словно в спасательный круг в этой пучине боли и отчаяния. Хантер почувствовал, что её плечи задрожали в такт беззвучному плачу.       Сержант плавно опустился на койку, утянув Омегу за собой, так как сидеть в таком положении было немного неудобно. Она сжалась в комок под его боком, зарывшись лицом в его грудь. Так они пролежали какое-то время, пока Омега не решила нарушить это гнетущее траурное молчание.       – Но а вдруг Тех не умер? – Омега немного отстранилась от Хантера, чтобы посмотреть на него. – Как можно было поверить Хемлоку, если мы даже не знаем до конца, что с ним случилось?       Она пристально вглядывалась в лицо старшего брата, будто искала ответы на мучившие её вопросы. В её глазах ещё теплился слабый огонёк надежды, поддерживаемый упрямым нежеланием принимать наихудший исход. Она до сих пор окончательно не приняла смерть Теха.       – Омега... – Начал Хантер, но дальнейшие слова будто встали поперёк горла тупым лезвием. Его голос впервые надорвался, когда он увидел её глаза.       Ах, как много надежды и наивности в этих больших карих глазах! И как больно рушить всё это и видеть, как буквально на миг загоревшийся взгляд становится холоднее льда.       Ужаснее всего на свете.       Просто невыносимо.       Удушающе.       – Ты же сама всё понимаешь, – сдавленно прошептал он.       Омега не то кивнула, не то упрямо помотала головой. Настолько противоречивы были чувства этого ребёнка.       – Мы всё же должны были вернуться на Эриаду, – приглушённо всхлипнула Омега, голос её по-прежнему дрожал. – Даже если он мёртв, мы должны забрать его тело. Мы же своих не бросаем! Мы не можем просто оставить его там! – Упорно твердила она, и с каждым словом её голос чуть ли не срывался на крик от отчаяния, глаза блестели он невысохших слёз.       До чего же она права, подумал Хантер, но к сожалению, не мог согласиться с ней. Очевидно, что как только они вернутся на Эриаду, их тут же схватят и кинут в тюрьму. Разве ради этого Тех пожертвовал собой? Разумеется, нет. Его жертва не будет напрасной только в том случае, если они не будут снова попадаться на глаза Империи и уберегут Омегу от Хемлока.       По крайней мере, таких убеждений придерживался весь отряд. Жизнь одного взамен на жизнь остальных. Так они жили с момента своего создания.       Вот только для Омеги её братья были больше, чем боевыми товарищами. Они были её семьёй.       – Ах, Омега, если бы это было так просто, – тяжело вздохнул Хантер, голос его тоже дрогнул, когда он мягко притянул Омегу обратно в свои объятия, зарывшись носом в её волосы. – Но мы не можем. У нас другой путь.       В конце концов что-то внутри Омеги окончательно сломалось, и она снова зашлась в негромких рыданиях, сдавленно шепча имя погибшего брата.       Тех... Тех...       Это добило Хантера окончательно. Он тоже не смог сдержать одинокую слезу, которая скатилась из уголка его глаза по щеке. Хантер слушал это, и сердце его обливалось кровью. Бедная девочка, разве ж можно так рвать себе душу? Хантер знал, что теперь никто не заменит Омеге Теха, но кто, как не он и остальные братья, должен быть сейчас рядом с ней?       – Поверь, мне тоже его не хватает, мне так же больно, как и тебе, – уверяет он девочку, продолжая гладить её по голове.       И тут Хантер не соврал. Второй по старшинству после него, практически его правая рука, безупречно надёжный и преданный, Тех был для сержанта не менее важен, чем кто-либо из отряда. Генетическое улучшение наделило Хантера обострёнными чувствами и качествами следопыта, но мало кто догадывался о том, что он чувствовал особую связь со всеми своими братьями. Джедаи назвали бы это Связью Силы, но всё же это было нечто другое. Это про смутные ощущения, которые Хантер улавливал, когда кто-то из его братьев был в беде или испытывал сильную боль. Это даже не было связано с банальными органами чувств, но укоренилось как-то подсознательно. Это было настолько незначительно, что Хантер научился отличать свои чувства от них, и эти слабые сигналы всегда безошибочно и мгновенно действовали на него.       Вот и на Эриаду Хантер хоть и не видел своего брата, но почувствовал, как ушла в пятки душа Теха, когда он сорвался с линии монорельса и повис на тросе. Тогда-то Хантер и понял, что угроза для его брата сейчас реальна как никогда. Чутьё, интуиция, инстинкты так и кричали, что трагедия неминуема. Какое-то время он слышал по комму его голос, а потом... Смутное ощущение решимости и смирения, прежде чем он услышал роковой выстрел. Трагедия свершилась.       У Хантера не было времени и возможности "прислушаться" к этому своему чутью позже, но когда он сидел у постели бессознательной Омеги на Орд-Мантелле, он окончательно понял, что жизнь Теха оборвалась. Он надеялся никогда не испытать этого, но всё же это ощущение невозможно спутать с чем-то другим. Он не стал говорить об этом Омеге, чтобы не расстраивать её ещё больше. Лучше пусть она сама успокоится и смирится со временем, чем он нанесёт и без того напуганному и шокированному ребёнку непоправимую травму.       – Мы можем лишь поблагодарить его за всё и жить с памятью о нём, – с благоговением сказал Хантер Омеге, продолжая утешать её.       Иногда нужно оставаться твёрдой и неприступной скалой, даже когда душа плачет навзрыд. Хантер должен быть сильным ради всех, кого они потеряли, чтобы больше не допустить этого. И ради этой маленькой девочки, так отчаянно ищущей спасения в нём.       Омега, немного помедлив, молча кивнула. Она немного успокоилась, её дыхание выровнялось, слёзы на глазах начали высыхать.       – Да, ты прав, – наконец тихо, слегка сиплым голосом ответила девочка. – Спасибо, Хантер, – напоследок выдохнула она, прежде чем закрыть глаза.       – Всегда, милая, – проворковал Хантер и нежно поцеловал её в макушку, позволяя ей устроиться поудобней и задремать. Ей ещё предстоит какое-то время справляться с горем, этот груз ещё долго будет лежать тяжёлым камнем на сердце каждого из них, но сейчас ей стало хоть немного легче. А значит, полегчало и Хантеру.       Одно он знал точно: ничто для них уже не будет, как прежде. Казалось, жизнь изменилась навсегда с того момента, как они покинули Камино, но сейчас она вновь пересекла точку невозврата. Мародёр нёс их через гиперпространство в пока неясное будущее. И кто знает, что их ждёт дальше...