Диагноз "Афродита"

      Она резко вскочила с койки и села, запутавшись ногами в одеяле. Стояла ужасная духота, хотя окно, защищенное решетками, ей позволяли держать открытым. Сердце бешено стучало в висках, горло пересохло, и Милена потянулась к небольшому прикроватному столику за стаканом. Большими глотками она осушила его и выдохнула. Что за сон ей снился? Ей казалось, она кричала там, за гранью сознания, пыталась что-то предотвратить, но не выдержала и проснулась. Сама себя разбудила. От этого сна ощущалась многовековая тяжесть в теле. Она так устала, что, отставив стакан обратно, упала на спину и уставилась в потолок, промаргивая сухость под веками.       В палате было тихо и темно: наверное, еще только часа два ночи. Девушка прикрыла глаза и начала дышать ровнее в попытке успокоиться окончательно. Постепенно сердце забилось в своем привычном ритме, а дремота завладела сознанием. Все хорошо, она все еще в клинике, все страшное позади, а сны — сублимация тревог мозгом. К утру она обо всем позабудет.       «Хочу домой», — ее первая мысль после пробуждения повторялась изо дня в день вот уже пять лет.       Бессознательная слезинка из уголка глаза быстро впиталась в белую наволочку, и Милена потянулась, разминая затекшие ото сна плечи и спину, перевернулась на бок и приоткрыла глаза.       — Вставай, к тебе посетитель, — ворвался в ее сознание голос медсестры — не очень приятной женщины, которая напрочь забывала о манерах, стоило ей обратиться к пациенту. — У тебя пять минут.       Милена приподнялась в постели, хмурясь, глядя через стекло изолированного бокса. Медсестры уже не было видно, и она, прикрыв глаза, наклонила голову вправо, а потом влево, разминаясь. Голова от дневного сна немного гудела, и до Милены не сразу дошло, что ей сказали.       «Посетитель?»       Милена усмехнулась и посмотрела в решетчатое окно, откуда скользил мягкий свет солнца. К ней давно не приходили посетители, если вообще не никогда. Неужели, родители о ней вспомнили? Совесть замучила? Да ну, вряд ли, столько лет прошло, и они ни разу не появились на пороге психдиспансера. Наверное, и забыли, что когда-то у них была дочь.       Что за неоправданные ожидания, стоило бы их затолкать куда подальше, чтобы не разочаровываться еще сильнее.       Она горько хмыкнула сама себе и встала с больничной койки, проходя в небольшую комнатку, оборудованную под ванную. Она умылась и почистила зубы для приличия — посетитель все-таки — расчесала длинные темно-русые волосы и закрепила их «крабиком» на затылке.       Небрежно заправив постель, она посмотрела на себя в зеркало и махнула рукой — сойдет. Больничная пижама никогда не будет выглядеть презентабельно. Медсестра вернулась через минуту и открыла палату, выпуская Милену. В коридоре стояла тишина, всех, как всегда, загнали в свои палаты, чтобы они не пересеклись с Миленой. Только проходя мимо угрюмых дверей палат она слышала звуки жизни за ними, только так она могла себя убедить, что мир вокруг действительно существует, а она в нем заперта, подобно бабочке в банке.       Тусклые лампы коридора отливали холодным зеленоватым светом, от которого становилось неуютно. Одна лампа под пыльным плафоном беспрерывно мигала, и Милена остановилась, глядя на нее. На сетчатке неприятно отразился ее силуэт, а от мигания замутило.       — Чего встала?       Медсестра кивнула идти вперед, и Милена снова двинулась дальше к концу коридора, справа в стене которого располагалась дверь на выход из отделения. Дальше по лестнице на этаж ниже можно было найти комнату для посетителей. Она напоминала допросную из фильмов — Милена здесь ни разу не была до этого. Когда она зашла, за столиком посреди комнаты сидел молодой мужчина. Милена остановилась на пороге и онемела, боясь сойти с места. Она молчала, в панике впившись в него взглядом. Зачем ее привели сюда, кто пустил этого незнакомца? Медперсонал совсем из ума выжил?       Мужчина, подняв на нее взгляд, побледнел и медленно поднялся на ноги. Он, высокий, одетый в помятую рубашку, сделал шаг к ней, запнулся о ножку стола и, громыхнув им по полу, чуть не упал, и Милена шарахнулась назад, больно ударившись спиной о дверь. Он замер и выставил перед собой руки.       — Здравствуй, Милена, — практически прошептал он и, дернув головой в сторону, прочистил горло, возвращая себе способность говорить нормально. — Не бойся, я не обижу тебя.       Милена, точно загнанный зверь, смотрела на него исподлобья и боялась дышать, чтобы за этим звуком не упустить ничего постороннего.       — Прошу, позволь объясниться, — он облизнул губы, и девушка заметила, как дрожали его руки. — Меня бы не пустили к тебе, если бы я представлял угрозу.       Медленно озвученные, с трудом подобранные, слова казались разумными, но тогда что с ним творилось?       Мужчина сделал еще шаг к ней и постарался мягко улыбнуться:       — Меня зовут Елисей. Ты ничего обо мне не знаешь…       На этих словах Милена пригляделась к нему, заметив глубокие ямочки на щеках. Отчего-то они показались ей знакомыми, однако у кого она могла такие видеть? Голову с неприятной болью пронзило видение вперемешку с тонким ультразвуком. Она надавила на висок, ухватываясь за образы из сна прошлой ночью. Эти ямочки отчетливо мелькнули на секунду и исчезли. Она испуганно посмотрела на гостя вновь.       — …Но я, кажется… — он нервно пробормотал что-то себе под нос и прикрыл лицо руками, с силой растерев. — Поэтому пришел забрать тебя отсюда.       Что он нес вообще? Милена мельком глянула себе за спину, надеясь, что санитарки вмешаются, но те оставались безмолвны за стеной.       — Я должна поверить вам? — не выдержав молчания, девушка прищурилась.       Он снился ей? Человек, что едва держался на ногах и опирался на стол с периодичностью раз в пять секунд. Это она так на него воздействовала?       — Если бы ты только помнила, — Елисей опустил взгляд, а потом указал на еще один стул за столом. — Присаживайся, мы не с того начали. Прости, я просто…       Как только он сам сел обратно, Милена опасливо прошла к указанному месту.       — Может, вам воды? — нахмурилась она. — Выглядите не очень хорошо.       — Нет, — он качнул головой. — Сначала мне нужно забрать тебя отсюда.       — Почему вы решили, что я пойду с вами? — с насмешкой изогнула она бровь, но насторожилась, прислушиваясь к ощущениям.       — Потому что другой вариант мы уже попробовали, — снова перешел в бубнеж он.       — Что? — не расслышала она.       — С минуты на минуту сюда приедет представитель компании «АрмФарм», чтобы заключить с тобой сделку. По договору ты будешь шпионить за мной и доносить им, — Елисей наконец успокоил мандраж и, превозмогая себя, посмотрел ей в глаза. — Тебе не оставят выбора, тебе придется пойти на это, чтобы выйти на свободу.       — Что за бред? — поморщилась Милена, складывая на груди руки, будто защищаясь от его маниакального взгляда и очень отдаленно улавливая узнаваемость ситуации.       Дежа вю? Не похоже.       Елисей с силой потер ладонью грудь в районе сердца сквозь ткань:       — Давай, если я прав, то после его визита вернусь, и ты решишь, что делать.       — А чем сделка с вами лучше, чем с ним?       Мужчина замолчал, кусая губы. Вид его становился все более потерянным. Девушка не ожидала от него никаких весомых аргументов. Что бы ни сказал, все прозвучит, как что-то безумное, ведь зачем она вообще кому-то сдалась?       — Ничем, — наконец прошептал он.       Милена опешила, всматриваясь в красивые карие глаза, обрамленные темными кругами недосыпа. Что-то не давало ей покоя. Они знакомы? Почему от него ощущалось беспокойство, направленное на нее? При всей своей статности он вызывал жалость, непривычную для девушки по отношению к мужчинам.       В любом случае, что она теряла? Оставаться навечно в стенах больницы или попытаться в случае чего сбежать из-под надзора? Но ее болезнь…       — А как я буду жить в обществе? И где? Вы ведь в курсе моей ситуации?       — Я все решу, — уверенно заявил он, и ему захотелось поверить.       Милена, замолчав, задумалась. А вдруг ее снова пытаются похитить? Вот прям на глазах у всех, из-под носа у благотворительной организации. Может, стоило бы связаться как-то с ними?       — И где гарантии?       — Я пришел сюда с открытым лицом и именем. Если поискать в интернете, то легко можно найти, кто я. Медперсонал знает, зачем я здесь. И мне незачем вредить близкому человеку. Я проделал слишком сложный путь, чтобы терять твое доверие, — Елисей умоляюще взглянул на нее. — Поехали домой, пожалуйста.       По телу побежали мурашки, а в груди заныло от странных, даже страшных, чувств, которым одновременно хотелось поддаться. Ее захлестнула усталость, похожая на ту, что она испытала ночью в кошмаре. Глаза защипало от горечи обиды, накопившейся за долгие годы. Девушка сглотнула ком в горле и все-таки нервно кивнула. Она очень хотела домой.       — Х-хорошо.