Другой Поттер

      Губы сами собой изогнулись в лёгкой улыбке: Хогвартс вызывал в душе щемящее чувство. Школа магии стала первым местом, которое Поттер посчитал своим домом. Здесь он впервые начал колдовать, обрёл друзей, пережил первую любовь и свои первые приключения. Столько всего он перенёс в этих стенах… И как бы ни хотелось отрицать, но Хогвартс занимал важное место в его воспоминаниях. Забавно. С него всё началось и на нём же закончилось.       Было непривычно сидеть под зелёно-серебряными знамёнами. Глаза Поттера машинально прошлись по учительскому столу, отмечая незнакомые лица. Не только Крауч с Лестрейндж сверкали своими физиономиями, но и ещё двое, которых он не знал. Жаль, но Хагрида нигде не было видно. Видать, Люциус Малфой не позволил полувеликану занять должность лесничего.       Трелони тоже не наблюдалось. Это хорошо, а то Поттер недолюбливал дамочку. С его-то везением она бы вновь напророчила ему скорую смерть. Смешно, но Филч присутствовал. Выглядел опрятнее, но привычно стрелял хмурым взглядом в учеников.       — Вы не поверите, что я услышал от гриффов, — послышался неподалёку шёпот. — В этом году будет проводиться Турнир.       — Какой Турнир? — звучит ещё один голос.       — Трёх школ. Проходить он будет в Хогвартсе.       — Круто, — ещё один голос. — А какие ещё школы будут участвовать?       — Скорее всего, Дурмстранг, — предположил кто-то. — Может, ещё русские или французы. Магических школ не так уж и мало. В каждой стране своя, пусть они и не такие прославленные и древние, как наша.       Поттер прифигел. Значит, временные рамки в этом мире изменены. У них Турнир проходил на четвёртом курсе.       У парня появилось дурное предчувствие. Он знал о своём таланте влипать в неприятности, и ему очень не хотелось вновь стать участником. Страха перед испытаниями и соперниками нет — за плечами был опыт и сила. Вот только его быстро раскусят и, логично, зададутся вопросом: как вчерашний сквиб смог колдовать? И закономерно Реддл проявит свой интерес. Здесь он хоть и повменяемее, но вот Пророчество никто не отменял.       Нет, но у судьбы ужасное чувство юмора. Даже в новом мире она подкладывает Поттеру «плюшки».       — Надо было сбегать и не приезжать сюда, — под нос себе проговорил парень. — Знал же, что всё не будет так просто.       Пока Поттер вёл диалог сам с собой, Малфой-старший произнёс речь — напомнил о правилах и сообщил о Турнире. Участие смогут принять совершеннолетние волшебники. Гости прибудут через две недели. Как и было в его мире — из Дурмстранга и Шармбатона.       «Интересно, кто вместо Крама и Делакур станут участниками?» — подумал Поттер, но тут же отбросил мысли. Возле его места замер Кровавый Барон — привидение Слизерина. Барон внимательно смотрел на него, словно видел то, что другим неведомо. Гарри не нравилось такое пристальное внимание. Вопросительно выгнув бровь, он одарил призрака холодным взглядом. Изумрудные глаза немного подсвечивались, но Поттер этого не видел, а вот Барон — да.       — Мистер… Поттер, — заминка перед фамилией. Было такое чувство, что призрак хотел назвать другую.       Оба играли в гляделки.       — Как вам на Слизерине? Я слышал, у вас сложные отношения с однокурсниками.       — Не знал, что вы интересуетесь людскими делами, — ушёл от ответа Поттер.       Барон внимательно смотрел.       — Некоторые вещи мне интересны. Особенно если эти вещи происходят на моём факультете. Тайны…       Поттер вздрогнул. Барон говорил странно, словно знал о нём правду. Но такого ведь не может быть? В этом теле он первый раз в Хогвартсе и ещё не успел накосячить.       — До скорой встречи, мистер… Поттер.       Призрак поплыл дальше вдоль стола.       — Барон редко с кем-то говорит, — прозвучал за спиной голосок Малфоя. — Интересно, чем ты его так заинтересовал. Неужели он лично решил посмотреть на первого сквиба на нашем факультете, — последняя фраза была произнесена едва слышно, чтобы услышали лишь они двое.       — Спроси у него при встрече, — ответил брюнет. — Уверен, с тобой он будет так же любезен, как и со мной.       — Не зарывайся, Поттер, — вздёрнул нос белобрысый. — Тебя терпят здесь лишь из-за уважения к декану. Сам ты — пустышка, которая ничего не стоит. Уясни своё место, если не хочешь проблем.       — А если хочу? — в тон старосте ответил он. — Что ты мне сделаешь, Малфой? Побежишь папочке жаловаться?       — Ты…       — Я, — такой же высокомерный тон.       Серые глаза прищурились. Малфой смотрел с подозрением, которое быстро сменилось на равнодушие.       — Пошли. Декан просил проводить тебя до гостиной и всё показать.       Поттеру не пришлось повторять дважды. Он решил не обострять конфликт. Ещё нужно отыгрывать мало что понимающего сквиба. Высокомерное обращение и подколки спишут на гриффиндорские гены от отца. Вроде Поттер и раньше цапался с Малфоем, хоть тот и оказывал тайное покровительство.       Дорогу до гостиной Слизерина он знал, а вот пароль — нет, вот и пришлось идти с Драко. Он как-то погрузился в свои мысли и пропустил момент, когда Большой зал опустел. Ученики начали расходиться по своим гостиным. Первокурсников уводили старосты.       Сомнительно, что кто-то из змеек сообщит ему пароль. Его недолюбливали на факультете, считая бесполезным. Среди слизеринцев ценилась не только чистота крови, но и связи, деньги и сила. У Поттера, по их мнению, не было ни первого, ни второго, ни третьего. Общаться с ним — тратить время впустую.       Они остановились у портрета мужчины в старинном камзоле с ножнами и мечом. Тот восседал в кресле и скучающим взглядом смотрел на прибывших.       — Чистая кровь, — назвал пароль Драко.       Портрет отъехал в сторону, пропуская шестикурсников.       Гарри бывал в гостиной Слизерина. Один раз, когда сам учился в Хогвартсе, а потом когда навещал сына. Альбус-Северус учился на змеином факультете.       Поттер признавал, что гостиная Слизерина ему нравилась куда больше гриффиндорской. Зелёный, серебряный и чёрный не резали глаза так, как красный с золотым. Радовал огромный камин, который обогревал большой зал и освещал его. Тусклые лампы на стенах погружали гостиную в уютный полумрак. Тут располагались мягкие кресла, пуфы и диваны, столики для игр в шахматы и не только. А главное — панорамное окно. Из него открывался шикарный вид на озеро. Иногда даже русалок и огромного кальмара можно было увидеть.       Главным преимуществом Слизерина были личные комнаты для каждого ученика. Некоторые по собственному желанию селились вдвоём. Но жить одному всё равно куда комфортнее, чем в толпе парней.       Он терпеть не мог неряшливости Рона. Тот хоть и был его другом, но совершенно не был приучен к быту. Его носки валялись по всей комнате, они находились даже в чемоданах других жильцов.       Невилл ужасно храпел. Первое время Поттер даже спать не мог. Потом привык как-то. И ещё у него была мерзкая жаба. Тревор лазил по всем кроватям, и можно было проснуться утром в его компании. И хорошо, если жаба ляжет на подушке, а не на твоей голове.       Дин обвешивал половину стен плакатами футбольных команд и знаменитых игроков. Даже мяч притащил в Хогвартс.       Вторую часть стен «украшал» знойными красотками Симус. Хорошо хоть маггловскими, а не магическими. Подросткам в переходном возрасте и так было сложно, а тут ещё такой соблазн. Поттер подозревал, что Симус не зря по часу закрывался в ванной комнате. Наверное, насмотрится на красоток, и давай распускать руки.       У слизеринцев на двери располагалась табличка с фамилией. Тоже удобно. Не нужно искать необходимую комнату и заглядывать во все двери.       Напоследок одарив Поттера высокомерным взглядом, Малфой удалился. Ну и правильно, пусть валит, от его кислой физиономии у Поттера портилось настроение.       Гарри вошёл в свою комнату. Это было небольшое помещение. Он оглядел кровать с балдахином, шкаф для одежды, стол со стулом для написания домашнего задания и несколько полок для книг. Там же находилась неприметная дверь в миниатюрную ванную. Привыкшим к роскоши чистокровным она казалась слишком скромной, но для непривередливых вполне подходила. Всё было лаконично и практично.       Чемодан уже доставили домовики, и Гарри стоял посреди комнаты. Поттер не стал запариваться и взмахом руки отправил одежду в шкаф, а пишущие принадлежности разложил по полочкам. Сомнительно, что за ним приставят домовиков для слежки. Он не настолько значимая фигура. Да и просто хотелось, наконец, выпустить магию, надоело себя сдерживать.       Рука коснулась волшебной палочки. Та, как и десять раз до этого, не отозвалась. Ни тепла, ни холода.       — Бесполезный кусок дерева, — выругался парень. — Но вопрос с палочкой нужно решать. Я не смогу колдовать просто рукой. Это заметят. Можно, конечно, имитировать, что я колдую палочкой, — размышлял вслух Поттер. — Только есть шанс проколоться. Флитвик внимательный, он заметит. Вот не мог Снейп меня самого оставить в Косом переулке, — бубнил он. — Ходил со мной чуть ли не за ручку, как с маленьким ребёнком. Мерзость.       Парень переоделся в пижаму и забрался в кровать. Сегодня день был насыщенным на события, и он подустал. Да и не любил Гарри трястись в поезде.       — А почему я должен просить у кого-то разрешение? Я могу аппарировать в Косой переулок и сам купить себе палочку, как раз и в банк зайду. Вот при первом посещении Хогсмида так и поступлю, — осенила Поттера мысль. — Я же надеюсь, что у меня есть разрешение на посещение деревни. Главное — отделаться от Герми. Я раньше как-то и не замечал, что она бывает такой приставучей. Прямо как мамочка. Бррр, — выругался брюнет.       Поттер привык просыпаться рано. Лёгкие упражнения, именуемые зарядкой, а затем душ. И вот спустя полчаса он свеж и собран. На столе обнаружился листок с расписанием. Предусмотрительно. Ученики сразу смогут взять с собой нужные вещи, а не возвращаться сюда после завтрака. На Гриффиндоре происходило именно так. Гриффиндорцы во время завтрака получали расписание, а потом бежали за книгами и не всегда успевали на первый урок.       — Хм, — хмыкнул Гарри, оценивая своё расписание. Он остался довольным.       Первым стояла история магии — целых два урока, затем обед, после него — травология и заклинания с Флитвиком. Потом свободное время.       — Хорошо, что сегодня нет зельеварения, защиты от тёмных сил и ритуалистики. Не хочу встречаться с Краучем, Снейпом и Лестрейндж.       К Краучу и Лестрейндж Поттер испытывал неприязнь. Это отголоски из его прошлого мира: те нанесли ему множество глубоких ран.       — Интересно, а что стало с Сириусом Блэком в этом мире? — сам у себя спросил Гарри. — Неужели он погиб вместе с Джеймсом Поттером? Или они не были друзьями. И кто крёстный отец Гарри Поттера?       Столько вопросов и ни одного ответа. Поттер перечитал все газеты, что смог найти, но так и не встретил упоминаний о Блэке и других мародерах.       Застегнув мантию, парень покинул свою комнату. Когда он спустился в гостиную, та была почти пуста. Лишь несколько старшекурсников позёвывали, да с книгой у камина сидела светловолосая девчонка.       Поттер весьма удивился последнему. Время было ранним, а слизеринка уже читает. Такое можно ожидать от рейвенкловцев с их тягой к знаниям, а не от слизеринки со стремлением к манипуляциям.       «Может, её тоже случайно занесло на этот факультет», — предположил Поттер.       Девушка подняла глаза на вошедшего Гарри, и их взгляды встретились. Синий с зелёным. На долю секунды маска безразличия отступила, уступая место любопытству и немому вопросу, но всё это длилось мгновение. Губы искривились в насмешке, а взгляд заледенел.       «Вот, значит, какая ты, Дафна Гринграсс», — про себя проговорил Поттер. Он видел фотографию этой девчонки у себя в дневнике. Правда, там у неё ещё были нарисованы рожки.       «Красивая», — не смог не признать Гарри. Гринграсс в самом деле была симпатичной. Бледная кожа, светлые, но не прямо белые волосы, синие глаза, маленький нос и слегка полноватые губы. Худенькая и достаточно высокая.       Взгляд скользнул ниже. Фигурка имелась. Там, где нужно, были выпуклости.       Поттер про себя выругался на реакцию тела. Мерлиновы подростковые гормоны. Ему вновь придётся это проходить.       Дафна первой не выдержала их взгляда и отвернулась. Было видно, что, несмотря на браваду, она смутилась. Ей стало неловко от слишком откровенного взгляда Поттера. Она даже позабыла, что вообще-то Поттер — её жених, тюфяк и рохля.       Гарри лишь хмыкнул и направился к выходу. Он чувствовал на спине прожигающий взгляд девушки.       — Добрый день, мистер Слизерин, — на автомате проговорил Поттер, а потом прикусил язык. Он расслабился. На портрете был изображен Салазар Слизерин собственной персоной, только об этом мало кто знал, а то и вообще никто из нынешних обитателей Хогвартса. Поттер об этом и сам узнал случайно. В прошлом мире он пришёл навестить сына и подзабыл, что нужен пароль, чтобы зайти внутрь, и, проторчав под насмешливым взглядом портрета десять минут, в запале выругался и сделал это на парселтанге. Так они и познакомились и потом переодически общались.       — Любопытно, очень любопытно, — проговорил мужчина. — Вам известно моё имя, юноша, — это было не вопросом, а признанием очевидного. — Но вы определённо не принадлежите к тому кругу лиц, которому я его называл.       Поттер лишь улыбнулся.       — У вас примечательный медальон на шее.       На шее у Основателя был тот же медальон, что Реддл превратил в крестраж, а потом его украл Регулус Блэк.       — И кто умеет смотреть, тот увидит.       Поттер не стал дожидаться ответа и ушёл. Вот пусть Слизерин помучается от любопытства.