Другой Поттер

      Флёр не могла сдержать смех. Сейчас они с Гарри вместе шли на обед в Большой зал — после того, как отделались от Скитер. Точнее, их спас Малфой. Услышав откровения Риты касаемо Уизли, директор Хогвартса прифигел. Он недолюбливал рыжую семейку и, узнав, что приёмный сын его лучшего друга влюблён в Джинни, не смог совладать с эмоциями.       — Значит, твоё сердце разбито, — смеялась Флёр. — Бедненький.       — Отстань, — отмахнулся Гарри. — Сдалась мне эта Уизли и все её братья. Будь она единственной женщиной в мире, я бы всё равно на неё не взглянул.       Флёр вновь захихикала.       — Я видела эту девочку. Она такая крикливая, — сморщила свой носик Делакур. — А ещё простушка. На неё может повестись только идиот.       — Приятно осознавать, что ты меня к ним не относишь.       Гарри тактично умолчал, что в своё время повелся и на Джинни. Повёлся, а потом развёлся.       — Я слишком высокого мнения о себе, чтобы общаться с идиотом и тратить своё драгоценное время на подобное.       Поттер хмыкнул. Высокомерие Флёр всегда было при ней.       — Мне скучно. Давай погуляем сегодня перед отбоем.       — Не могу. Лестрейндж назначила мне отработку. Придётся наслаждаться её обществом целую неделю.       — Нахалка, — хмыкнула Флёр. — Тогда погуляем на выходных. Ты уж постарайся до этого времени не получить новых отработок.       — Только ради вас, мисс Делакур, буду вести себя как примерный ученик, — шутливый тон.       — Позер, — фыркнула она и, чмокнув парня в щёку, ушла по своим делам.       — Никогда бы не подумал, что когда-то буду зажиматься с милашкой-Флёр.

***

      — Почему ты не сказал, что у тебя проблемы с волшебной палочкой? — сходу начал наезжать Снейп, стоило Гарри зайти в его кабинет.       — Вообще-то мне палочку отдали лишь за день до приезда в Хогвартс, — следует ответ.       — А почему сразу не подошёл ко мне здесь? Мы бы решили вопрос, и не пришлось бы выслушивать жалобы Оливандера, — не сдавался зельевар.       — Просто не сказал, — отмахнулся Поттер.       Снейп нахмурился. Взгляд тёмных глаз внимательно скользил по приёмному сыну. К счастью, в голову мужчина не лез, Гарри бы это почувствовал.       — Гарри, ты злишься на нас за что-то? — неожиданно заботливым тоном спросил зельевар. — Ты обижен, что мы заперли тебя в доме и не позволяли никуда выходить? Забрали волшебную палочку и не разрешали посещать лабораторию? Так ты должен понять меня и свою маму. Мы всё это делали ради твоего блага.       Поттер едва не рассмеялся. Слова Снейпа так походили на речи Альбуса Дамблдора. Тот тоже вечно прикрывался благом и знал, как для всех будет лучше.       — Благими намерениями вымощена дорога в ад, — всё же не смог сдержаться брюнет. — И сомневаюсь, что кому-то понравится быть в роли узника. Вы не только ограничили меня, но и приставили соглядатая в лице домовика.       Снейп ещё сильнее нахмурился.       — Мы волновались за тебя.       — Мне почти семнадцать лет, и я вправе сам распоряжаться своей жизнью.       Снейп закатил глаза и пробормотал себе под нос что-то о сложных подростках и переходном возрасте.       — Вот когда исполнится семнадцать, тогда и распоряжайся, а сейчас ты ещё несовершеннолетний.       — Поэтому меня даже в Косой переулок не отпускают одного? Словно я не обычный школьник, а какой-то преступник. Забавно.       — Не драматизируй. И вообще, ты раньше любил проводить время со мной. Всегда просился взять тебя, когда я шёл покупать ингредиенты для зелий.       — Так меня раньше преступником не выставляли.       — Ясно. Ты решил показать свой бунтарский нрав. Со мной это не сработает, можешь даже не стараться.       — Не очень-то и пытался, — хмыкнул Гарри. Он подыгрывал Снейпу, позволяя тому заблуждаться.       Через двадцать минут они уже стояли посреди лавки Оливандера, а сам мастер палочек вовсю суетился вокруг. Рядом потихоньку росла гора коробочек.       Гарри испытал дежавю. В первый раз побывав здесь, он так же долго подбирал свою палочку. На языке так и вертелось остановить Оливандера и попросить принести ту самую, с пером феникса, но он себя сдерживал. Если Оливандеру Поттер верил — мастер палочек не станет болтать лишнего, — то вот Снейп… Как бы Гарри ни пытался от него отделаться, ничего не выходило. Зельевар, словно клещ, впился в него и отказывался оставить одного.       — А вы интересный клиент, мистер Поттер, — с горящим взглядом проговорил мужчина.       Гора рядом всё увеличивалась и увеличивалась, а запал Оливандера становился сильнее. Поттер со Снейпом были мрачнее тучи. Первому надоело это представление. А второй уже сам понимал, что обрёк себя на несколько потерянных впустую часов. Плюс, болтовня Оливандера вызывала раздражение.       — Вы уверены, что здесь есть нужная палочка? — голосом, полным скепсиса, спросил зельевар.       — Конечно, — закивал мастер. — Из моего магазина ещё ни один клиент не ушёл без своей палочки. Где-то здесь есть она. Нужно лишь её найти.       — Я могу и сам купить палочку, — в который раз предложил Поттер. — Нет смысла охранять меня здесь. Уверен, мы здесь ещё надолго.       — У меня нет иных дел, — отмахнулся Снейп. Мужчина прислонился к стене и скучающе начал смотреть в окно, делая вид, что его здесь нет.       Горка всё продолжала расти и расти. Неожиданно Оливандер замер и внимательно посмотрел на парня.       — А что, если… — пробормотал себе под нос он и скрылся среди полок. Послышалось шуршание и недовольное бормотание.       Оливандер держал в руках одну коробочку. Крышка открылась, и Гарри увидел её — свою первую палочку. Из остролиста и пера феникса. Сестра палочки Тёмного лорда.       Пальцы с каким-то трепетом сжались вокруг неё. Почему-то у Поттера было сомнение, что старая палочка признает его. Но вот пальцы коснулись древка, и он почувствовал, как его окутало тепло. Дрожь по всему телу. Палочка признала его. Только вот Гарри чувствовал какое-то двоякое ощущение.       Палочка хоть и отозвалась на его магию, но в то же время показалась чужой. Или это он перестал воспринимать её как свою, или сама палочка чувствовала, что бузиновая заявила на него свои права. У них была особая связь, которую Гарри перенёс даже в этот мир. От этого с каждым днём всё сильнее разгоралось желание найти Дамблдора и отобрать у него бузиновую палочку.       — Интересно, очень интересно, — говорил себе под нос Оливандер.       Гарри проигнорировал слова мастера. Он дословно помнил его речь при их первой встрече. Да и не хотел он, чтобы история этой палочки раскрылась при Снейпе. Только вот у самого зельевара было другое мнение. Как оказалось, тот не любил чего-то не знать. И вообще тайны не любил. А Оливандер, этот тупица, не смог вовремя заткнуться.       — И что же такого интересного в этой палочке? — задал вопрос Северус, утратив скучающий вид.       — Я надеялся, что когда-то эта палочка обретёт своего хозяина, но не ожидал, что им станете именно вы, мистер Поттер, — тихо проговорил мастер.       Снейп ещё сильнее заинтересовался и, словно хищный зверь, подался вперёд, едва не обнюхивая древко.       — Я помню все свои проданные палочки, — продолжал вещать Оливандер, словно Снейп не прерывал его. — Обычно феникс даёт только одно перо, но тогда он дал два. Эта палочка — сестра палочки мистера Гонта, — тихий шёпот.       Гарри в тишине услышал, как Снейп сглотнул. Сам-то он уже слышал эту историю и не испытывал удивления.       — Вы уверены? — раздался напряжённый голос зельевара.       — Конечно. Фоукс — имя феникса, давшего два одинаковых пера для этих палочек.       Мастер забрал палочку и спрятал её обратно в коробку, упаковывая в обёрточную бумагу, после чего протянул парню.       — Она выбрала своего хозяина. Надеюсь, она сможет сослужить вам верную службу.       Последние слова мужчины были странными. А где высокопарные речи о великих делах?       — Я надеюсь, дальше этой комнаты информация не выйдет? — в голосе Снейпа прозвучала угроза.       Оливандер лишь улыбнулся краешком губ и согласно склонил голову.       Снейп расплатился за палочку и покинул душное помещение. Гарри направился следом, но его остановила рука на предплечье.       Оливандер смотрел на Поттера немигающими взглядом, словно пытался заглянуть в самую душу.       — Эта палочка выбрала вас, но вы не выбрали её, — шёпот. — Вы уже связаны с какой-то палочкой. У вас сильная связь. Я это чувствую. Она принадлежит вам, а вы — ей. Такое единство бывает очень редко. И оно закреплено не только магией, но и кровью. Мой вам совет: найдите вашу палочку. Только с ней вы сможете стать по-настоящему великим. Она будет слушаться вас, но не более того.       Поттер лишь кивнул. Он понял, о чём говорит мастер.       — Я надеюсь когда-то увидеть вашу настоящую спутницу. Такая связь… Редкость, большая редкость.       Гарри вновь кивнул. Если найдёт бузиновую, то покажет Оливандеру. Ему и самому было интересно узнать то, что мастер палочек скажет о Жезле Смерти.       В Хогвартс они возвращались в полном молчании. Снейп был задумчив и хмур. Сам же Гарри не спешил начинать разговор. Да ему и не было что говорить.       — Никто не должен знать о том, что сказал Оливандер, — наконец проговорил Снейп. — Ты же сам понимаешь, что привлекать внимание милорда не стоит. Оно может привести к тяжёлым последствиям.       — Конечно, — согласился Поттер. Он не собирался болтать.       — И под словом «никому» я подразумеваю никому. Ни Гермионе, ни Драко или даже Лили. Пусть об этом будем знать лишь мы вдвоём, — словно маленькому ребёнку, объяснял зельевар.       — Я никому не буду говорить, — хмыкнул Гарри. — Я же не идиот.       — Вот и хорошо, — кивнул Снейп. Он по-прежнему был напряжён. — А сейчас иди. Мне нужно закончить зелье. Ах да, миссис Лестрейндж милостиво разрешила перенести вашу отработку на следующую неделю и сократить её до двух дней. Твои прегрешения были не столь велики, и так как ты чемпион, тебе нужно готовиться к первому туру, — насмешка. — Люциус смог объяснить Беллатрисе этот важный факт.       Покидая кабинет декана, Поттер про себя посмеивался. Он даже представить не мог, что от отработки его будут отмазывать Снейп с Малфоем. Хотелось бы увидеть эту картину своими глазами, но увы.       — И всё же у Судьбы странное чувство юмора, — тихий голос. — Я — приёмный сын Снейпа. А Люциус Малфой мне покровительствует. Да даже в страшном сне мне подобное не могло бы присниться…