Другой Поттер

      Гарри не знал, чего стоит ожидать от отработки с Лестрейндж. Вроде мозги у этой дамочки имелись, и Круциатусами она раскидываться не спешила. Да, Поттера она недолюбливала — это однозначно. Хотя можно по пальцам одной руки пересчитать тех «счастливчиков», которые удостаивались милости Лестрейндж. Она со всеми вела себя вызывающе и высокомерно, всех награждала колкими высказываниями и периодическими отработками. И урока не проходило, чтобы кто-то из львят не получал наказания.       Подобная участь настигала и воронов с барсуками, пусть и не так регулярно. У змеек залёты случались редко, но бывали. Вот только Лестрейндж редко сама контролировала отработки, обычно делегировала их Филчу. Здесь же Гарри заслужил особое отношение и до сих пор не знал, радоваться этому или печалиться.       Лестрейндж вызывала в нём раздражение. Свою ярость и желание убить Гарри смог пересилить и убедил себя, что эта Лестрейндж ни в чём перед ним пока не провинилась. Вот если встанет на его пути, тогда рука Поттера не дрогнет. Он вообще заметил в себе садистские наклонности в последнее время. Бурная фантазия в совокупности с подростковыми гормонами — опасная смесь.       Женщина была в кабинете. Из-за приоткрытой двери слышался её голос, а ещё голос Крауча.       Поттер замедлил шаг и прислушался.       — Барти, мы оба знаем, зачем милорд отправил нас в Хогвартс, — говорила Лестрейндж. — И уж поверь, я не посмею нарушить приказ. И нет, поблажек Поттеру я давать не буду. Да-да, он чемпион и подобная чушь, но это не значит, что ему всё позволено.       — Беллатриса, ты неисправима. Мальчишке и так сложно, а ты продолжаешь его третировать. Прояви сострадание хоть немного. В конце концов, вы же родственники.       Послышалось презрительное фырканье.       — Почти все чистокровные маги в родственных отношениях друг с другом, — звучит ответ. — И вообще, с каких это пор ты стал давить на жалость, Барти? Неужели Снейп с Малфоем и тебе промыли мозги, и ты воспылал любовью к бедненькому Поттеру? Ладно Снейп, тот едва ли не целует ноги своей магглокровки и готов подтирать слюнки за её сыночком, но Малфой-то?.. Удивляюсь тупости Люциуса. Носится с Поттером, как с писаной торбой. Прикрывает все шалости и покровительствует. Уж я-то знаю, что этот мальчишка не примерный ученик, а малолетний хулиган. А теперь ещё и ты записался в защитники. Вот не пойму, что вы все находите в этом жалком сквибе? Он же ничтожество.       — Поттер — ребёнок. И ты на него наговариваешь. Приписываешь то, чего он не делал.       — Ой, только не начинай читать мне нотации, — фырканье. — Мне хватает Малфоя с его поучениями. Нашлись защитники убогих.       — Признай, что ты просто ревнуешь, — торжественно заявил Крауч. — Ревнуешь, что милорд уделяет Гарри Поттеру особое внимание.       — Пф. Вот ещё! Ревновать к жалкому сквибу? Да он даже мантию милорда целовать не достоин.       — И всё же ревнуешь, — продолжал мужчина. — Поэтому и вымещаешь на нём свою злобу.       — Всё, ты мне надоел, Крауч. Проваливай из моего кабинета, пока я не прокляла тебя. А то так прокляну, что даже Снейп не расколдует.       — Злая ты, Беллатриса. Как только Лестрейндж тебя терпит?       Послышались шаги, и Гарри немного отошёл от двери. На лице — маска невозмутимости. Крауч не должен был понять, что он услышал их разговор.       — Мистер Поттер, — проговорил Барти, окидывая шестикурсника внимательным взглядом. — Полагаю, вы на отработку, — это не было вопросом.       — Да, — всё же ответил Гарри.       — Сочувствую, — хмыкнул мужчина и, больше не обращая внимания на слизеринца, отправился дальше по коридору.       Гарри же толкнул дверь и зашёл в кабинет ЗОТИ. Стучать он не стал, поскольку дверь была приоткрыта и как раз настало время отработки.       Лестрейндж окинула парня внимательным взглядом. Её губы скривились в ухмылке, не предвещающей «жертве» ничего хорошего.       — Мистер По-о-оттер, — протянула Беллатриса с насмешкой. — Наша новая знаменитость.       Гарри проигнорировал выпад. Не стоит поддаваться этой нахалке и давать поводы придраться. Та, видимо, поняла, что зацепить парня не получилось, и сменила гнев на милость.       — На последней парте лежат открытая на нужной странице книга и написанные третьекурсниками эссе. Займитесь их сортировкой и проверкой. Полагаю, вашего скудного умишки хватит на то, чтобы выполнить эту задачу.       Гарри не стал отвечать. Он отправился к указанному месту и, усевшись поудобнее, приступил к ознакомлению. Парень едва смог скрыть своё удивление. Драконы. В книге говорилось о драконах, об их сильных и слабых сторонах. О том, как обезвредить магическое животное. Какие заклинания эффективны, а какие — не очень.       «А Лестрейндж не так проста», — про себя отметил Поттер. Дамочка знала, какое испытание ждёт чемпионов в первом туре, и своеобразным образом решила просветить Гарри. Подсунула книгу и десяток эссе. Тут даже последний идиот запомнит нужный материал.       Два часа прошли быстро. Поттер методично проверял работы, делая пометки внизу. Стопка пергаментов постепенно росла, а в глазах рябило от каракулей учеников. Наконец, последний пергамент был отложен, и Гарри смог размять затёкшую шею и спину. Он более двух часов просидел в одном положении. Тело не привыкло к такому и всячески сигнализировало об этом.       — Я закончил, — оповестил Гарри.       Лестрейндж оторвалась от своего занятия и внимательным взглядом окинула ровные стопки пергаментов.       — Поттер, вам удалось узнать о драконах много полезного? — неожиданно прозвучал вопрос. — Смею надеяться, вы поняли, что простенькими заклинаниями дракона не одолеть. Их кожа невосприимчива к магии. Уязвимое место — глаза.       — Я прочёл об этом, — следует ответ.       — Хорошо, очень хорошо, — кивает Лестрейндж. — На сегодня вы свободны. Жду вас через неделю в это же время.       — Через неделю? — удивился Гарри.       — Да. Вам нужно время для переваривания информации, — насмешка.

***

      Гарри позволил своим рукам нагло ощупывать тело Делакур. Впрочем, та была только за. Флёр теснее прижималась к нему, выгибаясь и постанывая, чем ещё сильнее распаляла желание Поттера. С каждой секундой ласки становились всё откровеннее, а возбуждение нарастало. Сил сдерживаться не было: оба жаждали продолжения…       Пик… Пик… Пик…       Трель будильника звучала всё громче и громче.       — Блядь, — простонал Поттер, распахивая глаза. Он тяжело дышал. Сон был таким детальным и реалистичным, что Гарри не сразу смог сориентироваться в пространстве. Он в своей комнате, в подземельях, а не в Выручай-комнате. И рядом уж точно нет Флёр Делакур.       — Блядь… — во второй раз повторил Поттер и начал выбираться из постели. Хорошо, что слизеринцы живут поодиночке. Никто не увидит его затруднительного положения, а ещё нет очереди в душ.       — Если так продолжится и дальше, то я окончательно свихнусь, — простонал брюнет. — Третья ночь подряд. Это какое-то издевательство.       И лишь спустя полчаса Поттер смог покинуть комнату. Завтрак давно закончился, ученики разошлись по своим делам. Почти все старшекурсники отправились в Хогсмид, поскольку сегодня был первый в этом году поход. Гарри тоже решил отправиться в деревню. Только вот он не собирался ходить по магазинам — у него были другие планы.       В гостиной практически никого не было. Несколько младшекурсников и пара зазевавшихся старших. Никто особо не обратил внимания на Поттера.       Гарри торопливо шёл по коридорам, то тут, то там натыкаясь на парочки, шедшие в Хогсмид. К счастью, Гермионы на пути не встретилось, и он без препятствий покинул замок. В противном случае девушка бы не оставила его одного. Она присосалась бы и пошла хвостом.       Поттер знал несколько закоулков в Хогсмиде, откуда можно незаметно аппарировать. Мантия и накинутый капюшон скрывали его от любопытных взглядов.       В памяти всплыла нужная информация. Хлопок, и вот Поттер появляется на специальной площадке неподалёку от Гринготтса. В прошлом мире он делал это тысячи раз, поэтому всё прошло без происшествий. Это тело не привыкло к таким нагрузкам и слегка подрагивало. Пришлось на несколько минут замереть и делать дыхательные упражнения. К горлу подступила тошнота, но ненадолго. Требовалась практика.       Через пять минут Поттер открыл глаза. Мир впереди перестал вертеться. Убедившись, что за ним никто не наблюдает, он двинулся к мраморному зданию, возвышающемуся над другими магазинчиками.       Гринготтс был таким же, каким Поттер его и запомнил. Всё тот же мрамор, золото и недоброжелательные лица гоблинов.       В прошлом мире у Гарри сложились вполне нормальные отношения с гоблинами. Не дружеские, но сносные. Они не стали припоминать ему старые грешки, посчитав, что тот оказал им услугу, окончательно упокоив Тёмного лорда и многих его последователей. Гоблины смогли положить свои загребущие лапы на золотишко Лестрейнджей, Розье, Эйвори и других, у кого не осталось живых представителей. Он даже смог найти общий язык с поверенным рода Поттеров. Правда, к тому времени в хранилищах мало что осталось. То, что не растранжирил Джеймс, взяли на общее дело Дамблдор и семья Уизли.       Гарри достались крохи от когда-то солидного состояния. Сейчас он намеревался это исправить. Бедствовать не хотелось, как и горбатиться за копейки. Плюс, хотелось независимости от Лили и Снейпа. Просить у них деньги — это как-то странно. Пусть внешне он и шестнадцатилетний пацан, но внутри — состоявшийся мужчина.       В банке было многолюдно. На дворе не гремела война, поэтому волшебники без опаски прогуливались по Косому переулку, решая свои дела. К тому же на количество народа повлиял выходной день с хорошей погодой.       Гарри подошёл к свободному гоблину.       — Добрый день, — проявил вежливость.       Гоблин в ответ оскалился. Типа, ответное приветствие в его манере.       — Я бы хотел встретиться с поверенным Поттеров, — решительно заявил Гарри.       Гоблин окинул парня внимательным взглядом. Он не мог заглянуть под капюшон, который Поттер в целях конспирации так и не снял.       — Ваше имя? — наконец спросил служащий банка.       — Гарри Поттер, — представился парень и невзначай поправил мантию, позволив Кольцу Наследника сверкнуть под лучами магических светильников.       Взгляд гоблина цепко осмотрел драгоценность, отмечая её подлинность. Кольцо Наследника Поттеров мог надеть лишь носитель крови этого рода, признанный Магией. Другого бы перстень не признал, а то и навредил бы.       Гоблин коснулся каких-то кристаллов на своём столе. Те вспыхнули разными цветами, и лишь после этого гоблин вернул свой взгляд к парню.       — Следуйте за мной, мистер Поттер.       Вслед за гоблином Поттер пошёл по знакомому коридору к не менее знакомой двери. Он бывал здесь не раз. Сам бы мог найти дорогу, но глупо показывать свою осведомлённость.       Когтистая конечность коснулась позолоченной двери, и та с лёгким щелчком открылась.       — Вас уже ждут, — оповещает сопровождающий.       Поттера не пришлось уговаривать дважды. Он шагнул в кабинет.       За массивным столом сидел пожилой гоблин. О его возрасте говорил цвет кожи. Чем старше гоблин, тем она темнее. Такие же тёмные глаза цепко смотрели на вошедшего.       Позади послышался щелчок закрывающейся двери. Теперь никто посторонний не увидит и не услышит того, что здесь происходит.       Гарри скинул капюшон и учтиво кивнул поверенному. Тот отзеркалил приветствие.       Поттер уселся в предложенное кресло и отказался от чая.       — Я бы хотел узнать, как обстоят дела с наследством моего рода, — сходу заявил Поттер. — А также увидеть брачный договор между мной и Дафной Гринграсс.       Он решил не тянуть кота за одно место, а сразу перейти к делу. Времени было мало, и скоро его отсутствие в Хогвартсе могут заметить. Следовало поторопиться.       Поверенный внимательно на него посмотрел.       — Миссис Снейп является вашим магическим представителем до совершеннолетия. Я каждый год отсылаю ей отчёт касаемо ситуации с малым сейфом, который выделяется каждому Поттеру на его одиннадцатилетние. Счёт каждый год пополняется на две сотни галлеонов вплоть до достижения вами семнадцатилетия. Этими деньгами вы можете распоряжаться на своё усмотрение. Доступ к основным активам и сейфам рода вы можете получить лишь после совершеннолетия и лишь в том случае, если Кольцо Главы вас признает. Ваш дедушка оставил чёткие указания и прописал всё в завещании. Копия договора была передана вашей матушке. Миссис Снейп неоднократно посещала наш банк и консультировалась об этом договоре, — оповестил гоблин.       Поттер быстро понял, что дед обезопасил наследство от посторонних. Лили Эванс не имела доступа к деньгам и другим ценностям, лишь к школьному сейфу и остаткам наследства Джеймса. Сам Гарри до совершеннолетия тоже не мог на что-то рассчитывать. Если окажется достойным, то получит наследство, а если нет — так нет. Дед жёстко обошёлся с потомком единственного сына. И плевать ему было на условности. Мёртвым вообще на всё плевать.       — Я могу получить копию договора себе? — спросил Гарри. — И выписки со школьного счёта? Или без магического представителя я не могу этого сделать?       Гоблин внимательно на него посмотрел. Казалось, тёмные глаза заглядывали в самую душу, высматривая всю подноготную. И словно что-то там увидев, гоблин оскалился.       — Вы можете получить желаемое, и уведомлять вашу матушку наш банк не обязан. Если она запросит выписки касаемо трат, то мы их предоставим, — пауза. — Миссис Снейп не была введена в род Поттеров. Её брак с Джеймсом Поттером был министерским и не имел магической силы. Вас же Чарльз Поттер признал как своего внука. Ограничил в правах, но оставил возможность претендовать на наследство. Вы являетесь Поттером по крови и магии.       Со слов гоблина выходит, что Лили вроде и его опекун, но вроде и всей полноты власти не имеет. Хотят — сообщают ей, а хотят — нет. Если та сама не спросит, то и не сообщат. Это как с домовиком. Если он захочет, то так ответит на слова хозяина, что тот ничего не поймёт. Ушлые типчики, эти гоблины. С ними нужно держать ухо востро.       Спустя десять минут перед Поттером лежала небольшая папка. Копии выписок за все шестнадцать лет и брачный договор. Изучать их Гарри собирался наедине.       — Позволю добавить, что брачный договор составлял ваш дед, и он был настроен исключить любые возможности его расторжения, — неожиданно проговорил гоблин. — Лорд Поттер был очень недоволен своим единственным сыном и его выбором супруги. Он опасался, что ваша матушка позволит вам жениться на «неподходящей» девушке, и кровь ослабнет. Наследие уснёт, а деньги достанутся недостойным.       Поттер лишь кивнул. Теперь он яснее понимал мотивы деда. Понимал, но не принимал. Чарльз не хотел, чтобы на деньги Поттеров позарилась Лили, Снейп, а там, гляди, и Реддл. Ведь желая сохранить жизнь сыну, Лили могла отдать Тому все деньги Поттеров, дабы умаслить того. Отчаявшаяся мать на многое способна. А Чарльз был тем ещё жадиной. Отдавать свои капиталы людям, с которыми они воевали и из-за которых погиб единственный сын… Лучше уж отдать всё своим внукам, которые кровно связаны с Гринграссами. Это нейтральный род. Во время противостояния он не поддерживал ни одну из сторон. Отчаянный шаг, но не лишённый разумности.