Starlight

             — Хонджун? Я войду? — короткая фраза после осторожного стука в дверь.              — Хва? Зачем спрашиваешь, тебе можно всё и всегда, — сказал Хонджун, открывая дверь любимому.              — Прости, привычка с детства, да и я не хотел тебе помешать, — смущённо говорил Сонхва.              — Глупышка, иди ко мне, — подозвал Хонджун, раскрывая руки для объятий.              — Перестань, ты меня смущаешь, — Сонхва уткнулся носом в шею Джуна и говорил тихо.              — А мне нравится видеть твои красные уши, — усмехнулся Хонджун, нежно поцеловав Хва в лоб. — Какой ты у меня красивый, я не могу...              — Ты невыносим, — шутил Хва, смотря прямо в глаза Хонджуну. В них он видел целую вселенную, безграничную любовь и нежность. — Я слышал, ты напевал что-то. Новая песня?              — Да. Но я не дам тебе её послушать, — хитрил Хонджун, садясь за свой рабочий стол.              — Почему? — Сонхва сел на колени к парню, обнимая его.              — Она не готова, а ещё это небольшой сюрприз для тебя, поэтому ты услышишь её позже, — Хонджун аккуратно убрал волосы Хва, которые лезли в его глаза.              — Ну и ладно, — обиженно надув губы, Сонхва показательно отвернулся.              — Ну, не обижайся, Звёздочка, ты обязательно её услышишь. Даже когда я стану популярным, я буду исполнять её только для тебя, слышишь? Даже если на стадионе будет несколько тысяч людей, я буду смотреть только на тебя.              — Обещай, что ты исполнишь её для меня, — говорил Сонхва, выставив вперёд мизинец.              — Обещаю, моя Звёздочка, — ответил Хонджун, сплетя вместе их пальцы.                     Ровно один день до их годовщины. У них была небольшая традиция — праздновать еë на день раньше. Ведь они начали встречаться, когда на часах была полночь, и, не выбрав одну дату, они стали полностью посвящать эти два дня друг другу.              — Джуна, куда ты меня ведёшь? — спрашивал Хва. Его глаза были завязаны атласной лентой, чтобы раньше времени он не увидел приготовленный сюрприз.              — Потерпи, Звёздочка, скоро всё увидишь, — Хонджун аккуратно вёл Сонхва к месту их свидания.              — Мне страшно, Джун, я ничего не вижу, и у меня смутное ощущение, что на нас кто-то пялится, — немного занервничал Сонхва.              — Тут никого, кроме нас, Хва, — Хонджуна немного напрягли слова любимого, но он не придал им значения.              — Ладно, возможно, я слишком перенервничал, — успокаивал себя Сонхва. Руки Джуна нежно поглаживали его плечи. — Долго ещё?              — Мы пришли, Звёздочка, — Хонджун снял с глаз Сонхва ленту и поцеловал его в лоб, мягко улыбаясь в ожидании восхищения парня.              — Это прекрасно! — восторженно вскрикнул Хва. Хонджун привёл его на пляж; вечером он выглядел особенно волшебно. Только проявившаяся луна, отражаясь в воде, так и манила своим блеском. На песке лежал плед, на котором аккуратно были разложены закуски и фрукты, приготовленные с любовью.              — Тебе нравится? — неуверенно спросил Джун.              — Конечно, моя Луна, — Хва медленно подошёл к Джуну, мягко поцеловав его в губы. — Всё, что ты делаешь, прекрасно, Джун, — Хва продолжил целовать всё лицо Хонджуна.              — Спасибо, что ты есть, Хва. Не представляю, где бы я был сейчас без тебя, — Хонджун взял              руки Хва в свои, поглаживая тыльную сторону ладони пальцем. — Я люблю тебя.              — И я тебя люблю, — Хва нежно поцеловал Хонджуна, положив свои руки ему на плечи.              Во время свидания Хва чувствовал себя неспокойно. Он всё время ощущал на себе чей-то взгляд. И его сердце заколотилось в бешеном темпе не из-за парня, сидящего рядом, а от накатывающей тревоги. Сегодня что-то случится.                                                                /////              Звуки битой посуды и криков раздавались по всему дому. Казалось, именно в этот момент место, в котором всегда было спокойно в окружении семьи, превратилось в ад, из которого хотелось сбежать и больше никогда не возвращаться.              — Так значит, ты гей? — в ярости кричал отец Сонхва, узнав, что его сын встречается с              парнем. Всё таки предчувствие Хва его не подвело, за ними действительно следили люди отца.              — Д-да, — тихо ответил Сонхва, выставляя руки вперёд, боясь, что сейчас ему в голову прилетит какой-то тяжёлый предмет.              — Да как ты мог? Ты позоришь мою семью! Я считал тебя самым успешным из своих детей, а сейчас что? Ты влюбился, да ещё и в мужчину. А что, если бы об этом в первую очередь узнали репортёры, а не я? Тогда всему моему бизнесу пришёл бы конец! Ты понимаешь, что ты натворил, Сонхва? — мужчина кричал всё громче, казалось, он вот-вот решится убить собственного сына. Хва упал на колени, смотря на отца стеклянным взглядом.              — Да, отец, — только и мог выдать Сонхва, по его лицу текли слёзы боли и разочарования. Он знал, что рано или поздно отец узнает о его отношениях с Хонджуном, и всё же слепо надеялся, что его примут.              — Кто вообще этот твой Хонджун? У него нет ничего, он просто музыкант без образования!              Слова, сказанные отцом, оставляли новые порезы на его сердце. Сонхва просто не мог слушать, как про его любимого говорят подобные вещи. Он считал Хонджуна всем своим миром, а музыка, которую тот писал, вселяла в него жизнь. Они познакомились одним дождливым днём на берегу реки Хан. Тогда Сонхва хотел распрощаться со своей жизнью. Смерть матери оставила на нём неизгладимый отпечаток, боль глубокой раны в душе не могла утихнуть за то недолгое время, что прошло с её гибели. Мама всегда поддерживала сына и любила его, просто потому что он есть, а не за заслуги. Отец же никогда не показывал своей любви к Сонхва. Простое его одобрение и слова благодарности нужно было заслужить, но планка была столь высокой, что он едва ли мог сказать, что хотя бы единожды слышал это в детстве. Сейчас, когда отец наконец узнал, что его сын гей, Сонхва стал самым большим разочарованием.              — Я не позволю тебе так говорить про Джуна, — найдя в себе силы возразить отцу, Сонхва поднялся с колен и встал рядом. — Ты не имеешь права так говорить про него, ты даже не знаешь Хонджуна.              — Это ты не имеешь права, Сонхва, ты здесь никто, — сжав руку сына, отец злостно дал Хва пощёчину. Схватившись за щеку рукой Сонхва продолжил:              — Я тебе верил, отец! Я надеялся, что ты меня примешь, но ты не можешь, — говорил Сонхва, захлёбываясь собственными слезами. Щека неприятно саднила, но душевная боль была намного сильнее физической. — Только ты виноват в смерти матери! Она нуждалась в тебе, но тебе нужна была только твоя работа. Ты даже не знал, что она была больна! Она любила тебя больше жизни и только поэтому не говорила ничего, чтобы не обременять тебя. Но даже после её смерти, ты не изменился к лучшему. Ты всё так же не думаешь о семье! И если ты решил, что куча денег заставит нас полюбить тебя, то ты ошибаешься. Я давал тебе              тысячу шансов, отец, и сейчас ты потерял последний.              — Ох, дорогой мой Хва... Если бы ты знал, как безразлична мне была твоя мать и как безразличен ты! Я никогда не любил её. Она была нужна лишь для того, чтобы на публике я выглядел хорошим мужем и любящим отцом. А теперь, когда ты закончил говорить, собирай вещи. Завтра ты улетишь в США, там у меня есть знакомый акционер, у него дочь твоего возраста, я думаю, вы идеально подходите друг другу.              — Я никуда не поеду! — крикнул Сонхва.              — У тебя нет выбора, тебе придётся поехать, иначе пострадает твой любимый... как там его... Ким Хонджун!              — Не смей трогать его, он не при чём, —Сонхва рванулся вперёд, занеся руку, чтобы ударить отца, но сзади к нему подошли охранники и перехватили его руки. — Ты ублюдок, ненавижу тебя!                     — Уведите его в комнату и заприте на ключ. А ещё возьмите билет на завтра. Не будем медлить, — отдав приказ, отец сел на диван и продолжил работать, будто ничего этого не было. Будто Сонхва просто не существует и никогда не существовало.              Следуя приказу, охранники отвели парня в комнату, закрыв её. Сонхва упал на пол, истерика накрыла новой волной. Руки тряслись, а слёзы не прекращали течь по его щекам. Он кричал. Казалось, его крик можно было услышать из другого города. Вся его жизнь разрушена, он не видел другого пути, кроме как умереть, прямо сейчас. Ему в последний раз хотелось увидеть любимого, поэтому Сонхва решил сбежать. Его комната находилась на втором этаже; он мог выпрыгнуть из окна, при этом не повредив ничего. Переодевшись в более неприметную одежду, Сонхва вылез в окно. Он увидел, что его заметили охранники, но они, понимающе кивнув, помогли ему покинуть территорию дома.              Подъезжая к дому Хонджуна, Хва отметил, что свет в окнах не горит. Спит. Тихо зайдя в квартиру — Хва знал входной код, его день рождения, — он подошёл к комнате Джуна. Тот мирно спал, обнимая подушку, на которой обычно спал Сонхва, когда оставался на ночь. От этой картины у Хва навернулись слёзы. Возможно, он больше никогда не увидит Джуна.              Хва решил, что точно не будет будить его, иначе просто не сможет уйти. Оставалось только оставить письмо.              «Прости меня, моя Луна. Наверное, больше мы никогда не встретимся. Мне ужасно больно писать это письмо, но я бы не смог сказать это тебе в лицо. Тогда, в нашу первую встречу, ты стал моим смыслом жизни и до сих пор им остаёшься. Ты был единственным человеком, который помог мне пережить смерть мамы и понять, что жизнь продолжается и что я должен жить для себя, а не для других. Сейчас мои руки жутко трясутся, прости, пожалуйста, если ты не сможешь разобрать некоторые слова. Я ценю время, проведённое вместе, и никогда тебя не              забуду. Я верю, что ты станешь известным и покоришь сердца многих людей. Пожалуйста, направь всю любовь ко мне в свои песни и принеси в мир частицу своего сердца и необъятной души. Знай, что я всегда любил и буду любить тебя. Надеюсь, ты сможешь двигаться дальше, но уже без меня.       Прости меня, моя Луна.       Прощай.»              Поставив последнюю точку, Хва аккуратно согнул листок и положил рядом с ним подвеску со звездой, которую хотел подарить Хонджуну на второй день празднования их годовщины; у него была похожая, только с луной. Но, видимо, подарок он получит только так. Сонхва уже хотел уходить, как заметил на столе листок со словами. Он быстро прочел их и понял, что держит в руках слова песни, посвящённой ему. Сверху аккуратным почерком было выведено «Моей Звёздочке», и стояла дата их годовщины.              Ему безумно хотелось забрать с собой этот листок, но он боялся, что у Джуна нет копии, и тогда больше никто не услышит этот шедевр.              Сфотографировав слова песни, он покинул квартиру Хонджуна.              — Минги, мне нужна помощь, я сейчас приду.                                                          /////                     Проснувшись рано утром  от солнца, которое назойливо светило в лицо, Хонджун потянулся и потёр глаза. Его взгляд сразу зацепили цепочка и листок, лежащие на столе. Сонхва приходил? Больше ни у кого нет доступа к его квартире.       Раскрыв листок и пробежав по написанному, Хонджун стал перечитывать письмо раз за разом. И чем больше он его перечитывал, тем больше терял самообладание. Он думал, что это розыгрыш или глупая шутка. Но Сонхва никогда не стал бы шутить над чувствами Хонджуна. Взяв в руки цепочку, лежащую рядом с письмом, он поднёс её к груди и наконец расплакался. Он всё ещё не осознавал происходящего. Они расстались? Сонхва его бросил? Что вообще происходит?                     Набрав номер Сонхва, Хонджун не получил ответа, а лишь услышал: "абонент недоступен". Он пытался дозвониться до Сонхва ещё несколько раз — безуспешно. Оставив свои попытки, он решил позвонить их общему другу Минги.              — Минги! Хорошо, что ты ответил. Ты не знаешь, где Сонхва и что с ним случилось? Он оставил мне какое-то непонятное письмо, и сейчас не отвечает. Я не понимаю, что происходит, — обеспокоенно говорил Хонджун.              — Джун... — медленно сказал Минги.              — Что Джун? Что, блять, происходит, Минги? — срываясь на крик, говорил Хонджун.              — Сонхва больше с нами нет. Его тело нашли сегодня утром около реки Хан.              — Что? Что ты несёшь, Минги?! Это не смешно! — кричал Хонджун.              — Это правда, мне только что позвонили из полиции. Он покончил с собой, — говорил Минги.              — Нет, нет, нет! Это всё какая-то шутка, розыгрыш! Я не верю, Минги, не верю! — Хонджун продолжал кричать, только теперь к крику добавился нескончаемый поток слёз.              — Ты можешь приехать на опознание сегодня в 14.00.              — Я понял, спасибо, Минги, — положив трубку, Джун швырнул телефон в стену. Пустую квартиру наполнил крик. Хонджун покачивался из стороны в сторону, мантрой повторяя одни и те же слова: "Это неправда, он жив". Как бы плохо сейчас ни было Хонджуну, он поедет на опознание и будет до последнего надеяться, что это не Сонхва.              Подъезжая к полицейскому участку, он уже заметил Минги, который ждал его.              — Ты в порядке? — казалось, этот вопрос был              самым ненужным в данной ситуации. Глаза Хонджуна были настолько красными и опухшими, будто он плакал всю ночь, хотя прошло всего три часа.              — Нет, — отчеканил Джун. — Пойдём внутрь, пожалуйста.              — Вы к кому? — спросил у парней офицер, как только они зашли в здание.              — Мы на опознание тела.              — Родственники уже приходили и подтвердили личность, я не могу вас пропустить.              — Это наш друг, я хочу с ним попрощаться, пожалуйста, — взмолился Хонджун; его руки тряслись.              — Ладно, проходите, у вас пять минут.              Как только они зашли в морг, первое, что они увидели, — бездыханное тело, лежащее на кушетке. Офицер убрал белую ткань с лица              погибшего. На ватных ногах Хонджун подошёл к телу, к своему сожалению узнав в нём Сонхва.              — Нет, Хва. Почему ты, моя Звёздочка? Мы же могли поговорить и всё решить. Ты же всегда говорил мне о своих проблемах, так почему же в этот раз ты не справился? — не в силах больше это выдерживать, Хонджун рухнул на пол, держа в руках холодную руку любимого.                                                           /////                     5 лет спустя.              Сегодня дата их годовщины и дата смерти Сонхва. Его не стало ровно в день их знакомства, на том же месте. Сегодня у Хонджуна первый большой концерт на стадионе. Сегодня послушать его придут тысячи людей, но среди них не будет его.              — Хонджун, ты готов? Тебе скоро выходить, — спрашивал менеджер у Джуна.                     — Конечно. Дайте мне минуту, и я буду готов к выходу, — говорил Хонджун, выходя из гримёрки.              — Смотри, Хва, все они пришли посмотреть на меня, представляешь? — говорил Хонджун, сжимая в руках подвеску со звездой. — У меня получилось, моя Звёздочка. Пожелай мне удачи.              Фанаты встретили Хонджуна громкими аплодисментами и возгласами. Они любили музыку, которую писал Хонджун. А Хонджун, как и сказал ему Сонхва, направил всю свою любовь в свои  песни. Сегодня его первый масштабный концерт, и он очень волновался, но всё шло просто отлично. Каждый раз в конце концертов у Хонджуна была одна небольшая традиция. Он приглашал одного из фанатов на сцену спеть вместе с ним. Сегодняшний концерт не стал исключением.              — Итак, у меня осталась последняя песня, которую я хотел бы исполнить. Эта песня ещё ни разу не звучала на моих концертах, так как              она не выпущена официально, — обращался к фанатам Хонджун. — Но она очень важна для меня, как и дата сегодняшнего концерта, поэтому я хочу исполнить её сегодня. Но вы все помните, что сейчас один из вас сможет спеть со мной. Даже несмотря на то, что вы не знаете песню, вы можете просто подпевать на припевах. Так что сейчас мы выберем счастливчика.              Flashback. 3 дня назад.              — Я возвращаюсь в Корею.              — Ну наконец-то, — выдохнул Минги. — Я уже думал, ты навсегда в Италии останешься.              — Нет, теперь, когда я могу сам себя обеспечивать, а отец умер, я могу спокойно вернуться, — говорил Сонхва.              — Как ты собираешься рассказывать Хонджуну о том, что ты жив, а твоя смерть — постановка для твоего отца, чтобы тот отстал от тебя? Это почти убило его. Мы все пытались вытащить его              из этого состояния, — с небольшим укором говорил Минги.              — Я понимаю, возможно, он никогда меня не простит, — грустно вздохнул Сонхва.              — Он пишет только про тебя, Сонхва. Ты всё ещё часть его жизни.              — Я знаю. Купи мне билет на его концерт, пожалуйста, — попросил Сонхва.              — Тот, что в вашу годовщину?              — Да, и договорись, чтобы на выборе фаната на последнюю песню им стал я.              — Ты меня так в могилу сведёшь. Будет сделано. А ты пока вещи собирай, всё-таки возвращаешься домой, — усмехнулся Минги и положил трубку.                     Сразу после своей «смерти» Сонхва сбежал в Италию. Отец чудом поверил, что тот умер, и не стал его искать. Все 5 лет, что Сонхва жил в Риме, он скучал по своей Луне. Каждый раз, когда наступала ночь, он смотрел на небо, на котором яркая луна освещала путь звёздам, и удерживал себя от покупки билетов на ближайший рейс в Сеул, чтобы закончить их с Джуном страдания и встретиться. Но он не мог. Не мог, пока его отец был жив, ведь тот бы сразу узнал о его плане, и тогда всё, над чем Хва работал эти годы, исчезло бы за считанные секунды. Сейчас, когда отец наконец умер, Сонхва может спокойно вернуться домой. Чтобы опять ощущать тепло поцелуев и объятий по утрам, по которым он так скучал.              End of  Fleshback.              — Итак, сейчас тот человек, на которого наведёт свет, выйдет ко мне на сцену, — толпа разразилась криками. — Хотя, подождите. Мне только что сообщили, что для большей безопасности и интриги я до последнего не буду знать, кто это. Мне просто выведут человека на сцену. Что ж, давайте попробуем так, — закончил свою речь Хонджун.                     Во всём зале погас свет, и начала играть мелодия, состоящая из звуков фортепиано. Хонджун начал петь и всматриваться в вход сцены, ведь сейчас там должен был появиться человек. Неожиданно кто-то начал петь вместе с ним, и в голосе этого человека он узнал своего Сонхва. Может, ему кажется? Вдруг напротив него кто-то встал, и свет от прожектора наконец-то стал попадать на этого человека. Перед Хонджуном стоял Сонхва и пел его песню. На мгновение Хонджуну начало казаться, что он сходит с ума и что это всё галлюцинации, но Сонхва подошёл ближе, взяв его за руку. Хонджун перестал петь из-за того, что был сбит с толку появившимся перед ним возлюбленным. Но Сонхва продолжил петь, смотря прямо в глаза Хонджуну. По щекам Джуна мгновенно начали течь слёзы. Его звёздочка стоит перед ним. Он живой и поёт его песню. Подхватив мелодию, Хонджун продолжил петь. Его голос сильно дрожал, и он вовсе пропускал некоторые слова песни. Сонхва, который всё это время старался держаться, разрыдался и обнял Хонджуна.                     — Прости меня, Моя луна, прости, если сможешь, — шептал он только для Хонджуна.              — Ты жив, ты жив, чёрт возьми, — прошептал в ответ Хонджун, крепко обняв Хва.              В этот момент они забыли, что стояли на огромной сцене и обнимались на глазах у нескольких тысяч фанатов. Сейчас для них существовало только сердцебиение друг друга, которое слилось в одно и было идеальным аккомпанементом к песне.              Музыка давно закончилась, в зале стояла полная тишина. Все затаив дыхание наблюдали за происходящим на сцене. Наконец, оторвавшись друг от друга, парни взялись за руки.              — Это правда ты, живой, — всё не веря, говорил Хонджун.              — Да, Джун. Я и никто другой. Просто прости меня, если сможешь. Я обязательно тебе всё… —не успев договорить, Хва был втянут в поцелуй.              Они поцеловались в первый раз за эти 5 лет. И оба вложили в этот поцелуй все невысказанные чувства, которые накопились за годы разлуки. Всё, что они так хотели сказать друг другу, сейчас они выражали через поцелуй со вкусом слёз. Хонджун аккуратно взял в руки лицо Хва и стал целовать всё, что видел перед собой. Глаза, которые болели от слёз, дрожащие губы. Всё, что он так хотел когда-нибудь поцеловать вновь.              Их ждёт очень длинный разговор о том, что произошло пять лет назад. Они обязательно поговорят и обсудят всё, что случилось за это время, и решат все проблемы. Ведь теперь они снова вместе, и сейчас никто не сможет им помешать. Ведь звёзды и луну всегда видно на небе вместе.