16 вопросов

      Тэхён расслабленно устроился на диване, вытянув ноги под мягким серым пледом. Это был его первый полноценный выходной за последние несколько недель, и тишина квартиры казалась ему самым дорогим подарком. В руках он держал телефон, бесцельно листая ленту новостей, а на кофейном столике уже давно остыла кружка жасминового чая. Тэхён заварил его скорее по привычке, чем из реального желания, и напиток давно остыл, забытый за чтением новостей.       Тишину бесцеремонно нарушил звук открывающейся входной двери. Через мгновение в квартиру ворвался Чонгук, принеся с собой резкий поток холодного воздуха из общего коридора. Он даже толком не разулся , сразу прошёл в гостиную, сияя глазами, и с разбегу плюхнулся на диван, прямо на край пледа Тэхёна.       — Эй! — Тэхён недовольно поморщился, приподнимая голову. — Ты в куртке! Чонгук, ты же знаешь, диван — это зона без верхней одежды.       — Да брось, Тэ, я на секунду, — Чонгук лишь шире улыбнулся, совершенно игнорируя ворчание старшего. Он выглядел странно воодушевленным. — Смотри, что я принес.       Он вытащил из кармана небольшую, аккуратно упакованную коробочку, перевязанную белой атласной лентой.       — Это игра для пар.       — Серьёзно? Мы и так пара.       — Неужели? — Чонгук ухмыльнулся. — А я всё ждал, когда ты созреешь в этом признаться.       — Милый, мы вместе четыре года, — фыркнул Тэхён, наконец откладывая телефон в сторону. — Я знаю тебя лучше, чем себя. Что там может быть нового?       Чонгук улыбнулся шире. Он подался вперед, опираясь локтем о спинку дивана, и посмотрел на Тэхёна с той мягкой настойчивостью, которой было невозможно противостоять.       — И что с того? Будет весело, Тэ. Когда мы в последний раз делали что-то необычное? Ну же, соглашайся.       Тэхён вздохнул, глядя на это лицо, полное предвкушения. Он запустил руку в свои волосы, окончательно их взъерошив, и сдался.       — Ладно. Но если будет скучно, я иду спать. Чур без обид. И сними уже ради бога свою куртку.       Чонгук тихо, но так искренне рассмеялся, что Тэхён невольно отвел взгляд, пряча ответную улыбку.       — Есть, сэр! Встречаемся в спальне через десять минут.       Спустя оговорённое время они действительно встретились в спальне, расположившись на широкой кровати и навалив на друг друга подушки.       Между ними снова легла таинственная и будоражащая Чонгука коробочка. Он коснулся ленты и на мгновение замер, будто собираясь с мыслями       Правила просты: всего шестнадцать вопросов, читаем по очереди и отвечаем честно. Я первый, — он вытянул верхнюю карточку, повертел её в пальцах и откашлялся. — Какую мою привычку ты заметил, когда мы только начали встречаться?       Тэхён задумался. Он откинулся на подушки, перебирая в памяти их первые дни знакомства.       — Ты всегда теребишь рукава, когда волнуешься или думаешь о чём-то важном, — Тэхён указал пальцем на рукав Чонгука. — На нашем первом свидании в том маленьком кафе я всерьез думал: «Слушает ли он меня вообще?». Ты выглядел так, будто хочешь сбежать или тебе невероятно скучно, потому что ты вечно растягивал этот бедный рукав.       Чонгук инстинктивно потянулся к воротнику своей домашней кофты, словно собираясь снова начать его теребить, но вовремя одернул руку. Он неловко почесал затылок, и кончики его ушей заметно порозовели.       — Ну… да, есть такое, — признался он, не глядя Тэхёну в глаза. — Ты тогда казался таким уверенным, а я до смерти боялся ляпнуть глупость.       Тэхён хмыкнул, глядя на него с нескрываемой теплотой, и ласково взъерошил темные волосы Чонгука, отчего тот шутливо отмахнулся, не переставая улыбаться.       — Твоя очередь, Тэ, — Чонгук подтолкнул стопку карточек ближе. — Не отлынивай.       Тэхён со страдальческим вздохом выпрямился, принимая игру всерьёз. Он вытянул карточку и неспешно повертел её в руках, нарочно затягивая паузу, прежде чем взглянуть на текст.       — Какой мой запах тебе нравится больше всего? — спросил он, понизив голос до дразнящего шёпота.       Чонгук застенчиво улыбнулся.       — Знаю, звучит слащаво, но... — начал он, подбирая слова. — твой естественный запах. Знаешь, ты всегда ворчишь, когда приходишь после долгого рабочего дня, сразу бежишь в душ. Но именно этот запах мне нравится.       Тэхён на мгновение замолчал, чувствуя, как в груди разливается приятная тяжесть. Он немного скривился, пытаясь скрыть смущение.       — Извращенец, — пробормотал он с притворной укоризной, но блеск в глазах выдавал его с головой. — Но признаю… это мило.       Чонгук потянулся за следующей карточкой с такой осторожностью, будто от этого выбора зависела их судьба. Пальцы слегка дрожали, и он едва не рассмеялся над собственной серьезностью.       — Третий вопрос: какую песню ты ассоциируешь со мной?       Он устроился поудобнее, глубже зарываясь в плед и украдкой поглядывая на Тэхёна, который, подперев голову рукой, следил за ним уже внимательнее — игра затягивала обоих куда сильнее, чем они ожидали       — «Cheap Thrills», — произнёс Тэхён с абсолютной уверенностью, даже не дав себе секунды на раздумья. — Когда мы только познакомились, ты постоянно её напевал. Идёшь рядом и под нос: «I ain’t got cash, I ain’t got cash…» Сначала я думал, что ты странненький, но потом привык.       — Я и не замечал, что пел её так часто, — пробормотал он, и его голос стал чуть тише от нахлынувших чувств. — Оно просто… само собой получалось. Наверное, я просто был слишком счастлив идти рядом с тобой.       — Ну еще бы, — Тэхён мягко улыбнулся, глядя, как Чонгук смутился. — Что я делаю, когда злюсь, и как ты это замечаешь?       Чонгук откинулся назад, опираясь на руки, и задумчиво сощурился. Его взгляд медленно скользнул по лицу Тэхёна, словно он прокручивал в голове кинопленку с их редкими, но яркими ссорами. Наконец он подался вперёд, отбивая пальцами неритмичную дробь по колену.       — Ты начинаешь бормотать себе под нос. Что-то вроде: «Ну конечно, как всегда», и при этом громко хлопаешь дверями. А еще ты замираешь, уставившись в одну точку с видом, будто ненавидишь весь мир, и принимаешься ожесточенно перекладывать вещи с места на место. Иногда это даже пугает.       Тэхён прищурился, явно пытаясь придумать оправдание своей привычке, но отрицать очевидное было бессмысленно.       — Всё-то ты замечаешь, — притворно-сурово бросил он, но его нога под одеялом легонько пихнула Чонгука в бедро. — Ладно, признаю. По крайней мере, после моих вспышек гнева в шкафах идеальный порядок.       — Это точно, — Чонгук перехватил его ступню своей и сжал, не давая отстраниться. — Но мне больше нравится, когда ты просто ворчишь. Это значит, что ты скоро остынешь и придешь обниматься. Какой мой самый странный вкус в еде?       Тэхён хмыкнул, поглубже зарываясь в подушки. Он устремил взгляд в потолок, картинно перебирая в памяти их совместные завтраки и ужины. Чонгук ждал, нетерпеливо покачивая ногой под пледом.       — Мороженое с колой, — наконец сказал Тэхен. — Ты серьёзно берёшь ванильное мороженое, бросаешь его в стакан и заливаешь колой. А потом ешь это ложкой, будто так и надо. Это же безумие.              Чонгук искренне рассмеялся, прикрыв рот ладонью. Его щеки порозовели, но он качнул головой, принимая вызов.       — Это называется коктейль, Тэ, — возразил он, забавно наморщив нос. — Он вообще-то существует! Просто ты, как всегда, не в курсе последних тенденций.       — Сумасшедший, — фыркнул Тэхён, закатив глаза.       В ответ Чонгук подхватил мягкую декоративную подушку и шутливо запустил ею в Тэхёна. Тот ловко перехватил «снаряд» на лету и, ухмыльнувшись, отбросил его в сторону.       — Ладно, моя очередь, — сказал он, всё еще посмеиваясь. Он вытянул шестую карточку и зачитал: — Какой момент из наших первых свиданий ты запомнил лучше всего?       В комнате повисла мягкая пауза, и Чонгук, опершись локтями о колени, завороженно уставился на свои ладони, будто правильный ответ мог проступить прямо на коже. Тэхён не торопил его, наслаждаясь тишиной спальни.       — Второе свидание... Помнишь ту зиму? Мы гуляли, и ты так неудачно подвернул ногу на льду, выругавшись при этом так, что я чуть не оглох. Пришлось чуть ли не на себе тащить тебя до травмпункта, и ты ворчал всю дорогу, пока я пыхтел, потому что ты, Тэ, вообще-то совсем не пушинка.       В памяти Тэхёна мгновенно всплыл тот день. Он почти физически почувствовал колючий морозный воздух и ту резкую, ослепляющую боль в лодыжке, от которой в глазах на мгновение потемнело. Но ярче всего помнились тёплые и надёжные руки Чонгука. Тот упрямо тянул его вперёд, игнорируя любые протесты, и Тэхён тогда впервые осознал: этот парень его не бросит.       В приемном покое Тэхён, бледный и стиснувший зубы, сидел на кушетке, а Чонгук, сам едва дыша от быстрого бега и волнения, не отходил ни на шаг. Когда врач сурово вынес вердикт — «сильный вывих» — и начал готовиться к тому, чтобы вправить сустав, Тэхён запаниковал. А когда пришло время вправлять ногу, страх накатил огромной волной. Он помнил, как у него задрожали губы и первые слёзы потекли по щекам — не только от боли, но и от жуткого бессилия в перемешу с осязанием, что ближайшие недели он проведёт в полной неподвижности, запертый в четырех стенах.       Но Чонгук не дал ему упасть в это отчаяние. Он сел рядом на узкую кушетку, позволяя Тэхёну вцепиться в свою ладонь, и не отпускал, даже когда пальцы Тэхёна судорожно сжимались от боли.       — Всё хорошо, Тэ, я рядом, — шептал он, поглаживая его по волосам, пока врач заканчивал свои манипуляции. — Я буду приходить каждый день. Буду кормить тебя самой вкусной едой и пересмотрю с тобой все сериалы мира. Слышишь? Мы справимся.       И он действительно справился. Именно в те недели, проведённые в гипсе и под опекой Чонгука, Тэхён понял, что «просто симпатия» переросла в нечто гораздо большее.       — Ты был упрям, как осёл, — проворчал Тэхён, выныривая из воспоминаний. — Мог бы просто вызвать такси.       — А ты бы всё равно ныл, — Чонгук хихикнул и потянулся за новой карточкой. — Что во мне тебя больше всего раздражает, но ты всё равно это терпишь?       Тэхён слегка прищурился, будто вопрос его одновременно и позабавил, и озадачил.       — Твой перфекционизм. Иногда ты просто невыносим. Я до сих пор помню, как ты три часа подряд переделывал свой рабочий проект, хотя он и без того был просто идеальным. Все коллеги уже давно его одобрили, а ты всё равно злился и ворчал, что «всё не то». Я чуть не взвыл.       Чонгук фыркнул и виновато потер затылок, вспоминая свой провал в трудоголизм.       — Я просто хочу, чтобы всё было на высоте, — он пожал плечами, глядя на Тэхёна снизу вверх. — Ты же привык к этому, да?       — Привык, — вздохнул Тэхён, смягчаясь. — Потому и терплю тебя.       Чонгук хмыкнул, пододвигая стопку карточек к Тэхёну, который, взяв следующую, тут же растянул губы в лёгкой ухмылке и посмотрел на Чонгука, явно ожидая его реакции.       — Восьмой вопрос, — начал он, коварно понизив голос до интимного шёпота. — Какую часть моего тела ты считаешь самой привлекательной?       Чонгук тут же самодовольно ухмыльнулся, наклонившись к нему чуть ближе. Его глаза хищно блеснули, и он ответил без малейшей тени смущения:       — Твоя задница.       — О, фантазия на нуле, — фыркнул Тэхён.       — А что? Это честный ответ.       — Сказал бы хоть «глаза» для приличия...              — Глаза у тебя тоже самые красивые. Но задница..       Тэхён рассмеялся и откинулся на бок, подперев голову рукой.       — Банальщина, — протянул он и легонько шлёпнул Чонгука по бедру.       Тот усмехнулся ещё шире и перехватил его руку. Крепко сжав запястье Тэхёна, Чонгук другой рукой бесцеремонно нырнул под мягкий плед, уверенно нащупывая упругую ягодицу. Он сжал её с дразнящим нажимом, ведя ладонью вверх-вниз и не отрывая горящего взгляда от лица напротив       — Вот эта, да. Четыре года вместе, а я всё никак не могу налюбоваться.       Тэхён недовольно цокнул языком — скорее для вида, чем из реального желания сбежать, — и попытался вывернуться. Он пихнул Чонгука локтем в бок, а тот лишь громко рассмеялся и напоследок шутливо шлёпнул его, прежде чем отстраниться.       — Ты дурачок, Чонгук. Но, признаться честно, мне это даже льстит. Читай дальше.       Чонгук поправил сползающий плед, и его взгляд мгновенно потеплел.       — Девятый вопрос, — произнёс он с явным предвкушением. — Какой из наших совместных дней ты бы хотел пережить заново?       Тэхён замолчал, медленно сел, обхватив колени руками, и посмотрел куда-то в сторону, словно перед его глазами проносились все самые счастливые и запоминающиеся воспоминания. Чонгук терпеливо ждал, не сводя с него глаз.       — Рождество позапрошлого года, — прошептал он тихо. — Мы были вдвоём, и всё было… идеально. Мы просто обнимались, целовались, а ты говорил такие вещи, от которых хотелось плакать. В хорошем смысле. Я до сих пор иногда вспоминаю те слова.       В памяти Тэхёна возникла та тихая рождественская ночь: полумрак гостиной, мерцание гирлянд на елке и они вдвоем, запутавшиеся в одном пледе на диване. Он помнил, как они лежали лицом к лицу, так близко, что дыхание становилось общим, и Чонгук осыпал его лицо бесконечными, невесомыми поцелуями. Каждое прикосновение к виску, к кончику носа или уголку губ ощущалось как признание, более красноречивое, чем любые жесты. В тот вечер слова любви, произнесенные в тысячный раз, звучали совершенно иначе.       Чонгук тогда говорил долго, нежно перебирая пальцами пряди его волос. Это были тихие откровения о том, как сильно изменилась его жизнь с появлением Тэхёна, о мелочах, которые он бережно хранил в сердце, и о будущем, которое он не мог представить ни с кем другим. В ту ночь Чонгук доверил ему свои самые сокровенные мечты и страхи.       Чонгук заметив, что Тэхен вновь погрузился в воспоминания махнул карточку в сторону, как ненужную пылинку, порывисто подался вперед и заключил парня в крепкие «медвежьи» объятия. Он прижался к нему всем телом, утыкаясь носом в изгиб шеи и вдыхая родной аромат.       — Ты такой милый, Тэ! — его пальцы зарылись в волосы Тэхёна, беспощадно их лохматя       Тэхён фыркнул, безуспешно пытаясь вырваться из объятий, но Чонгук, не давая ему опомниться, одарил его коротким поцелуем в кончик носа, затем коснулся губ и осыпал щеки градом невесомых поцелуев. Тэхён закатил глаза, но дрогнувшая улыбка выдавала его с головой.       — Милый, задушишь ведь, — пробормотал он, окончательно обмякнув в его руках.       Чонгук, наконец, нехотя отступил, сияя от счастья, и пододвинул стопку поближе.       — Твой черёд, — выдохнул он, всё ещё посмеиваясь.       Тэхён вытянул карточку, бросив на Чонгука нарочито суровый взгляд. Пробежав глазами текст, он вскинул брови, а его губы изогнулись в лукавой ухмылке, предвещавшей бурю.       — Что я делаю в постели из того, что тебе нравится больше всего?       Чонгук расплылся в довольной улыбке и не теряя ни секунды, он вскинул вверх большой палец.       — Отсасываешь ты просто во-о, — протянул он, смакуя каждое слово с неподдельным восторгом.       Тэхён тут же пнул его ногой в бедро — не сильно, скорее в шутку, но достаточно, чтобы Чонгук слегка пошатнулся. Стопка карточек, разделявшая их, рассыпалась по одеялу, а несколько штук соскользнули на пол.       — Банально, — вынес вердикт Тэхён, разочарованно качая головой. — Очень банально. Прояви фантазию, Чон.       Схватившись за ногу, Чонгук картинно изобразил мучительную агонию, после чего потянулся собирать карточки в растрепанную стопку. Наведя порядок, он бросил на Тэхёна укоризненный взгляд.       — Поаккуратнее, Тэ, — проворчал он, но тут же посерьезнел, усаживаясь по-турецки. — Ладно, если честно… Мне нравится, когда ты проявляешь заботу. Знаешь, когда я совсем вымотан, а ты обнимаешь меня со спины, гладишь, шепчешь всякое. В эти моменты я чувствую себя любимым. Ну и… — его губы снова растянулись в ухмылке, — шлепаешь ты мастерски. Прямо как надо.       Тэхён кивнул, принимая ответ с видом победителя.       — Уже лучше.       — Но минет всё равно на высоте, — добавил Чонгук, дерзко подмигнув. — Лучший в моей жизни.       — Еще бы ты сказал иначе, — фыркнул Тэхён, закатывая глаза. — Давай, читай свой вопрос.       Чонгук хихикнул, потянувшись за следующей карточкой.       — Как ты понимаешь, что я хочу близости, даже если молчу?       Тэхён прищурился, явно забавляясь.       — Ты начинаешь строить глазки, — голос Тэхёна стал чуть глубже. — Смотришь с таким характерным прищуром и то и дело косишься на меня, проверяя, заметил я или нет. А если слышу твоё протяжное «Тэ-э-э», то всё становится совсем ясно. Ну и, — его улыбка стала шире, — когда ты начинаешь меня лапать, это тоже неплохой намек.       Глаза Чонгука лукаво блеснули и не говоря ни слова, он скользнул ладонью под плед. Его пальцы вновь нашли упругую ягодицу Тэхёна и сжали её с собственническим нажимом, слегка помяв, словно проверяя на прочность.       — Моя детка, — игриво протянул он, явно обращаясь не к самому Тэхёну, а к его «достоинству», и еще раз сжал мышцу, прежде чем отстраниться.       Тэхён наигранно вздохнул, возведя глаза к потолку, но уголки его губ дрогнули, выдавая, что ему это нравится.       — Предсказуемый.       Чонгук, всё ещё посмеиваясь, кивнул головой, намекая Тэхену взять новую карточку.       — Какую мою слабость ты считаешь самой милой?       Чонгук задумался, вглядываясь в лицо Тэхёна, будто пытаясь разглядеть что-то глубоко запрятанное.       — То, как ты теряешься от комплиментов, — произнес он с бесконечным теплом. — Ты сразу отводишь взгляд, начинаешь теребить что-то в руках или бурчать: «да ладно, хватит». Но твои уши краснеют, и ты отчаянно пытаешься это скрыть. Это так мило, Тэ. Я каждый раз умиляюсь, как в первый.       Тэхён нахмурился, собираясь возразить, но лишь откашлялся и посмотрел в сторону. Рука невольно потянулась к покрасневшему уху, но он тут же одернул её, поймав на себе внимательный взгляд Чонгука.       — Это не слабость, — пробормотал он неуверенно. — Просто… не всегда знаю, что отвечать.       — Самая милая слабость, — Чонгук негромко фыркнул со смехом, ткнув его кулаком в плечо. — Не спорь.       Тэхён сдался и передал ход. Чонгук взял следующую карточку, и его пальцы едва заметно дрогнули.       — Тринадцатый вопрос: что бы ты хотел попробовать со мной в спальне из того, чего мы ещё не делали?       Тэхён приподнял бровь. Наклонившись ближе и облокотившись на одну руку, он окинул Чонгука «хищным» взглядом.       — Хочу посмотреть, как ты мастурбируешь, — выпалил он, выдержав паузу, чтобы насладиться эффектом. — Но знаю, что этого не будет. Мой Чонгук — та еще стесняшка.       Чонгук изумленно приоткрыл рот.       — Я не стесняшка. Смотри, как бы мне не пришлось тебя удивлять, Тэ. Никогда не говори «никогда».       Тэхён выпрямился, и его лицо вдруг стало серьёзным. Веселье окончательно испарилось, уступив место какому-то интуитивному предчувствию. Чонгук уловил эту перемену и тоже подобрался; его взгляд стал пристальным, а пальцы крепче сжали край одеяла.       — Четырнадцатый вопрос, — произнёс Тэхён. — Чего ты боишься больше всего в наших отношениях?       — Это, наверное, банально, — начал он, и его голос, сорвавшись, перешел на шепот. — Но я боюсь, что однажды мы перестанем понимать друг друга так же, как сейчас. Боюсь… что однажды я перестану быть для тебя самым-самым.       Он замолчал, чувствуя, как глаза предательски защипало. Быстро моргнув, Чонгук попытался прогнать непрошеные слёзы и выдавил слабую, неловкую улыбку, которая вышла скорее болезненной, чем показывающей уверенность.       — Ой, всё.       Он отвел взгляд и потер шею, пытаясь стряхнуть с себя это внезапное чувство беззащитности.       Тэхён, не говоря ни слова, аккуратно перебрался через кровать, ловко огибая рассыпанные карточки, и сел Чонгуку на колени. Его руки по-хозяйски обвились вокруг шеи, пальцы зарылись в темные волосы. Тэхён наклонился и нежно коснулся губами кончика его носа, а затем замер, заглядывая в самую душу.       — Ты мой большой малыш, — прошептал он тихо, но твердо, словно давая клятву. — И ты всегда будешь самым лучшим. Единственным. Слышишь меня?       Чонгук замер, глядя на него снизу вверх. Руки сами собой легли на талию Тэхёна, сжимая её чуть сильнее необходимого. Он кивнул, не в силах проронить ни слова, и уткнулся лбом в его плечо, пряча лицо.       ​Тэхён чувствовал, как под его ладонями постепенно расслабляются напряженные плечи Чонгука и он прижался ещё плотнее, делясь своим теплом. Его пальцы, медленно и ритмично, начали вырисовывать невидимые узоры на затылке Чонгука, мягко массируя кожу и заставляя того судорожно выдохнуть остатки тревоги.       ​— Эй, — Тэхён чуть отстранился, ровно настолько, чтобы кончики их носов соприкоснулись.       ​Он аккуратно обхватил лицо Чонгука ладонями. Большие пальцы бережно прошлись под глазами, смахивая те самые «непрошеные» слезинки, которые Чонгук так отчаянно пытался скрыть. Это касание было невесомым, как крыло бабочки, но в нём ощущалась такая безграничная преданность, что у Чонгука на мгновение перехватило дыхание.       ​Тэхён прижался своим лбом к его лбу, закрыв глаза.       — Ты чувствуешь, как бьется моё сердце? — прошептал он, накрыв ладонь Чонгука своей и прижимая её к своей груди. — Оно не умеет врать. И оно никогда не выберет кого-то другого.       ​Чонгук наконец поднял взгляд. Его глаза, всё ещё влажные, теперь светились не страхом, а тихой нежностью. Он высвободил одну руку и осторожно заправил выбившуюся прядь волос Тэхёна за ухо, задержав пальцы на его щеке. ​      В ответ Тэхён мягко прикусил нижнюю губу, сдерживая улыбку, и начал осыпать лицо Чонгука короткими, почти детскими поцелуями: в висок, в закрытые веки, в щеку, пока не добрался до уголка губ.       — Давай дальше, — сказал он, не спеша покидать теплые колени Чонгука. — Осталось совсем немного.       Чонгук чуть шевельнулся, осторожно вытягивая предпоследнюю карточку из стопки. Он сглотнул, прежде чем прочитать текст.       — Пятнадцатый вопрос. Какой мой комплимент ты запомнил надолго?       Тэхён задумался, слегка наклонив голову. Его взгляд смягчился, когда он посмотрел на Чонгука.       — Не уверен, считается ли это комплиментом, — начал он, чуть пожав плечами, — но однажды ты увидел мой рисунок и сказал, что это самое красивое, что ты когда-либо видел. Не просто «талантливо», как говорят другие, а что я невероятный профессионал. Эти слова тогда так сильно на меня подействовали. Они до сих пор со мной.       Чонгук просиял. Его глаза заискрились таким теплом, что Тэхён невольно отвел взгляд, чувствуя, как к щекам подступает жар.       — Ты и правда невероятный, Тэ.       Тэхён тихо рассмеялся, покачав головой. Его смех был лёгким, хрипловатым и таким родным. Он легонько ткнул Чонгука пальцем в грудь.       — Второй раз не прокатит, милый.       — Но это правда, — улыбнулся Чонгук, прижимая его к себе еще крепче, будто собираясь с мыслями. Он кивнул в сторону последней карточки, и в его голосе появилась заметная дрожь. — Возьми последнюю, Тэ. Пожалуйста.       Тэхён прищурился, кожей ощущая внезапно сгустившееся в комнате напряжение. Сидя на коленях Чонгука, он потянулся к стопке и вытянул последнюю карточку. Пальцы сразу отметили разницу: она была тяжелее и плотнее остальных. Тэхён замер, медленно поднося её к глазам. Лицевая сторона была абсолютно чистой — ни букв, ни знаков.       Нахмурившись в замешательстве, он перевернул карточку и застыл. Это был полароидный снимок: он и Чонгук, лежащие на кровати каким-то ленивым вечером много лет назад, с растрёпанными волосами и счастливыми улыбками на лицах. Внизу, аккуратным, до боли знакомым почерком Чонгука, было выведено всего четыре слова:

«Ты выйдешь за меня?»

      Тэхён уставился на карточку и его дыхание сбилось. Его пальцы дрожали, а в груди разливалось тёплое, щемящее чувство, которое грозило вырваться наружу потоком слёз. Он поднял взгляд — Чонгук смотрел на него с такой робкой надеждой, закусив губу, что Тэхёну стало физически больно от этой преданности.       — Это… Ты серьёзно? — пролепетал он.       Чонгук кивнул, его руки, обнимавшие талию Тэхёна, отчаянно сжались , словно боялись, что тот сейчас исчезнет. Он с трудом сглотнул ком в горле, усмиряя бурю волнения.       — Да, Тэ, — сказал он, глядя ему прямо в глаза. — Четыре года — это много, но я бы хотел с тобой всю жизнь. Ты — всё для меня. Моя семья, мой лучший друг. Я не представляю дня без твоей улыбки, без твоего голоса, без того, как ты смотришь на меня, даже когда злишься. Ты делаешь меня лучше, Тэ, каждый день. Ты тот, кто понимает меня лучше всех, тот, на кого я равняюсь, кто заставляет меня стремиться к лучшему. Я не шучу, когда говорю, что боюсь тебя потерять. Мне страшно даже подумать, что тебя не будет в моей жизни. Я боюсь, что однажды мы можем перестать любить друг друга так сильно, как сейчас. Но я клянусь, я всегда буду стараться помнить и ценить, кем ты для меня являешься. А если я начну творить ерунду, можешь наорать на меня, чтобы я пришёл в себя. Только давай никогда не расставаться. Ты для меня самый близкий и родной человек. И я хочу, чтобы ты был рядом — сегодня, завтра, через десять лет и желательно всегда. Так что… ты выйдешь за меня?       Голос Чонгука предательски дрогнул, и он лихорадочно нырнул рукой под подушку, извлекая оттуда маленькую бархатную шкатулку. Раскрыв ее, он представил взгляду золотое кольцо, украшенное изящной гравировкой в виде сияющей звезды. Его пальцы дрожали, а глаза молили о единственном ответе.       Тэхён смотрел на кольцо сквозь пелену слез. Одна предательская капля всё же сорвалась и покатилась по щеке. Он бережно опустил полароид на одеяло, и его руки, повинуясь инстинкту, обхватили лицо Чонгука. Тэхён подался вперед, прижимаясь своим лбом к его.       — Чёрт возьми, Чонгук… — выдохнул он, и голос сорвался на всхлип. — Конечно, да.       Мужчина невольно всхлипнул, смешивая слезы радости с тихим, счастливым смехом. Чонгук крепче обнял его, прижимая к себе, и уткнулся носом в его шею, пряча лицо от переполняющих эмоций. Его руки ласково скользили по спине Тэхёна, сжимая так, словно он боялся, что все происходящее лишь сон.       — Правда? — переспросил Чонгук, всё еще не веря. — Ты правда согласен?       Тэхён чуть отстранился, шмыгнув носом, и с нежностью — почти невесомо — щелкнул своего теперь уже официального жениха по лбу.       — Я сказал «да», глупый. Ты серьезно думал, что я откажусь?       Чонгук замотал головой, сияя так ярко, что, казалось, в комнате стало светлее. Нежно взяв руку Тэхёна, он аккуратно надел кольцо на безымянный палец. Оно скользнуло на место идеально, будто всегда там и было. Не удержавшись, Чонгук прижал его ладонь к своим губам, осыпая пальцы и костяшки нежными, бесконечными поцелуями.       ​— Я тебя люблю, — выдохнул он в самую ладонь.       Тэхён посмотрел на кольцо, затем на Чонгука, и его губы дрогнули в улыбке. Он потянулся к нему и коснулся его губ — медленно, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всё то, что невозможно выразить словами. Чонгук ответил, его руки снова крепко обняли Тэхёна, и на мгновение весь мир вокруг перестал существовать — остались только они, их тепло, их любовь и тихое, безграничное счастье.       Когда поцелуй закончился, Тэхён так и остался сидеть на коленях Чонгука, обвив его шею руками. Он снова взял полароид, рассматривая их молодые лица.       — Хитрец, — пробормотал он, и его глаза всё ещё блестели. — Подсунул мне это так, что я даже не успел собраться.       Чонгук хихикнул, обнимая его крепче.       — Хотел, чтобы это было необычно, — признался он, сияя. — И… я всё-таки знал, что ты скажешь «да».       — Самоуверенный, — Тэхён закатил глаза, но тут же чмокнул будущего мужа в нос. — Но я так сильно люблю тебя, что готов это терпеть. Пожизненно.       Чонгук улыбнулся, притянув его ближе, и они снова обнялись, растворяясь в этом мгновении. Игра закончилась, но их история только начинала новую, самую важную и долгожданную главу их совместной жизни.