О Великой Силе Любви

      Тамми Риддл — сокращённо Том — восстала из котла посреди старого, поросшего сорняками кладбища, словно спустившийся с небес ангел. Та-Кого-Нельзя-Называть, Тёмная Леди, Вальпургиева Королева, предводительница чистокровных магов, самая независимая женщина, которую только видел Магический Мир. Она была прекрасна во всем, за что бы ни взялись сухие руки с тонкими музыкальными пальцами, на подушечках которых можно увидеть мозоли. Чистокровные не зря выбрали её своей великой предводительницей и готовы были боготворить — воистину, Тамми Риддл ниспослана им самим Мерлином. И если бы не доставшееся по материнской линии проклятье Гонтов, которое свело Вальпургиеву Королеву с ума, и десять лет пребывания бесплодным духом в непроходимых лесах Албании, то в данный момент времени Магический Мир выглядел бы совершенно по-другому, направляемый жёсткой женской рукой в светлое будущее. Да, тогда оно стало бы действительно светлым.       Гарри Поттер, привязанный к статуе, с непередаваемым восторгом смотрел на высокую светлокожую девушку с короткой мальчишеской стрижкой — по окончании ритуала волосы были безжалостно обрезаны несколькими беспалочковыми Секо — и мечтал только об одном: он хочет, чтобы она доверилась ему, стала женственной ради него и хоть чуть-чуть отбросила прорывающиеся диктаторские замашки, выработанные вследствии образа жизни и инициативных подчинённых-идиотов.       Закутанная в чёрную, как ночь, мантию, Тамми Риддл походила на валькирию. Нет, скорее это валькирия была похожа на неё. Так же как дева-воительница летала над полем брани, выбирая, кому из павших воинов попасть в чертоги Вальхаллы, так и она могла в миг решить судьбу Поттера.       Том взмахнула палочкой, и мальчишка упал на траву. Тут же стали слышны вспышки аппараций: на кладбище прибывали Пожиратели Смерти, спеша на встречу со своей Королевой, наконец вернувшейся из забвения. Темные мантии, белые маски, капюшоны и волшебные палочки на изготовке в боевом хвате — такова представшая картина. Первым делом они углядели валяющегося у Тёмной Леди в ногах Поттера и дружно заулюлюкали, издевательски глумясь, что дамблдоровский карманный герой не такой уж и герой, каким хочет казаться.       Смех остановил властный взмах руки Риддл, отчего Упивающиеся разом затихли, напряжённо замирая. О, их Королева никогда не имела простой и покладистый характер, а по воспоминаниям многих могла переплюнуть Беллочку Лейстрендж, в девичестве Блэк, с которой до сих пор считалась лучшими подружками. Чего никто не ожидал, так это того, что, перебивая Леди, за мантию той мертвой хваткой вцепиться Гарри Поттер и резко встанет на одно колено, протягивая скрученное из могильных цветков кольцо.       — Прошу прекрасную госпожу отдай мне свои руку и сердце. Тамми Риддл, ты выйдешь за меня? — и протянул самодельное кольцо ещё ближе.       Всё замерло.       Упивающиеся впали в кристально чистый ступор, что никак не способствовало осмыслению произнесённой фразы, которую, пожалуй, не мог ожидать и сам Дамблдор, вечно проповедующий культ любви и всепрощения. Вот тебе, великий светлый волшебник, и «сила любви». Секунд тридцать стояла гробовая тишина.       А потом…       — Ты!!!       Как Поттер удирал, петляя между могил и надгробий, похлеще зайца.       Тамми Риддл управлялась с палочкой виртуозно, а проклинала тёмномагическими сглазами ещё круче. Попадала она, обычно, со стопроцентной точностью. Но здесь, видимо, из-за пошатнувшего душевного равновесия, мазала напропалую. Подкатившийся колобком к кубку Поттер схватил за шиворот вяло шевелящегося и пытающегося хлопать контуженного Диггори, подвывающего «Горько!» и вякающего, что у них будут чудесные детки, из-за которых уволятся все хогвартские профессора или попадут в отдельную палату Мунго, и цапнул проклятую посудину, уносясь в аппарационном вихре.       — Скотина! Я не закончила! Вернись и как мужчина прими достойную смерть, ублюдок! — кричала вслед раскрасневшаяся Тамми.       Пожиратели Смерти недоверчиво переглянулись. Да нет… Да не может такого быть…       Но какой дурак заикнётся об этом перед носом Леди?       Четвертый курс закончился для Гарри Поттера победой в Турнире Трёх Волшебников, воскрешением Тёмной Леди и посланным через гоблинов брачным договором.

***

      Гарри определенно знал, что Сириуса не держат в плену и не пытают, но все равно ломанулся со скоростью света в Министерство Магии, навстречу возлюбленной. Будем честны, Сириус Блэк слишком ушлый засранец, хлебнувший от жизни всякого дерьма, он просто не мог позволить так легко себя схватить. Легко и глупо.       В перспективе всё походило на западню.       На самом деле ей же и являлось, что Поттер отлично осознавал. Поэтому, собственно, и ломанулся так, что аж фестрала оседлал. Бедная зверюшка совершенно не понимала, что происходит, особенно когда перед ней из кустов вылетел гриффиндорец с дико горящими глазами, вскрикнул: «Ага, попалась!» и, накинув вожжи, заставил взмыть под облака.       Вслед за неадекватным гриффиндорцем из тех же кустов выбежали директор с криком: «Мальчик мой!», желчный профессор со своим извечным оскорблением: «Поттер!» и две трети части Золотого Трио с восхищённым от Рональда Уизли: «Гарри, дружище, жги!» и возмущённым: «Гарри Джеймс Поттер, немедленно спустить обратно, я не договорила!» от правильной девочки Гермионы Грейнджер, которая на первом курсе подожгла профессора зельеварения, а на третьем пользовалась запрещённым маховиком времени.       Но героя, взлетевшего на крыльях любви, было уже не остановить.       Тамми Меропа Риддл так и не дала ему ответ на не раз посланное письмо! Это был отличный шанс сделать предложением снова! Он даже кольцо купил!       Гарри пришпорил взбрыкнувшего фестрала и понёсся ещё быстрее.       Дамблдор, давно обо всём догадавшийся, картинно всплакнул, промакивая слёзы в уголках глаз. Ах, молодость, любовь, чувства! Счастливые времена юности, когда готов бежать хоть на край света ради своей второй половинки!       Он знает. Сам таким был. С Геллертом.       Помахав на прощанье белым платочком, Дамблдор отправился обратно в Хогвартс, утягивая за собой гневающихся Северуса Снейпа и мельтешащее без дела Золотое Трио.       — Ах, молодость!       — Директор, имейте совесть!       — Ах, славная пора!       — Дайте уже ему кто-нибудь лимонных долек, чтоб он заткнулся!       — Ах, было время!..       — Директор, фу, я не хочу выслушивать в сотый раз ваши любовные похождения с Гриндевальдом.       — Уизли, откуда вы вообще… А, ну да.       — К сожалению, профессор Снейп.       — Если захотите это забыть, то я хороший легилимент.       — А смысл? Он все равно расскажет их опять, и я опять буду хлебать литрами успокоительное. Лучше уж так, зная, что ждёт. Сейчас хоть кошмары перестали сниться.       — Хм, и то верно.       — Ах, юность!..       — Воистину, тут даже тридцать два хороших легилимента не помогут.       Гермиона Грейнджер же, будучи умнейшей ученицей Хогвартса, молча воспользовалась великолепным магловским изобретением, заткнув уши берушами.

***

      В Министерство Магии Гарри Поттер, Герой Магической Британии, Мальчик-который-выжил и пришёл жениться, влетел с фанфарами.       Полудохлый фестрал, и так тощий, как ходячий ужас, загнанно дышал, вяло перебирая копытами, а когда невменяемый от любви наездник соизволил покинуть его костлявую спину, свалился без сил. Так гнать — это ж кощунство! Не фестрала, так хотя бы достоинство своё пожалел! Наследников же ещё заделывать!       И тут началось всё.       О треклятом пророчестве, извергнутом алкоголичкой Трелони под градусом хереса, благополучно забыли, о министерских чинушах, прилипших к стенам и дрожащих в страхе, и не вспоминали, а Министр в два голоса был послан в такие дали, что до Албании ближе — оттуда хотя бы возвращаются, вон, пример на лицо, стоит с палочкой на изготовку и готовящейся сорваться Авадой. Упивающиеся как-то многозначительно переглянулись, повертев масками, да и затихли, отойдя в сторонку, чтоб не мешать и под шальные заклятья, не дай Мерлин, не попасться.       — Любовь моя!       — Сдохни!       БДЩ! БУФФ! БАХ!       — Я пришёл, чтобы сказать, что не могу без тебя!       — Закрой пасть!       БАБАХ!       — Ты самая прекрасная в мире!       — Убейся нахрен!       БДУМС! ПИУВ! ПАХ!       — Твои глаза лишают меня способности думать!       — Да ты и без этого, судя по всему, не отличался высокой мозговой деятельностью!       — Выходи за меня!       Поттер, прямо как в первый раз на кладбище, бахнулся на колени, протягивая кольцо, на этот раз не травяное, а серебряное. Палочку из рук — всеблагие Мерлин и Моргана, ну точно идиот! — выпустил, и та откатилась куда-то.       — Подними палочку и сражайся, тварь! Даю три секунды, и учти, моя рука не дрогнет!       — Тварью я буду, если ещё раз хоть раз подниму палочку на любовь всей моей жизни!       Долохов уважительно присвистнул: «А пацан-то сечёт!» и ловко увернулся от прилетевшего от Эйвери подзатыльника.       Где-то в отделении Малфой уже подсчитывал средства из бюджета на свадьбу. То, что Поттер своего добьётся, сомнений не возникало.       О бараньей упёртости — хотя скорее упоротости — Поттеров слагали не меньшие легенды, чем о наследственном безумии Гонтов.