Воспоминания

Зайдя в светлую просторную гостиную и бросив взгляд на старое пианино, юноша со светлыми волосами подошел к нему и сел за табурет. С горящими глазами он невесомо коснулся инструмента подушечками пальцев. «Красный октябрь». — Ты не против, если я сейчас сыграю? — спросил он вошедшую за ним гостью. — Конечно нет, — улыбнулась она, наблюдая за счастливым другом. С первых прозвучавших нот у девушки по коже пробежали мурашки — чудесным потоком лился ее любимый вальс. Парень с каждой секундой еще больше сливался воедино с мелодией, звучащей из-под его бережных рук, словно он был для нее рожден — знал, где таинственно замедлить темп или величественно его ускорить, чувствовал, где нужна мягкость, а где выразительность и экспрессия. В том симбиозе человека и недосягаемой музыки, что он украшал, оживляя сухо написанные ноты, не было изъянов. Казалось, будто никто не должен был слышать эти звуки, столь хрупкие и личные, но притом хотелось растрезвонить об этом всему миру — «Слушайте, слушайте вальс!». Душа просилась в пляс, жаждала излияний глубинных чувств, что давно просились наружу, а теперь еле контролировались. В тот самый миг каждый из них был счастлив по своему — как исполнитель и слушатель, как любимый и любящий. Никто из них не посмел шелохнуться, пока в воздухе не перестал звенеть яркий, последний аккорд. — Не описать словами, как это... волшебно, — с робкой улыбкой она глядела на разгоряченного блондина, в котором бушевал проснувшийся музыкант, и пыталась усмирить своего слушателя. — Давно не играл, — он еле как смог вернуться в реальность из полета на крыльях звуков. — И все так же прекрасно. Вот бы и мне так... — Хочешь, научу? — предложил юноша, оборачиваясь к ней. Его взгляд был мягким, но притом не терпящим отказа. — Ты умеешь читать ноты? — Умею. — Вот и отлично. На самом деле это, — он бросил взгляд на потертую клавиатуру, — не так уж сложно на практике. Нужно лишь желание и усердие. — Я не уверена... — она смущенно потупила взгляд, чувствуя, как становится жарко. Она хотела научиться играть, и в любой другой ситуации сразу же ответила бы утвердительно, но перспектива быть рядом с ним заставляла сердце биться чаще. Пытаясь скрыть волнение, она подошла к юноше, глядящего на нее с мольбой, и сказала: — Хотя... почему бы не попробовать. — Вот увидишь, тебе понравится. Он уступил место ученице, а сам принес себе деревянную табуретку с кухни и сел рядом. — Ну что ж, начнем. *** Теперь каждый вечер после всех дел и давящей городской суеты она проводила в компании парня, нот и пианино, разучивая вальс и невольно проникаясь игрой. И не было ей милее инструмента, чем стоящий в гостиной блондина и повидавший многое «Красный октябрь».