Сталь и пепел

Небо над Тростом посерело от клубов дыма, смешивающегося с испарениями от раскаленного тела Колоссального титана. Воздух дрожал, наполненный звоном ломающегося металла, треском камней и приглушенными криками людей. Гигантская фигура исполина возвышалась над стеной, его кожа пылала алым отблеском, словно раскаленные угли, а от каждого движения поднимались волны обжигающего пара. Рывок Эрена напоминал выпущенную из лука стрелу. С резким щелчком механизма тросы выстрелили, а тело, напрягшееся до предела, рвануло вперед. Каждая мышца играла под кожей, сухожилия натянулись как струны. Его лицо исказилось в гримасе чистой ярости: губы, обнажившие стиснутые зубы, глаза, сузившиеся до кровавых щелочек, брови, сведенные в единую складку бешенства. Он не бежал — несся сквозь клубы пара, используя их как трамплин, оставляя за собой вихревой след. Ри двигалась рядом, но ее стиль был иным — смертоносный танец, где каждое движение просчитано до миллиметра. Ее прыжок не сопровождался яростным криком — лишь легкий свист рассекаемого воздуха. Тело изогнулось в идеальной дуге, пальцы сжали рукояти клинков с хирургической точностью. В ее глазах не было слепой ярости — только ледяная концентрация, превращающая мир в серию расчётливых действий. Когда титан повернулся, время словно замедлилось. Его рука, массивная как крепостная башня, двинулась в сметающем ударе. Пушки Троста взвыли под этим натиском — металлические стволы согнулись как тростинки, лафеты разлетелись на куски, а ядра, вырвавшиеся из захвата, взорвались в воздухе ослепительными вспышками. Парень, не сбавляя скорости, резко изменил траекторию. Его тело рвануло влево с такой силой, что тросы взвизгнули от напряжения. Крюки впились в каменную кладку, оставляя за собой искры и кровавые следы от сорванной кожи ладоней. Он едва увернулся — гигантские пальцы прошли в сантиметрах от его ног, подняв волну раскалённого воздуха. Девушка выбрала иную тактику. Вместо уклонения она использовала сам удар — ее тело свернулось в тугой комок, ноги поджались к груди. Но в последний момент один из осколков разорвавшегося орудия впился ей в бок, оставив кровавую рану. Она резко вдохнула через зубы, но не издала ни звука, лишь сильнее сжала рукояти клинков. Используя инерцию, она перевернулась в воздухе и приземлилась на кончики пальцев одной руки, в то время как другая прижимала рану. Алая струйка крови стекала по ее боку, пропитывая ткань униформы. Они снова шли в атаку. Шатен, не давая себе передышки, рванул вперед. Его клинки вонзились в предплечье чудовища, вспарывая кожу, которая расходилась, обнажая раскаленную плоть. Пар хлынул из ран, обжигая лицо, заставляя кожу покрываться волдырями, но он лишь сильнее сжал зубы, глубже вгоняя лезвия. Тем временем рыжеволосая, превозмогая боль, скользила вдоль его руки. Ее движения стали чуть менее точными, но не менее смертоносными. Клинки по-прежнему находили уязвимые места, перерезая сухожилия. Каждый удар давался ей тяжелее — рана ныла, кровь продолжала сочиться, но она стиснула зубы и продолжала атаку. Они почти достигли цели — затылка, где должна быть слабая точка. Эрен уже занес клинок для решающего удара, его тело напряглось как пружина. Рия, бледнея от потери крови, все же заняла позицию для атаки, ее движения стали резче, но все еще точны и в этот миг, титан исчез. Просто растворился, как мираж в пустыне. Остался лишь клуб пара да обожженный камень, на котором секунду назад стояла его нога. Йегер провалился в пустоту. Его тросы натянулись до предела с металлическим скрипом, тело дернулось в рывке, лицо исказилось от невыраженной ярости. Он повис над пропастью, из груди вырвался хриплый, бессильный рев. Дария, теряя силы, все же успела закрепиться на уступе стены. Ее лицо покрылось испариной, дыхание стало прерывистым. Одной рукой она продолжала держаться за выступ, другой прижимала рану. Кровь капала на камни, оставляя алые следы. Но ее глаза, хоть и затуманенные болью, продолжали искать врага в рассеивающемся пару. Вдруг, она почувствовала, как силы покидают ее тело. Теплая струйка крови стекала по боку, пропитывая ткань униформы и оставляя алые капли на выщербленной поверхности стены. Пальцы, цеплявшиеся за выступ, медленно разжимались — ногти, стертые до мяса, оставляли кровавые полосы на камне. Мир перевернулся. Ветер свистел в ушах, дым щипал глаза. Она не видела земли внизу — только бесконечную серую пелену, готовую принять ее в свои объятия, но падение внезапно оборвалось. Стальная хватка впилась в ремень ее снаряжения, резко дернув вверх. Особа вздрогнула от боли — рана на боку вспыхнула огнем, но именно это вернуло ее в сознание. Лицо зеленоглазого, покрытое слоем сажи и пота, было искажено гримасой нечеловеческого напряжения. Челюсти сжаты так сильно, что казалось, зубы вот-вот треснут. Вены на шее и висках набухли, словно веревки под нагрузкой. Он не кричал — рычал, глухо, как раненый зверь, подтягивая их обоих вверх. Каждый рывок давался мучительно. Его правая рука, цеплявшаяся за выступ, дрожала — кожа на пальцах была содрана до мяса, но он не отпускал. Левая, удерживающая девушку, казалась выкованной из стали — пальцы впились в ремень так, что ткань начала рваться. Когда они наконец перевалились через край, Эрен рухнул рядом с ней, его тело сотрясали судорожные вздохи. Грудь поднималась и опускалась, как кузнечные мехи. Рука, все еще сжимавшая ее плечо, дергалась от перенапряжения мышц. – Ты идиот – прошептала она, а ее голос сорвался в хрип. – Замолчи – хрипло бросил он, даже не глядя на ее лицо, ведь все внимание было прикованно к месту ранения девушки. Из клубов дыма вынырнул Конни. Его обычно озорное лицо было бледным, глаза — неестественно широкими. – Стена уже пробита, титаны прорвутся – кричал тот. Он бросился к ним, спотыкаясь о разбросанные обломки. Руки дрожали, когда он попытался помочь Ри подняться. Шатен уже встал на ноги, отряхиваясь. Его движения были резкими, угловатыми — будто каждое стоило ему невероятных усилий. – Тебе нужен врач – сказал Спрингер, огледев девушку, а его лицо исказилось от ужаса. Эрен лишь резко кивнул, но раненная слабо махнула рукой. — Не нужен — она попыталась встать, но тело не слушалось. Ноги подкосились, и только крепкая хватка Конни удержала её от нового падения. Шатен стоял неподвижно. Его взгляд скользил по стене — туда, где еще минуту назад был их враг. В глазах горел огонь, который не могла погасить даже усталость. Глухой удар колокола на башне Гарнизона прорезал дымный воздух. Из-за поворота вылетел солдат в потрепанном плаще, лицо его блестело от пота, а в глазах горела лихорадочная решимость. – Чего стоите ? – его голос, хриплый от напряжения, перекрыл гул толпы. – Операция на случай появления Колоссального титана уже началась. Немедленно в штаб – Он резко махнул рукой в сторону каменного здания с треснувшими ступенями, где уже мелькали силуэты других солдат. — Город, еще утром мирно дремавший под солнцем, теперь корчился в предсмертных судорогах. Взрывная волна от разрушенных ворот подняла в воздух тучи черепицы и щепок, которые теперь медленно оседали, словно зловещий снег. На рыночной площади, где несколько часов назад торговали свежей выпечкой, теперь валялись опрокинутые лотки, а в лужах разлитого вина отражались искаженные ужасом лица. Вопли, сорвавшийся с десятков губ, смешивался с треском рушащихся зданий. На дорогах уже лежали первые жертвы паники — раздавленные чемоданы с рассыпавшимися пожитками, разорванные платки, детские игрушки, навсегда оставшиеся без хозяев. Воздух стал густым и едким — в нем плавились запахи гари, разлитого спиртного и человеческого пота. Где-то в переулке бешено звенели колокола часовни, но их тут же заглушал чудовищный грохот — очередной дом сложился как карточный домик, выбросив в небо фонтан искр. Люди метались, как подстреленные зайцы. Купец в дорогом камзоле размахивал кошельком, предлагая все свое состояние за место в телеге. Две девушки в разорванных платьях, обнявшись, застыли посреди улицы, не в силах сделать выбор — куда бежать. А над всем этим, сквозь клубы дыма, уже виднелись чудовищные силуэты, методично переступающие через городские кварталы. Земля содрогалась ритмично, как грудь спящего великана. С каждым таким толчком где-то ближе раздавался новый взрыв, где-то дальше — новый крик. Титаны вошли в Трост, и город застыл перед ними на коленях, беспомощный и обреченный. — – Вы успешно прошли обучение и больше не кадеты, а настоящие солдаты, надеюсь, что вы проявите себя в операции – командир замолк, и воцарилась тишина — не просто отсутствие звуков, а живая, давящая материя, наполненная невысказанными мыслями. Воздух стал густым от адреналина и страха. Солдаты замерли в странной, почти ритуальной неподвижности — кто сжимая кулаки до побелевших костяшек, кто нервно перебирая пальцами рукоять меча. – Мы все умрем – прошептал кто-то сзади, и эти два слова повисли в пространстве, как последняя молитва перед казнью. Где-то упал металлический предмет, звеня по каменным плитам — никто даже не вздрогнул. Казалось, время замедлилось, давая каждому последние мгновения на прощание с самим собой. Девушка стояла у стены, ее рана пульсировала в такт учащенному сердцебиению, каждый удар отзываясь горячей волной от ребер до колен. Бинты уже не помогали — алые пятна медленно расползались по ткани сменной рубашки, как ядовитые цветы. Она прикусила нижнюю губу, ощущая во рту вкус меди и соли, и провела ладонью по лицу, оставляя на бледной коже мазок собственной крови. – Это плохо – прошипела она. Просто констатация факта — она еще жива, еще может держать оружие, еще способна убивать. Этого достаточно. Резервуары с газом стояли, как древние идолы, окруженные верующими. Солдаты подходили к ним с почти религиозной торжественностью. Шипение сжатого газа напоминало змеиное шипение — опасное, предупреждающее. Молодой боец рядом с Рией ронял шланг дрожащими руками. Его глаза были неестественно широко раскрыты, зрачки расширены от страха. Она молча подняла шланг и вставила ему в разъем, чувствуя, как дрожит его снаряжение. – Спасибо – прошептал он, но даже не посмотрел на нее, завороженный цифрами на манометре. Где-то раздался нервный смешок — кто-то пытался шутить перед смертью. Кто-то другой резко обернулся на этот звук, готовый броситься в драку. Напряжение висело в воздухе, осязаемое, как туман перед рассветом. Дария потянулась к поясу, проверяя лезвия. Металл холодно блеснул в тусклом свете — чистый, острый, беспристрастный. Совсем не такой, как все вокруг. Она глубоко вдохнула, чувствуя, как боль разливается по телу горячей лавой, и медленно выдохнула, готовясь к предстоящей битве. — – Тридцать четвертая группа, вперед. Поддержите Авангард – Когда раздался голос солдата, молодая особа едва сдержала раздраженный вздох, плотнее сжав тонкие губы. Ее пальцы непроизвольно постукивали по рукояти клинка, выдавая внутреннее напряжение. Работать в группе — не по ее части. Она бросила оценивающий взгляд на своих напарников, брови слегка сведенные к переносице. Эрен стоял, широко расставив ноги, его кулаки были сжаты до побеления костяшек. Глаза горели фанатичным блеском, а на скулах играли нервные подергивания — казалось, он уже мысленно рвал титанов на части. Армин, напротив, казался бледным призраком: его худые пальцы судорожно сжимали и разжимали рукоять, а взгляд беспокойно метался по сторонам. Но когда он поймал взгляд Рии, в его глазах вспыхнула неожиданная решимость, и он резко кивнул, будто отвечая на невысказанный вопрос. Дария резко встряхнула головой, сбрасывая со лба непослушную прядь волос. Острая боль в боку заставила ее на мгновение зажмуриться, но она тут же расправила плечи, стиснув зубы. Ее пальцы сами собой проверили крепление клинков — привычное движение, доведённое до автоматизма. – Итак, вперед – рявкнул шатен, и девушка невольно скривила губы в подобии улыбки — какая ирония, сейчас им предстояло доверить друг другу жизни. Когда кабели устройств с резким щелчком впились в ближайшие здания, рыжеволосая почувствовала, как ее тело рвется под действием импульса. Ветер свистел в ушах, заставляя прищуриться. Краем глаза она заметила, как Йегер с диким рёвом ринулся вперед, его лицо исказилось в боевой гримасе. Блондин летел следом, стиснув зубы — его обычно мягкие черты лица сейчас выглядели неожиданно жёсткими. Боль в боку вспыхнула с новой силой, когда особа резко сменила траекторию, избегая столкновения с обломком здания. Она ощутила, как по спине пробежала холодная испарина, но тут же подавила слабость, с силой вдохнув раскаленный дымом воздух. Где-то впереди уже маячили чудовищные силуэты — один титан с тупым любопытством разглядывал оторванную человеческую руку, другой, запрокинув голову, ловил ртом падающие обломки, словно ребенок, играющий со снежинками. Ри с силой выдохнула, чувствуя, как адреналин разливается по телу, притупляя боль. Ее пальцы уверенно сжали рукояти клинков — сейчас не было места сомнениям. Титан-девиант прыгал между зданиями, как обезумевший паук, его неестественно длинные конечности с грохотом впивались в каменные стены. Каждый скачок сопровождался хрустом ломающихся костей — не своих, а тех, что торчали из его рта, перемалываемых в кровавую пасту. Когда он схватил Томаса, все произошло слишком быстро. Один момент — парень следовал за сокомандниками. Следующий — его тело было зажато меж зубов уродца, а потом, раздался хруст. Челюсти девианта сомкнулись ровно посередине туловища. На мгновение в воздухе повисла тишина, будто сам мир задержал дыхание. Потом — всплеск. Кишки, обрывки легкого, осколки ребер — всё это разлетелось веером, обдав грязью и кровью черепицы. Эрен первым сорвался с места, его тело напряглось как пружина перед прыжком. Лицо, обычно выражавшее лишь решимость, теперь исказилось в гримасе чистейшей злости. Губы, плотно сжатые, дрожали, обнажая стиснутые зубы. Глаза — эти всегда такие ясные зеленые глаза — теперь горели безумным огнем, зрачки сузились до размеров булавочных головок. По лицу стекали капли пота, оставляя мокрые полосы. – А ну стой. Как ты посмел съесть Томаса – его крик разорвал воздух, превратившись в хриплый, почти звериный рев. Челюсти сжались так сильно, что послышался скрежет зубов. Вены на шее и висках набухли, превратившись в синие жгуты под кожей. В его взгляде читалось не только бешенство, но и глубокая боль. Армин замер как вкопанный. Его обычно живые голубые глаза остекленели, став похожими на мутные озера. Пальцы, обычно такие ловкие, теперь судорожно сжимали рукояти клинков до побеления костяшек. Каре-глазая стояла чуть в стороне, прислонившись к крыше здания. Казалось, ее лицо оставалось каменной маской, но если приглядеться — в уголках глаз дрожали крошечные морщинки напряжения. Когда ее взгляд упал на окровавленные останки Томаса, что-то изменилось в выражении ее глаз. Вспыхнула та самая искра, которую видели лишь те немногие, кто оказывался с ней в смертельной схватке. – Остановись – ее голос прозвучал грубо, но парень уже летел вперед, полностью отдавшись ярости. Она резко выдохнула через нос. – Черт – прошептала она, уже рванувшись вперед. Ее движения были точными и выверенными, но теперь в них появилась необычная ярость — та, которую она обычно так тщательно скрывала. Остальные также последовали в путь, и тогда началась настоящая охота. Титан вырвался снизу, как демон из преисподней. Его массивное тело взметнулось вверх с неожиданной скоростью, челюсти разверзлись в жуткой улыбке, обнажая ряды острых, загнутых назад зубов и сомкнулись. Боль ударила, как молот по наковальне — острая, невыносимая. Эрен услышал, как его собственная кость ломается, словно сухая ветка. Чудовищные клыки впились в плоть, рвали мышцы, сухожилия — он чувствовал, как каждый слой его ноги разрывается один за другим. Его крик сорвался в хриплый, животный вопль. В глазах помутнело, мир дернулся, перевернулся — и он рухнул обратно на крышу, а тело беспомощно прокатилось по черепице. — Крики разрывали воздух, сливаясь в единый кошмарный гул. Девушка видела, как солдат с перекошенным от ужаса лицом рванул прочь — его глаза, широкие и мокрые от слез, на мгновение встретились с ее взглядом, полные немой мольбы. Но титан, этот проклятый прыгун, одним стремительным броском настиг беглеца. Его гигантская лапа сомкнулась вокруг ноги парня с таким хрустом, будто ломали сухую ветку. – Нет, отпусти – вопль оборвался, когда челюсти титана сомкнулись. Рия почувствовала, как ее собственное горло сжалось - она буквально ощутила этот укус в своем теле, хотя стояла в десяти метрах. Другой боец, которого она еще вчера видела смеющимся в столовой, отчаянно дернул за спуск маневрового устройства. Кабели выстрелили с жутким скрипом, но слишком поздно — его тело рвануло в сторону, как марионетку с оборванными нитями. Титан ловко подхватил его на лету. Пальцы сжались — зеленоглазая ясно услышала, как ломаются ребра, как рвутся внутренности, прежде чем тело буквально взорвалось кровавым фонтаном. Все кончилось за какие-то мгновения. Дария стояла, ощущая, как ее пальцы непроизвольно сжимают рукояти клинков так, что металл скрипит. В горле стоял ком, дыхание стало частым и поверхностным. Она обернулась к Армину и ее сердце сжалось. Он замер, словно превратился в статую. Его обычно такие живые голубые глаза стали пустыми, широко раскрытыми, будто стеклянными. Губы слегка дрожали, но звука не издавали. По щекам текли слёзы, но он, казалось, даже не замечал их. – Вставай – хотела начать было та, но слова застряли в горле, когда она увидела, на что он смотрит. Йегер. Его тело лежало неестественно выгнутым, левая рука безвольно свисала с края крыши, пальцы иногда подрагивая. Но самое страшное: она почувствовала, как её собственные ноги подкашиваются при виде культи вместо ноги. Кровь. Так много крови. Она пульсировала из раны, образуя на черепице жуткие алые узоры. Рана на виске зияла, как второе лицо. Кровь заливала его черты, делая неузнаваемым. Девушка зажмурилась на секунду — она не могла смотреть, но и не могла отвести взгляд. Солнце исчезло, а их накрыла тень. Гигантская рука схватила обоих разом. Особа даже не успела что-то предпринять, как они уже оказались в пасти чудовища. Темнота. Невыносимый смрад гниющего мяса. Липкая, горячая слюна, обжигающая кожу. Давящая тяжесть со всех сторон. Она инстинктивно сжала руку блондина, чувствуя, как его пальцы судорожно впиваются в ее запястье. Одной рукой она рванула спуск маневрового устройства — лезвие вонзилось в небо титана, но этого было недостаточно. Челюсти продолжали смыкаться. Через несколько секунд пасть разжалась. Слепящий солнечный луч ворвался в их темницу, и в этом свете она увидела его. Шатен стоял, вцепившись клинками в верхнюю и нижнюю челюсти титана, удерживая пасть открытой. Его лицо было искажено нечеловеческим усилием, вены на шее и висках набухли, будто готовые лопнуть. Кровь струилась по его лицу, но эти проклятые глаза горели такой яростью, такой решимостью, что у нее перехватило дыхание. – Держитесь – его голос был хриплым, но твёрдым. Он протянул руку, и девушка увидела, как его пальцы дрожат от напряжения. Не раздумывая, она схватилась за его предплечье, чувствуя, как ее собственные пальцы впиваются в его плоть. Другой рукой она тянула Арлерта, который казался почти безжизненным. Они вывалились наружу, скатившись по слизистому подбородку чудовища. Молодая осыбь перекатилась, вставая на колени, ее грудь вздымалась от частого, прерывистого дыхания, а струя крови с бока уже стекала по бедру. Она тут же обернулась – и сердце ее упало. Зеленоглазый оставался внутри. – Йегер – ее крик разорвал воздух, голос сорвался на высокой ноте. Она рванулась вперед, но Армин схватил ее за руку. – Спасайтесь – крикнул тот, а его голос звучал странно спокойно среди этого ада. – Пожалуйста, идем с нами – голос блондина дрожал, его пальцы сжимали руку девушки так сильно, словно раздавит ее. Его глаза, обычно такие ясные, теперь были полны детского ужаса, неверия. Тот посмотрел на них и улыбнулся. Эта проклятая, дурацкая, такая знакомая улыбка. – Рия, вытащи Армина – Эрен покачал головой, и в его глазах она увидела то, что заставило ее сердце остановиться. Принятие. Она сделала шаг вперед, готовая броситься обратно в эту пасть, но парень резко вскинул руку. – Ты идиот. Бросаешься вперед, как будто ты один можешь всё решить – рыжеволосая закричала так, что горло тут же запершило. – Кто-то же должен – усмехнулся он, и в этой усмешке было столько тепла, столько него самого. Титан дернулся и пасть сомкнулась с жутким хрустом. Кровь брызнула фонтаном, обдав их лица. Что-то тяжелое шлепнулось на крышу рядом — его оторванная рука, пальцы еще сжимались, будто пытаясь удержать их. Армин рухнул на колени, его тело сотрясали неудержимые рыдания. Слезы катились по грязным щекам, оставляя чистые дорожки, а пальцы впились в черепицу так, что ногти побелели. – Эрен – его голос звучал как у потерявшегося ребенка, сдавленно и прерывисто. Молодая осыбь стояла неподвижно, ее лицо оставалось каменным, но по щекам медленно струились слезы. Они текли беззвучно, оставляя горький привкус на губах. Впервые за долгое время она позволила себе плакать — не от боли, не от ярости, а от той странной пустоты, что разлилась в груди. Она смотрела на окровавленную черепицу, где еще минуту назад был он — упрямый, бесстрашный, безумный Эрен Йегер. Тот, кто всегда шел вперед, не оглядываясь. Тот, кто выводил ее из себя своей безрассудностью. Тот, с кем она хотела заговорить первой. Это осознание пришло внезапно, как удар в солнечное сплетение. Она не говорила об этом вслух — не было времени, не было нужды. Но теперь, когда его не стало, Дария поняла — в этом безумном мире он был одним из немногих, кто действительно понимал ее. Кто принимал ее такой, какая она есть. Кто, возможно, мог бы стать ее первым настоящим другом. – Ненормальный – прошептала она, вытирая лицо рукавом. В этих словах не было прежней злости — только горечь утраты. — Девушка превратилась в олицетворение смерти — ее движения были нечеловечески точными, каждый удар клинков оставлял за собой лишь кровавый туман и падающие тела. Первый титан даже не успел улыбнуться. Она врезалась в него на полной скорости, левый клинок глубоко вошел в глазницу, прямо в мозг. Вращаясь в воздухе, ее правая рука описала идеальную дугу — лезвие вошло в основание черепа, рассекая шейные позвонки с хирургической точностью. Когда она приземлилась на его плечи, ее ноги резко свело судорогой от боли в ране, но это лишь придало её движению дополнительную свирепость. Второй титан получил удар, достойный мясника. Особа пронеслась между его ног, клинки сверкнули — один вспорол живот до грудины, второй вонзился в копчик и прошел весь позвоночник, вырвавшись наружу через затылок вместе с кусками мозговой ткани. Теплая масса брызнула ей на лицо, но она лишь резко тряхнула головой, сбрасывая кровавые хлопья. Третий попытался увернуться — тщетно. Ее кабели впились ему в спину. Рывок — и она пронеслась вдоль его позвоночника, оставляя за собой кровавый след. В последний момент резко развернулась, её правый клинок вошёл точно в затылочное отверстие, а левый — под углом в основание черепа. Мощным движением она развела руки в стороны — череп титана раскололся пополам, как спелый плод. Боль в боку стала невыносимой, но Ри лишь глубже вонзила клыки в нижнюю губу, пока кровь не наполнила рот знакомым металлическим вкусом. Остальные также падали один за другим, каждый — с идеально разрубленным затылком. Ее руки дрожали, рана пылала адским огнём, а кровь — и чужая, и своя — покрывала тело липким слоем. — Арлерт встал. Его движения были медленными, механическими, будто каждое действие требовало невероятных усилий. Он не оглянулся на пылающий город, не взглянул на трупы титанов, разбросанные вокруг. Просто пошел — шаг за шагом, направляясь к Арьергарду. Девушка наблюдала за ним с крыши, ее клинки все еще капали испаряющейся кровью. Она видела, как его плечи слегка подрагивают, как пальцы бессознательно сжимают рукоятки меча и разжимают снова. Подошедший к ним Конни хотел что-то сказать, но особа подняла руку, останавливая его. – Оставь – Она спрыгнула вниз, приземлившись на разбитую черепицу. Кровь из ее раны на боку уже давно пропитала повязку и теперь оставляла на камнях слабые алые следы. Армин шел впереди, не оборачиваясь. Зеленоглазая последовала за ним, держа дистанцию. Она не пыталась догнать, не звала его — просто шла, готовая в любой момент броситься вперёд, если понадобится. — Густая тишина, нарушаемая лишь шелестом клочьев обоев на ветру и далекими отголосками боя, давила. Рия шагала вперед, ее сапоги мягко ступали по разбитой дороге, но каждый шаг отдавался тупой болью в ране на боку. Кровь сочилась сквозь повязку, но она не останавливалась. Армин шел следом, его дыхание было неровным, пальцы непроизвольно сжимались и разжимались. Как вдруг, он внезапно замер, будто наткнулся на невидимую стену. – Нет – произнес тот и девушка обернулась, проследив за его взглядом. Посередине пути, среди осколков серых зданий и кровавых луж, Ханна в окровавленной форме методично давила на грудь Франца. – Раз... два... три... – ее голос звучал механически, словно она считала что-то совершенно обыденное. Тело ее возлюбленного заканчивалось там, где должны были быть ноги. Кишки, вывалившиеся из разорванного живота, лежали рядом, как спутанные веревки. Одна рука была вывернута под неестественным углом, пальцы застыли в последней судороге, но самое страшное — его лицо, а точнее глаза — широко открытые. Голубоглазый рухнул на колени. Его тело начало трястись мелкой дрожью, как в лихорадке. – Ханна, перестань – говорил он с предыханиями. – Четыре... пять... шесть... – ее пальцы проваливались в кровавую рану на груди погибшего. Хруст ломающихся ребер разносился по пустой улице. Дария почувствовала, как ее собственное дыхание стало учащаться. Где-то глубоко внутри поднималась тошнота, но она сжала зубы до хруста. – Он мертв — голос Армина сорвался на крик. Та подняла голову, а в ее глазах было безумие, такое чистое и кристальное. – Нет. Нет, нет, нет — засмеялась она тоненько, как куколка. — Я его спасаю, видишь ? – окровавленная рука погладила Франца по щеке, оставив красный след. Рия внезапно почувствовала, как ее собственное лицо стало леденеть. Губы потеряли чувствительность. – Мы должны убираться отсюда – задыхался парень. – Дыши – рыжая резко шагнула вперед, а ее рука сжала его плечо — сильно, до боли. Блондин судорожно глотнул воздух. – Раз... два... три... – снова раздался голос, обезумевшей от горя. Девушка почувствовала, как её ладони стали влажными. Сердце колотилось где-то в горле, но лицо оставалось каменным. – Пора идти – голос звучал чужим. Армин хотел возразить, хотел закричать, хотел плакать, но вместо этого просто кивнул и они ушли, а ветер разносил счет их сокурсницы по пустым улицам, как молитву по разрушенному храму.