На языке крови

Гермиона задыхалась, хотя легкие отчаянно поглощали холодный, обжигающий зимний воздух. Её босые ноги скользили по покрытой инеем земле, боль от очередного удара по ветке или льду гулко отдавалась в мозгу, но она не обращала на это внимания. В ушах стоял гул, словно весь мир за пределами её сознания растворился, оставив только пульсирующую тревогу, что вгрызалась в каждый нерв. Её руки дрожали, хватаясь за стволы деревьев, которые казались ледяными на ощупь, а тонкая ткань футболки и легких штанов прилипала к телу, намокая от снега. Ноги предательски подкашивались на каждой кочке, но Гермиона упрямо поднималась и продолжала бежать. Лес обволакивал её, словно живое существо, хищно скалясь ветвями, от которых она уворачивалась, иногда слишком поздно. Кожа на щеках саднила от случайных порезов, но эта боль только подстегивала её. Где-то глубоко внутри головы мерцала связь. Это было, как если бы кто-то оставил радио на фоне, настроив его на канал с бесконечным шумом. Обрывки эмоций, мысли, похожие на искажённые эхом фразы: »…нет… не смей…» Но они исчезали быстрее, чем она могла за них зацепиться. Гермиона зажмурилась, стиснув зубы так сильно, что челюсть заболела. — Беллатрикс! — мысленно закричала она, вложив в этот зов всё отчаяние, что разрывало её грудь. Но вместо ответа ей пришёл лишь гул, сильнее, чем прежде, и ощущение непроницаемой стены, воздвигнутой где-то между их сознаниями. Её клыки ныли, словно кто-то невидимый вырывал их из дёсен, а руки дрожали от злости. Она резко остановилась, чтобы перевести дыхание, хватаясь за ближайший ствол дерева. Её сердце гулко билось, наполняя уши ритмичным звоном, который почти заглушал всё остальное. Снег падал крупными хлопьями, оседая на её волосах, придавая образу болезненную уязвимость. — Почему ты всегда делаешь всё так, чтобы я потом вытаскивала тебя из дерьма? — прошипела она себе под нос, пытаясь удержать слёзы. Её ноги снова побежали, почти автоматически. Она даже не осознавала, куда именно направляется. Лес словно живой дышал вокруг неё, становясь всё гуще. Гермиона почувствовала, как оступилась, её правая нога зацепилась за корень. Мир внезапно перевернулся, и она покатилась вниз, почти бессильно цепляясь за всё, что попадалось под руку, но только ещё больше увязала в этом хаосе. Удар о камень едва не выбил воздух из лёгких. Она разорвала футболку о кустарник, а лодыжка с болезненным щелчком вывихнулась. Слёзы жгли глаза, но Гермиона быстро вытерла их рукавом. Злость на себя, на Беллу, на весь этот проклятый мир разрывала её на части. — Да будь ты… проклята! — рыкнула она в пустоту, ощущая, как красные всполохи гнева окрасили её глаза. Её вампирская сущность едва держалась под контролем. Она наклонилась, потирая пульсирующую лодыжку, а затем подняла голову. Ей нужно было найти магическое существо. Прямо сейчас. Кровь — единственное, что могло вернуть ей силы. Мысль была настолько проста, что за неё цеплялась каждая частичка сознания. Гермиона глубоко вдохнула, собираясь с силами, и её взгляд прошёлся по густому лесу, в котором, как она знала, водятся не только маггловские хищники. Кентавры. Огромные, мудрые существа, которые обычно не подпускали к себе никого, особенно людей. Но она не могла позволить себе роскошь выбора. Её губы дрогнули, когда она услышала едва уловимый треск ветки. Гермиона обернулась, её обострённый слух улавливал каждый звук. Она бросилась в сторону, на этот раз двигаясь осторожнее, босые ноги почти бесшумно скользили по снегу. Её взгляд, теперь обострённый красным пламенем вампирской жажды, выискивал любую тень, любой намёк на присутствие. И вдруг она увидела его. Высокий силуэт с массивным торсом и мускулистыми ногами, покрытыми короткой шерстью, будто тень ожила и отделилась от стволов деревьев. Кентавр стоял, гордо выпрямившись, и смотрел прямо на неё. Его взгляд был холоден, а в руках он держал натянутый лук. — Убирайся, — произнёс он, его голос звучал низко и уверенно. Гермиона прищурилась, не двигаясь. Она знала, что этот момент был решающим. Взяв ещё один глубокий вдох, она сделала шаг вперёд, подняв руки в знак отсутствия агрессии. — Мне нужна твоя помощь, — проговорила она, её голос звучал хрипло, но твёрдо. Кентавр усмехнулся, но не опустил лука. — Люди всегда говорят так. Но ты не человек и не ищешь помощи. Ты ищешь крови. Гермиона почувствовала, как внутри неё всё напряглось. Он видел её насквозь. Она хотела что-то сказать, но в этот момент гул в её голове стал невыносимым, и голос Беллы — едва уловимый, похожий на шёпот: »…Грейнджер… не смей…» — Мне нужно спасти её, — выдохнула Гермиона, сделав ещё один шаг. — Пожалуйста. Кентавр медлил, его взгляд блуждал по её лицу, словно он оценивал каждое её слово. Лук слегка опустился, но не полностью. — Ты знаешь, что делаешь? — наконец спросил он, его голос прозвучал как укор. — Нет, — ответила она, и её голос дрогнул. — Но у меня нет другого выбора. Грудь сдавило, когда он сделал шаг назад, но затем бросил лук на землю и протянул руку. Гермиона знала, что означает этот жест. Он предлагал то, что она просила, но с ценой, которую ей придётся заплатить позже. — Тогда бери, — произнёс он. — Но запомни: кровь связывает. И этот долг ты отдашь сполна. Она смотрела на кентавра, чувствуя, как внутри всё дрожит от сдерживаемого голода. Его рука — сильная, мускулистая, едва заметно подрагивала, но взгляд оставался твёрдым, холодным. Она знала, что он видит её насквозь: это уже не просто Гермиона Грейнджер, умная ученица Хогвартса. Это был хищник, стоящий на грани. — Ты пожалеешь об этом позже, — сказал он тихо, но без страха. Его слова почти утонули в хоре собственных мыслей, которые кружились в её голове. «Пожалеешь». Может быть. Но сейчас она не могла позволить себе колебаться. Её шаг вперёд был резким, губы дрогнули, обнажая клыки. Она услышала, как он резко втянул воздух, но отступать не стал. Когда её клыки вонзились в его плоть, мир вокруг исчез. Был только этот момент — тёплая, насыщенная кровь, заполняющая её. Вкус был не похож на всё, что она пробовала раньше: сладковато-горький, магия ощущалась в каждой капле, как электрический разряд, проходящий через её тело. Это было почти невыносимо. Она пила, не останавливаясь, жадно, бессовестно, пока в голове звучал один-единственный зов: «Больше. Ещё. Насыться». Кентавр дрогнул, его колени подогнулись, но он не издал ни звука. Его гордость держала его на грани, пока она разрывала его жизнь на части. Гермиона оторвалась от него с резким вдохом, кровь стекала по её подбородку, но жажда была сильнее, чем когда-либо. Она видела, как он опустился на снег, его тело, хотя ещё живое, уже выглядело измождённым. Но её это больше не волновало. Часть её сознания, та, что ещё была человечной, кричала, молила её остановиться, но голос вампира внутри нарастал, затмевая всё остальное. — Ты хотел этого, — прошептала она, не столько ему, сколько самой себе, её голос был грубым, словно обожжённым. — Ты позволил мне. Её тело ощущалось иначе. Силы возвращались с каждым мгновением, с каждым глотком, но это было недостаточно. Ей нужно было больше. Красный свет заполнил её глаза, и мир вокруг стал казаться искажённым. Она ощущала каждую мельчайшую вибрацию, запах, звук. Лес ожил вокруг неё, наполняя её новым чувством абсолютной власти. Она резко повернулась, услышав звук крыльев, и мгновенно рванула в ту сторону. Её движения были стремительны, почти бесшумны. Хищник внутри неё рвался наружу, и она позволила ему. На этой поляне магия бурлила, как никогда раньше. Она видела гиппогрифа — его сверкающие перья сияли в лунном свете, а взгляд был полон настороженности. Гермиона сделала шаг вперёд, но на этот раз в её движениях не было ни капли человеческой сдержанности. Она прыгнула, и её руки схватили его мощное тело, ломая ребра с хрустом. Гиппогриф попытался сопротивляться, но она оказалась быстрее, сильнее. Его крик разорвал ночную тишину, но не остановил её. Она вгрызалась в его шею, чувствуя, как кровь магического существа заполняет её тело новой волной силы. Время больше не существовало. Это был танец крови и ярости, хищника и жертвы. Гермиона двигалась по лесу, как тень, оставляя за собой след израненных тел. Она не считала, сколько существ стало её добычей. Каждый новый вкус был для неё как удар молнии, пробуждающий новые силы, но также накапливающий ужас внутри. Где-то на краю сознания звучал голос. Тихий, хриплый, но знакомый. — Грейнджер… остановись… Это была Беллатрикс. Её голос пронзил её сознание, как нож, возвращая хотя бы часть реальности. Гермиона застыла на месте, её грудь тяжело вздымалась, кровь стекала по губам, но её глаза оставались горящими. Она попыталась сосредоточиться на этой связи, но снова почувствовала стену. Беллатрикс где-то там, но слишком далеко. — Не сейчас, — прошептала она, не зная, слышит ли её кто-нибудь. Её взгляд снова обратился к лесу. Она знала, что это ещё не конец. Ей нужно было больше. Ей нужно было быть сильнее, чем она когда-либо была. Ради Беллы. Ради себя. Тело двигалось вперёд, даже когда разум кричал остановиться. Она не знала, сколько прошло времени, но снег под ногами давно превратился в грязь, пропитанную кровью. Лес больше не был тихим. Каждый её шаг отзывался шорохом веток, криками существ, умирающих в её руках. Она потеряла счёт, но не остановилась. Голод был всепоглощающим, сводящим с ума. Её клыки, теперь выставленные напоказ, казались продолжением её ярости. В какой-то момент она замерла, опершись на ствол дерева, пытаясь понять, кто она сейчас: Гермиона или это существо, одержимое жаждой. Красный свет её глаз отбрасывал отблески на снег, а дыхание выходило клубами пара. Её пальцы, испачканные кровью, дрожали. Внутри неё что-то надломилось. — Ты хочешь стать монстром? — раздался голос в её голове. На этот раз он был чётче. Беллатрикс. Гермиона закрыла глаза, чувствуя, как связь между ними обжигает её сознание. Беллатрикс чувствовала её ярость, её звериную суть. Она знала, что происходит, но ничего не могла сделать. — Я не могу… — прошептала Гермиона вслух, её голос сорвался, но в нем не было слабости, только боль. Внезапно, за деревьями послышался шорох. Её взгляд резко переместился, острый, как у хищника, готового к новой атаке. На этот раз это был не кентавр, не гиппогриф. Фигура была массивной, но менее четкой в сумраке леса. Огромный зверь, напоминающий лесного демона из древних легенд, вышел из тени, его глаза светились. Он казался воплощением её страха и силы одновременно. Она чувствовала, как внутри неё оживает что-то темное и опасное, как будто её сущность отозвалась на вызов этого существа. Снежные хлопья кружились между ними, словно затаив дыхание перед неизбежной схваткой. — Больше, — прошептала она, не узнав собственный голос. Она уже не думала о последствиях. Только о цели. О том, что ей нужна эта сила. Она бросилась вперёд, её движение было молниеносным, резким. Зверь взревел, в его голосе звучал вызов, который Гермиона приняла с безрассудным остервенением. Её руки вцепились в его шею, её клыки снова пронзили плоть. Кровь потекла, обжигая её горло, насыщая её магией, которая пробуждала что-то древнее и жестокое. Она пила, пока зверь не упал, его рев превратился в хрип. Её разум затуманился. Она почти потерялась в этом вихре ярости и жажды. Но в какой-то момент что-то остановило её. Её собственное отражение в льду — с алыми глазами, капающей с губ кровью, с телом, напряжённым, как у зверя. Она не узнала себя. — Ты превращаешься в это, — раздался снова голос Беллатрикс, холодный, как лезвие ножа. — В то, чего всегда боялась. Эти слова пронзили её сознание, словно холодный ветер. Она упала на колени, кровь зверя всё ещё стекала по её подбородку, но её руки бессильно обвисли. Она чувствовала, как её силы вернулись, как её тело теперь было сильнее, чем когда-либо. Но вместо гордости или облегчения внутри была только пустота. — Я не могу это контролировать, — выдохнула она в пустоту. — Я не могу остановиться. — Ты уже достаточно сильна, Грейнджер, — ответил ей голос Беллатрикс, в котором слышалось нечто странное. То ли гнев, то ли тревога. — Приди в себя. Ты мне ещё нужна. Эти слова, столь простые, столь обыденные, вытянули её из этого состояния. Она с трудом поднялась, её ноги подкашивались, но внутри неё было что-то новое. Она знала, что должна закончить это. Беллатрикс была там, где-то в этом лесу, и она нуждалась в ней. Не в звере. В ней. Гермиона глубоко вдохнула. Она чувствовала, как её глаза медленно возвращают привычный карий оттенок, как её клыки прячутся. Она посмотрела на лес перед собой, теперь гораздо более ясным взглядом. Её цель была там, и на этот раз она знала, что найдет её, чего бы это ни стоило. Она присела на корточки, закрывая глаза и пытаясь унять дрожь, которая разрывала её изнутри. Её грудь вздымалась, как у зверя, что только что вырвался из клетки. Она ощущала на языке вкус крови, сладковатой, с горчинкой магии, что бурлила в каждой капле. Глухой стук сердца отдавался в голове, но она стиснула зубы, отбрасывая лишние мысли. Нужно было сосредоточиться. Лес замер. Только звуки её тяжёлого дыхания и шорох редких снежинок, падающих на обнажённые ветки. Она знала, что дальше идти нельзя просто так. Надо было слушать, чувствовать. Её вампирские инстинкты, хищные и обострённые, жадно скользили по окружению, но человеческий разум упрямо удерживал её от полного погружения. Она склонила голову, словно пытаясь уловить что-то за пределами обычного слуха. Лёгкий порыв ветра принёс запахи — хвоя, кровь, магия. Она различала каждую ноту, но ничего, что напоминало Беллатрикс. Тёплый, терпкий аромат её кожи, запах огневиски и чего-то пряного, что всегда окутывало её, — этого не было. Только холод и пустота. — Белла… — прошептала она, не открывая глаз. Связь. Её разум нырнул в эту странную, зыбкую паутину, соединяющую их. Там было только искажение, шум, словно она пыталась достучаться до кого-то через стену из стекла. Обрывки. Боль. Хриплый, едва уловимый стон. Она вздрогнула, её руки бессознательно сжались в кулаки, ногти впились в ладони, оставляя болезненные полукруги. И вдруг — звук. Лёгкий, почти неразличимый. Слабый стук зубов, словно кто-то дрожал от холода. Её сердце — или то, что ей заменяло сердце, — заколотилось быстрее. Она зажмурилась сильнее, вычищая из сознания всё лишнее, оставляя только этот звук. Затем — стон. Тихий, едва слышный, но это была точно Беллатрикс. Её глаза распахнулись. Красный свет начал вновь мерцать в них, но теперь он был наполнен ясностью. Она бросилась вперёд, снег летел из-под её босых ног, холодные ветки хлестали по лицу, но она ничего не чувствовала. Лес казался бесконечным, но её шаги не замедлялись. Она следовала за звуком, за этим слабым эхом жизни. И вдруг она увидела её. Беллатрикс была привязана к массивному дереву, её руки, вывернутые в неестественном положении, были связаны толстыми магическими верёвками, которые светились тускло-зелёным светом. Лицо её было бледным, губы почти синие, как у человека, умирающего от холода. Её шея была покрыта следами укусов, из которых медленно сочилась кровь. Гермиона остановилась, её глаза широко распахнулись, и она почти взвыла. — Белла! — Она бросилась к ней, едва не падая, и опустилась на колени перед её дрожащим телом. Её руки быстро коснулись лица Беллатрикс, пытаясь заставить её открыть глаза. — Белла, это я! Что с тобой? Кто это сделал? Беллатрикс застонала, её глаза едва приоткрылись. Красные прожилки были заметны даже в тусклом свете. — Гермиона… нет… уходи… — Она закашлялась, её голос звучал так, словно каждый звук причинял ей боль. — Это… ловушка… Лазарь… — Тише! — прервала её Гермиона, быстро осматривая магические путы. Её пальцы на мгновение замерли на холодной коже Беллатрикс. — Я вытащу тебя отсюда. — Глупая девчонка… — прошептала Беллатрикс, её голова упала вперёд, но Гермиона подхватила её, крепко удерживая за плечи. — Замолчи! Просто дай мне спасти тебя, ради Мерлина! Гермиона рывком разорвала верёвки. Они вспыхнули, словно сопротивляясь, но её силы, насыщенные магической кровью, были слишком велики. Беллатрикс упала вперёд, но Гермиона подхватила её, укладывая на снег. Её дыхание стало ещё более хриплым, лицо теряло последние оттенки цвета. — Белла, пожалуйста… держись, — прошептала Гермиона, не зная, слышит ли её кто-нибудь. Она обняла её, пытаясь согреть своим телом, хотя знала, что сама ледяная. — Ты не можешь оставить меня. Не сейчас. Беллатрикс с трудом открыла глаза, её взгляд был затуманенным. — Грейнджер… почему ты всегда лезешь в это дерьмо? — прошептала она, её голос был почти неслышным, но в нём всё ещё слышалась насмешка, её обычная язвительность. — Потому что кто-то должен вытаскивать тебя, профессор, — ответила Гермиона, склонившись ближе. — Ты разве не поняла? Беллатрикс коротко усмехнулась, её голова бессильно упала на плечо Гермионы. И тут лес ожил. Шорох веток, внезапный скрип снега — всё говорило о том, что они были не одни. Гермиона напряглась, её глаза снова вспыхнули красным. Она огляделась, крепче прижимая Беллатрикс к себе. — Они идут, — хрипло прошептала Беллатрикс, и её голос был наполнен странным спокойствием. — Ты должна уйти. — Никогда, — ответила Гермиона, её голос был стальным. — Я тебя не оставлю. Она облизнула пересохшие губы, почувствовав остатки чужой крови, словно предвестие надвигающегося хаоса. Дёсны ныли, готовясь выпустить клыки, но она сдерживала себя, удерживая обмякшее тело Беллатрикс. Её пальцы скользнули по синеватой коже на запястье профессора, проверяя пульс. Слабый, почти неуловимый. Сердце Беллы билось неровно, как барабан с порванной мембраной, и каждая секунда ожидания наполняла воздух новой порцией напряжения. Её губы были синими, глаза, хоть и приоткрытые, не видели ничего вокруг. Гермиона слышала, как зубы Беллатрикс стучат от холода. На этот звук отозвалось что-то внутри неё, горячее и яростное. Гнев кипел, разливаясь по венам, но страх был сильнее. Беллатрикс умирала у неё на руках, и всё, что могла сделать Гермиона, — это попытаться удержать её здесь, на границе между жизнью и смертью. Из леса снова послышался шорох. Гермиона замерла, сердце застучало громче. Она медленно подняла голову, обводя взглядом тёмные тени между деревьями. Ветер принёс запах магии, сладковатый, будто пропитанный чужой кровью. Хищники. Она ощутила их приближение раньше, чем смогла разглядеть. Сначала показались глаза. Красные, светящиеся, они выделялись на фоне серого зимнего леса, словно крохотные угольки в заснеженном пепле. Затем фигуры начали обретать форму. Высокие, худые, неестественно изогнутые. Их когти, длинные и чёрные, казались острыми, как бритва, а лица — слишком нечеловеческими, чтобы казаться чем-то безопасным. Настоящие вампиры. Не такие, как она. Гермиона выпрямилась, осторожно опустив Беллатрикс на снег. Её рука осталась на плече профессора, едва ощутимая связь пробивалась через пелену её сознания. Беллатрикс хрипло прошептала, не поднимая головы: — Они пришли… — и голос оборвался в слабом стоне. Из тени выдвинулся Лазарь. Его лицо больше не казалось доброжелательным. Улыбка, которую Гермиона прежде видела в своих видениях, превратилась в злорадный оскал. Он двигался медленно, уверенно, как хищник, уверенный в своей победе. Вокруг него тесным полукругом собрались вампиры, их алые глаза не отрывались от Гермионы. — Я был к тебе доброжелателен, Гермиона, — произнёс он, его голос был мягким, почти ласковым, но в каждой ноте слышалась угроза. — Я думал, что мы понимаем друг друга. Она сглотнула, пытаясь сосредоточиться. Её клыки наконец выдвинулись, и она на секунду облизнула их, чувствуя, как кровь вновь начинает бурлить в венах. — А ты отблагодарила меня тем, что разъединила связь с кланом, — продолжал Лазарь, не сводя с неё взгляда. — И ввела в нее никчёмную смертную. Это была ошибка, Гермиона. — Замолчи, — прошипела она, её голос звучал грубо, почти неузнаваемо. Но Лазарь лишь усмехнулся, делая шаг вперёд. Его когти блеснули в слабом свете луны, а взгляд стал ещё тяжелее. — Раз ты выбрала неправильный путь, — сказал он, наклоняя голову, — я решил пойти тебе навстречу. Эта женщина, — он указал когтем на Беллатрикс, — для тебя важна. Это очевидно. Но знаешь, что смешно? Она всё ещё жива только потому, что я позволил ей быть твоим наказанием. Гермиона шагнула вперёд, закрывая собой Беллатрикс. Её глаза вспыхнули, превращаясь в две яркие алые точки в зимнем мраке. Лазарь засмеялся, его голос был холодным, как снег вокруг них. — Вспомнила, кто ты? — он склонил голову. — Я слышал, как ты уничтожала магических существ одного за другим. Это было… красиво. Настоящее пробуждение. — Ты заплатишь за это, — выдохнула Гермиона, её голос дрожал от ярости. — Правда? — Лазарь сделал ещё шаг. — Ты убьёшь её, Гермиона. Мы уже все отведали её крови. Это мой подарок тебе. И твоё наказание. Быть последней. Эти слова резанули её сознание, словно кинжал. Гермиона стиснула кулаки, ногти впились в ладони. Её дыхание участилось, хищная сущность внутри взвыла, требуя крови. Но она не могла. Она не могла поддаться этому. — Ты не понимаешь, что сделал, — прошептала она, её голос звучал как шёпот ветра. — Ты думаешь, что контролируешь меня? — О, но я уже контролирую, — ответил он, и его улыбка стала ещё шире. — Ты станешь такой, какой я тебя вижу. И начнёшь с неё. Гермиона бросилась вперёд с нечеловеческой скоростью, пронзая ночной воздух. В её голове была только одна мысль: Беллатрикс. Она не позволит ему разрушить то, что связывало их. Она оказалась рядом в мгновение, сжав шею Лазаря своими сильными пальцами, ощутила, как его холодная, безжизненная кожа не поддаётся никакому сопротивлению. Её собственное дыхание, обжигающее и частое, смешивалось с острым зимним воздухом. Она рычала, как загнанный зверь, но Лазарь… он только усмехался, его глаза алыми отблесками смотрели на неё сверху вниз. Словно её ярость — это лишь забава. — Ты… действительно думаешь, что можешь меня остановить? — его голос был наполнен издевательством и уверенностью. — Обернись, Гермиона. Её сердце дрогнуло, но тело инстинктивно подчинилось. Она повернула голову и увидела, как один из вампиров клана держит Беллатрикс. Та висела в его руках, как тряпичная кукла, её голова бессильно склонилась набок. Его лицо находилось слишком близко к её шее, и даже на расстоянии Гермиона уловила слабое биение сердца Беллатрикс, словно далёкий барабанный бой. — Нет! — её крик прорвал тишину леса, словно взрыв. Она отпустила Лазаря и бросилась вперёд, её движения были быстрыми. Снежные хлопья закрутились вихрем, когда она, словно разъярённая львица, налетела на вампира, сшибая его прочь от Беллатрикс. Они оба упали в снег, тяжёлый удар отразился в её теле, но она не чувствовала боли. Вампир был быстрее. Он отпихнул её с лёгкостью, словно та ничего не весила. Гермиона не успела даже восстановить равновесие, как сильный удар отправил её в дерево. Её спина с грохотом врезалась в ствол, раздался треск, а затем ещё один удар отбросил её дальше, ломая несколько деревьев подряд. Она рухнула в снег, её лёгкие отчаянно боролись за воздух. Боль разрывала её тело, но она знала: останавливаться нельзя. Подняв голову, Гермиона увидела, как вампир снова схватил Беллатрикс. На этот раз он грубо кинул её на землю, словно хотел показать, что её жизнь ничего не значит. — Ты правда думаешь, что можешь нас победить? — Лазарь шагнул вперёд, его голос был ледяным. — Без своей палочки? Без своего разума? Ты теперь просто хищник. Только инстинкты. Только жажда. — Заткнись! — Гермиона вскочила на ноги, её тело горело от ярости. Она бросилась на вампира снова, её клыки обнажились, а глаза запылали алым светом. Она нанесла удар, её кулак встретился с его лицом, но он не дрогнул. Напротив, он ухмыльнулся, и Гермиона ощутила, как его когти вонзились в её плечо. Она закричала, но боль лишь подстегнула её. Её ноги, окутанные снегом, двигались быстрее, чем она могла осознать. Она развернулась, вывернувшись из его хватки, и нанесла следующий удар, целясь в его шею. Но он был быстрее. Он ударил её с такой силой, что Гермиона снова полетела назад, её тело разбило ещё одно дерево. Снег, кровь, обломки смешались в хаосе вокруг неё. Но Гермиона не сдавалась. Её взгляд метнулся к Беллатрикс. Та лежала на снегу, её губы были синими, а кровь струилась из раны на шее, окрашивая белую поверхность в алый цвет. Гермиона услышала её шёпот. Она не смогла разобрать слова, но её разум откликнулся на этот зов. — Ты не тронешь её, — прошептала Гермиона, поднимаясь на ноги. Её голос дрожал, но в глазах сверкала неистовая решимость. Вампир бросился на неё, и она встретила его в прыжке. Их тела столкнулись с глухим ударом, его когти прочертили её бок, но она продолжала бороться. Её руки схватили его за шею, она сжала его с такой силой, что почувствовала, как кости скрипят под её пальцами. Вампир вырвался, но она снова бросилась на него. Её кулаки били его в лицо, в грудь, её клыки пытались достать до его кожи, но он был сильнее. Он ударил её в грудь, выбивая воздух из лёгких, затем схватил за волосы, бросив в снег. Но Гермиона не сдавалась. Она перекатилась, увернувшись от его следующего удара, и, используя скорость, вцепилась в его руку. Она рванула её, слыша, как трещат кости. Он зашипел, его клыки блеснули в свете луны, но Гермиона продолжала. Вдруг она почувствовала что-то за своей спиной. Лазарь. Он подошёл ближе, и его голос, спокойный и холодный, заставил её вздрогнуть. — Ты борешься зря, — сказал он. — Ты уже проиграла. Гермиона стояла, сжав кулаки так сильно, что ногти врезались в ладони, оставляя глубокие следы. Её взгляд, пылающий решимостью, метался между Беллатрикс, чьё дыхание становилось всё тише, и Лазарем, чья спокойная, почти насмешливая улыбка будто кричала о его превосходстве. Внутри всё горело, ярость смешивалась с отчаянием, подталкивая её к решению, которое разрывало её изнутри. Она шагнула к Беллатрикс, закрывая её своим телом. Её голос прозвучал хрипло, но твёрдо: — Я сделаю всё, что ты хочешь, Лазарь. Я стану твоей Узой. Но ты отпустишь нас. Я верну её в Хогвартс. Слова будто отразились в холодном воздухе, их вес повис в тишине. Лазарь замер на мгновение, прищурив глаза, изучая её лицо. Её дыхание было тяжёлым, грудь вздымалась с усилием, но она смотрела прямо на него, не отводя взгляда. — Ты понимаешь, что это единственный выход, — добавила она, и её голос дрогнул. — Если она умрёт, ты потеряешь меня. Я найду способ уничтожить себя, даже если ты окружишь меня своим чёртовым кланом. Лазарь рассмеялся, его смех разорвал ночную тишину, как острый нож. — Ах, Гермиона, — протянул он, делая шаг ближе. — Как это трогательно. Ты предлагаешь свою жизнь ради смертной. Но что будет, если я просто убью вас обеих? Гермиона сглотнула, чувствуя, как сердце замирает на мгновение. Она глубоко вдохнула, её голос стал холодным, как лёд. — Ты этого не сделаешь. Ты знаешь, что, если я умру, твой великий план потерпит крах. А если умрёт она, я стану для тебя врагом, которого ты не сможешь победить. Ты ведь знаешь, Лазарь. Я умная. Найду способ уничтожить тебя и твой клан. А если не найду, то уничтожу себя. Лазарь замолчал, его глаза сузились, он изучал её. Её уверенность была как стена, и он не мог не признать, что она говорила правду. Наконец, он наклонил голову, ухмылка снова появилась на его лице. — Хорошо. Я согласен. Но не так быстро. Ты должна доказать, что достойна быть Узой. Он окликнул одного из вампиров, стоявших в стороне. Высокий, с длинными чёрными волосами и взглядом, полным презрения, вампир шагнул вперёд. Лазарь посмотрел на него и произнёс: — Рамус, она будет твоей противницей. Если она выстоит, я выполню её условия. Гермиона почувствовала, как внутри всё сжалось. Она бросила быстрый взгляд на Беллатрикс. Её губы были почти бесцветными, но она всё ещё дышала. Лёгкое, еле слышное биение сердца звучало как счётчик, отсчитывающий последние секунды. Она сжала кулаки и шагнула вперёд, встав напротив Рамуса. Его ухмылка была злой, почти хищной. — Ты уверена, что готова, детка? — произнёс он, его голос был пропитан насмешкой. — Меньше болтай, — ответила она, её голос был твёрдым, даже если руки слегка дрожали. Гермиона закрыла глаза, сделала глубокий вдох, позволяя своей вампирской сущности захватить контроль. Она почувствовала, как её клыки выдвигаются, а зрение становится острее. Её тело наполнилось силой, даже если внутри всё ещё оставалась слабость. Рамус бросился на неё первым. Его скорость была ошеломляющей, но Гермиона успела увернуться, откатившись в сторону. Его когти с треском врезались в дерево за её спиной. Она почувствовала, как он разворачивается, и нанесла удар, нацелившись на его лицо. Но он был быстрее. Его рука схватила её за запястье, и он рывком отбросил её в сторону. Она упала, снег обжёг кожу, но сразу же поднялась, её взгляд был яростным. Она прыгнула на него, вцепившись когтями в его плечи, пытаясь достать его шею. Он зашипел, его клыки блеснули в лунном свете. Они сцепились, как два зверя, их движения были быстрыми, как вспышки молнии. Гермиона чувствовала, как её силы иссякают, но внутри что-то не позволяло ей сдаться. Она вспомнила лицо Беллатрикс, её слабый шёпот, её смех. Это дало ей силу. Она оттолкнула Рамуса, ухватившись за момент, и нанесла удар в его бок. Он зашипел, отступая, но тут же бросился на неё снова. Их схватка продолжалась, снег вокруг был смешан с кровью. Каждый удар отзывался болью, но Гермиона не сдавалась. Её тело двигалось, словно само по себе, подчиняясь лишь инстинктам. Она не думала, не анализировала. Она боролась. Ради Беллатрикс. Ради себя. Гермиона перевела дыхание, её грудь вздымалась, а сердце бешено стучало, разгоняя остатки адреналина. Её пальцы были окровавлены, ногти обломаны, но хватка не ослабевала. Она видела, как Рамус, отшатнувшись, ощупывал бок, где кровь алела на его серой коже. Его взгляд, полный ярости и жажды мести, будто прожигал её насквозь. — Ты упряма, как и смертные, — прошипел он, вытирая кровь с губ. — Но упрямство тебя не спасёт. Гермиона сжала кулаки, ощутив, как в руках снова поднимается мощная сила, словно невидимая волна наполняла её тело. Она не отвечала, её взгляд был холоден, почти звериный. Внутри бушевал хаос, но сознание оставалось кристально ясным. Она знала, что не может дать ему выиграть. Она знала, что каждая секунда на счету, ведь Беллатрикс лежала совсем рядом, и её дыхание становилось всё тише. Рамус вновь рванул вперёд, словно тень, растёкшаяся по снегу. Гермиона едва успела пригнуться, когда его когти со свистом прошли над её головой, срезая пряди волос. Она почувствовала, как холодные капли крови, вытекающей из пореза на коже, коснулись её щёк. Боль была мгновенной, но незначительной в сравнении с гулом ярости, который раздавался в её голове. Она перекатилась в сторону, уворачиваясь от следующего удара, и, используя момент, схватила ветку, лежащую в снегу. Её руки мгновенно окрасились красным, но она не обратила на это внимания. Оттолкнувшись ногой от земли, она метнула ветку в грудь Рамуса. Тот легко отбил её, но это дало Гермионе время подняться на ноги. Её дыхание было тяжёлым, вырываясь из горла облаками пара. Снег прилипал к её босым ногам, кусая кожу, но она не чувствовала холода. Её разум работал на пределе, лихорадочно анализируя ситуацию. Она не могла победить его в силе — это было очевидно. Но Беллатрикс всегда говорила, что в бою важно не только физическое превосходство, но и хитрость. Гермиона бросила взгляд на дерево позади Рамуса, его низкие ветви были обвиты льдом. Она сделала вид, что споткнулась, упав на колено, и зашипела, будто сдавалась. — Всё? — насмешливо произнёс Рамус, подходя ближе. Его клыки блеснули в свете луны, глаза сверкали жаждой крови. — Я думал, ты покажешь что-то большее, полукровка. Гермиона подняла голову, её взгляд горел яростью. Она выдохнула, в её глазах вспыхнуло красное сияние. Это мгновение отвлекло Рамуса, и она резко ударила ногой по его колену, заставляя его пошатнуться. В то же мгновение она рванулась вперёд, схватила его за руку и, используя силу своего веса, впечатала его в дерево. Треск ветвей и хруст льда раздался, как выстрел. Рамус вскрикнул, но тут же развернулся, ударив её в бок. Гермиона почувствовала, как воздух выбивается из лёгких, её тело пронзила резкая боль. Она упала, но сразу же откатилась, избегая следующего удара. Снова поднявшись, она почувствовала вкус крови на губах. Её губы дрогнули в насмешливой улыбке. — Ты недостаточно быстр, — бросила она сквозь тяжёлое дыхание. Рамус зарычал, и его глаза вспыхнули ярче. Он протянул руку, и тени вокруг него начали двигаться, словно живые. Гермиона замерла, чувствуя, как холод пробирается под кожу. Эти тени были не просто иллюзией — они двигались, как острые когти, пронзая воздух. Одна из них ударила её в плечо, и она вскрикнула, почувствовав, как её кожа рвётся. — Ты забываешь, кто я, — прошептал Рамус, его голос звучал из темноты. Гермиона стиснула зубы, её разум лихорадочно искал выход. Она резко закрыла глаза, сосредоточившись на шуме в лесу, на мельчайших звуках. И тут она услышала: еле заметное шептание в её голове, словно Беллатрикс пыталась пробиться сквозь боль. — Не слушай его… найди слабость… — раздался хриплый голос. Гермиона открыла глаза, её лицо исказила новая решимость. Она шагнула в сторону, избегая ещё одного удара тени, и бросилась вперёд. Её тело двигалось быстрее, чем раньше, ярость и отчаяние стали её топливом. Она прыгнула на Рамуса, вонзив ногти в его шею. Он зашипел, пытаясь сбросить её, но она не отпускала. — Ты не справишься со мной, — прошипел он, его голос был наполнен злобой. — Посмотрим, — ответила она, стиснув зубы. Её пальцы нащупали его ключицу, и она сжала её изо всех сил, чувствуя, как кости начинают трещать. Рамус взревел, его когти оставили длинные порезы на её спине, но она не отпускала. С каждой секундой она приближалась к цели — к его шее, к артерии, которая могла стать её единственным шансом. Он снова ударил её, и на этот раз её тело врезалось в снег с такой силой, что земля будто содрогнулась. Она закашлялась, но, несмотря на боль, поднялась. Её взгляд снова встретился с его, и в этот момент она поняла, что он боится. Он бросился на неё, но она успела увернуться, схватив его за плечо. Используя его собственный вес, она повернула его тело, заставив упасть. Её клыки блеснули, когда она вонзила их в его шею. Крик боли раздался в лесу, разрывая ночь. Гермиона поднялась, тяжело дыша, её руки тряслись, но она держалась. Она знала, что это ещё не конец, но внутри неё пылала решимость. Ради Беллатрикс она не могла позволить себе упасть. Она еле держалась на ногах, её зрение мутилось от боли, но каждое движение Рамуса она ощущала кожей. Его следующий удар был молниеносным, он бросился на неё с такой скоростью, что её инстинкты едва успели среагировать. Она уклонилась, чувствуя, как холодные когти разрезали воздух рядом с её шеей, но ноги предательски подкосились, и она упала на одно колено. Рамус не дал ей времени перевести дух. Его тень нависла над ней, и его голос прозвучал как шипение: — Ты играешь на пределе, полукровка. Это выглядит жалко. Её голова поднималась медленно, взгляд карих глаз, подсвеченных алым светом, встретился с его. На мгновение в её сознании мелькнула мысль о том, насколько безнадёжной кажется эта борьба. Она видела, как кровь капала с его когтей на снег, смешиваясь с её собственной. Но стоило ей перевести взгляд на Беллатрикс, как внутри что-то взорвалось. Её слабый стон, почти неразличимый в шуме битвы, тянул Гермиону вперёд, к единственной мысли: она не имеет права проиграть. Гермиона отпрыгнула назад, избегая нового удара, и, перекатившись, оказалась за упавшим деревом. Её дыхание было рваным, но она понимала, что должна думать. Прямое столкновение с Рамусом было самоубийственным. Его когти, его сила и скорость — всё это играло против неё. Но Беллатрикс говорила: «Ты всегда должна видеть поле боя, как шахматную доску, Грейнджер. Если ты знаешь правила, то уже на шаг впереди». Рамус рванулся к ней, но она резко отступила в сторону, намеренно завлекая его к большому, покрытому инеем дереву. Она изо всех сил попыталась скрыть дрожь в ногах, пока ждала его следующего шага. Как только он приблизился, Гермиона ухватилась за сломанную ветку и ударила его в колено с такой силой, что услышала хруст. Он завыл, но это не остановило его. Его рука рванулась вперёд, когти впились ей в плечо, откидывая её назад. Её тело столкнулось с деревом, и боль взорвалась в каждой клетке. Её голова ударилась о кору, и на мгновение мир перед её глазами затуманился. Но она зажмурилась, выдыхая через боль. Когда её взгляд прояснился, она увидела Рамуса — он уже поднимался, его раны затягивались с пугающей скоростью. — Я отдам тебе должное, — хрипло произнёс он, подходя ближе. — Ты не сдаёшься. Жаль, что это ничего не изменит. Его голос эхом отдавался в её голове, смешиваясь с шёпотом Беллатрикс: «Слабость — не то, что ты не можешь преодолеть. Это то, чего ты не признаёшь». Гермиона прикусила губу, её руки, несмотря на боль, снова сжались в кулаки. Она прыгнула вперёд, ударив его локтем по лицу, затем ногой в живот, отталкивая его назад. Она понимала, что время играло против неё. Она теряла силы, но каждая секунда, выигранная в этом бою, давала шанс спасти Беллатрикс. Рамус поднялся, и его глаза зажглись алым светом. — Ты не понимаешь, что борешься не за себя, а за обречённую смертную, — прошипел он, вытягивая руку вперёд. Тени вокруг него сгустились, обвивая его фигуру, словно броня. Он был больше, сильнее, опаснее. Гермиона сделала шаг назад, её сердце бешено билось. Тени двигались, как змеи, устремляясь к ней. Одна из них обвила её за лодыжку, другая за запястье. Её мышцы напряглись, но сопротивление было бесполезным. Её тело резко потянуло вниз, и она оказалась на коленях. Рамус подошёл ближе, его лицо исказилось в ухмылке. — Ты была так близка, — прошептал он, склонившись над ней. — Но это конец. Её тело было сковано тенями, она чувствовала их холод, словно яд, разливающийся по венам. Она снова посмотрела на Беллатрикс, её губы дрожали, глаза были наполовину закрыты. Гермиона услышала, как её сердце едва-едва билось, и это стало последним толчком. — Никогда, — выдохнула она, и её глаза вспыхнули ярче. Собрав последние силы, она вырвалась из хватки теней, вскочив на ноги. Её клыки блеснули, когда она прыгнула вперёд, обрушив всю свою ярость на Рамуса. Её ногти впились в его лицо, раздирая его кожу. Он завыл, отшатываясь, но она не дала ему времени на восстановление. Она прыгнула снова, вонзив свои клыки в его плечо. Его крик эхом разнёсся по лесу. Но это была его игра. Он схватил её за шею, с лёгкостью сбросив её в снег. Её тело столкнулось с землёй, и на этот раз она почувствовала, как что-то внутри треснуло. Дыхание сбилось, а в глазах потемнело. — Хватит! — голос Лазаря разорвал воздух. Его фигура появилась рядом, его лицо оставалось непроницаемым. Рамус зарычал, бросив взгляд на Лазаря, но подчинился. Гермиона лежала на снегу, её тело было исцарапано, одежда пропитана кровью. Она с трудом подняла голову, её взгляд встретился с Лазарем. — Ты доказала то, что нужно, — сказал он, его голос был холодным, почти насмешливым. — Теперь решай, насколько далеко ты готова зайти. Гермиона медленно поднялась, её тело дрожало, но не от холода — от ярости, бессилия и боли, что бушевали внутри. Снежинки таяли на её окровавленных руках, на её израненном лице. Регенерация, хотя и медленно, но работала, затягивая глубокие раны, оставленные когтями Рамуса. Её взгляд устремился на Лазаря, стоящего в неподвижной тени деревьев. Его глаза блестели, полные насмешки и превосходства. — Я выполню своё обещание, — хрипло произнесла Гермиона, её голос звучал так, будто каждое слово резало горло. — Теперь отпусти нас. Лазарь чуть наклонил голову, его губы растянулись в холодной ухмылке. — Ты знаешь, что будет, если не сдержишь слово, Гермиона. — Его тон был спокойным, почти доброжелательным, но в этом спокойствии было что-то ледяное, заставляющее нутро сжиматься. — Не разочаруй меня, Уза. Его фигура размылась, растворяясь в воздухе вместе с остальными вампирами. Гермиона осталась одна. Только тихий стон Беллатрикс напомнил ей о том, что теперь главное. Она развернулась, её ноги скользнули по снегу, и она бросилась к лежащей на снегу Белле. — Белла… — прошептала она, упав на колени рядом с ней. Её руки осторожно коснулись холодной щеки. — Держись. Беллатрикс была бледна, как сам снег вокруг. Её шея, плечи, руки — всё было покрыто следами укусов, и кровь, такая багровая, резко выделялась на белом фоне. Губы её стали синими, дыхание было прерывистым и слабым. Гермиона чувствовала, как гнев разрывает её изнутри, но сейчас это было неважно. Важно было только одно. Она подняла Беллатрикс, крепко прижав её к себе. Тело Беллы казалось таким лёгким, как будто жизнь уже покинула его. Но Гермиона знала — Белла жива. Слабый стук сердца всё ещё звучал, тихий, но упрямый. Это дало ей силы. — Мы вытащим тебя отсюда, — прошептала она, сдерживая дрожь в голосе. — Только держись, слышишь? Она встала, шатаясь, но твёрдо стоя на ногах. Её взгляд устремился на лес, на путь, который им предстояло пройти. Каждый шаг впереди был пропитан болью, но она не могла позволить себе сдаться. Не сейчас. Собрав остатки сил, она рванула вперёд. Вампирская скорость сделала её движение почти невидимым. Снежный ветер хлестал лицо, но она не чувствовала его. Её ноги скользили по ледяной поверхности, но она не падала. Снова и снова перед её глазами вставало лицо Беллатрикс, её слабый шёпот, её насмешки, её смех. Всё это держало Гермиону в движении. Она слышала, как сердце той билось всё тише. Каждый звук был, словно удар ножа по нервам. Она чувствовала, как кровь Беллы капает с её руки, оставляя за ними след на снегу. С каждой секундой её гнев разгорался всё сильнее. Она обещала себе, что Лазарь заплатит. Но не сейчас. Сейчас Белла была важнее. Лес становился всё гуще, ветви хлестали по лицу, цепляясь за одежду. Гермиона не замедлялась. Хогвартс был близко. Она чувствовала это. Замок, который стал её домом, её прибежищем, манил её, как маяк. Она знала, что там её ждёт помощь. Она остановилась только на мгновение, чтобы перевести дыхание. Её ноги дрожали, лёгкие горели, но она не могла остановиться. Она посмотрела на Беллатрикс, на её лицо, такое спокойное, но слишком бледное. — Ты не умрёшь, — прошептала Гермиона, её голос был твёрдым, как сталь. — Я не позволю. Она снова рванула вперёд, ускоряясь, игнорируя боль. Она чувствовала, как её собственные силы истощаются, но её это не волновало. Ради Беллы она могла потратить всё. Наконец, впереди мелькнули очертания замка. Её сердце забилось быстрее. Она услышала, как Беллатрикс слабо застонала, и это дало ей последний толчок. Гермиона пересекла границу Хогвартса, её ноги подкосились, но она удержалась. Теперь осталось только добраться до больничного крыла. Она вошла в замок, с трудом двигаясь по холодным коридорам. Её лицо было покрыто кровью, её руки дрожали, но она не останавливалась. Свет факелов казался слишком ярким, но она не отвлекалась. Она почти упала на колени у двери больничного крыла, но резко поднялась и вошла внутрь. Мадам Помфри выскочила из своей комнаты, её лицо исказилось от шока, когда она увидела Гермиону и Беллатрикс. — Помогите ей, — прохрипела Гермиона, её голос был хриплым и сорванным. — Пожалуйста. Мадам Помфри замерла, её взгляд мгновенно сфокусировался на раненой Беллатрикс, которую Гермиона крепко прижимала к себе. Тонкая одежда Беллы была пропитана кровью, её тело дрожало от холода, губы посинели, а слабый стон вырывался из пересохших губ. Гермиона стояла, качаясь, но не отпускала Беллу. — На кушетку, быстро! — резко бросила мадам Помфри, указывая на ближайшую кровать. Её голос был твёрдым, но руки заметно дрожали. Гермиона шагнула вперёд, но ноги подвели её, и она едва не упала вместе с Беллатрикс. Помфри подбежала и поддержала обеих, заставив Гермиону сесть на пол рядом с кроватью, пока Беллатрикс была аккуратно уложена на подушки. — Что случилось? — начала она, одновременно с этим взмахнув палочкой, и магическая завеса окружила Беллатрикс. Заклинание медицинского анализа заполнило воздух тихим шёпотом, и вскоре перед глазами целительницы появилась светящаяся проекция. Гермиона не ответила. Она смотрела на лицо Беллы, её глаза были затуманены, губы дрожали. Она слышала только тихий и слабый стук сердца Беллатрикс. — Мисс Грейнджер, я спросила, что произошло?! — Мадам Помфри повысила голос, не отрываясь от проекции. — У неё гипотермия, температура тела опасно низкая, около тридцати одного градуса. Потеря крови значительная, около двух литров. Магический гипноз… Мерлин, это не просто гипноз, а воздействие высокого уровня. Как давно она находилась под этим? Гермиона всё ещё молчала, её взгляд оставался прикованным к шее Беллы, к её ранам, к алому цвету на снегу, который она оставила по пути. — Чёрт возьми, девочка! — Помфри резко обернулась к Гермионе. — Я знаю, что вы полувампир и, вероятно, привыкли к виду крови, но сейчас мне нужно ваше сознание здесь! Она может не выжить, если я не начну лечение немедленно! Эти слова наконец пробили туман в сознании Гермионы. Она подняла голову, её голос был хриплым. — Они… они держали её… Я не знаю, сколько крови они выпили… — она замялась, голос дрогнул. — Пожалуйста, сделайте что-нибудь. — Уже делаю, — отрезала Помфри, доставая несколько бутылочек с зельями. Она провела палочкой над телом Беллатрикс, зелья медленно начали капать на её кожу, впитываясь в раны и вызывая слабое свечение, а одно из них она влила Белле в рот. — Это крововосполняющее, но ей нужно больше. Нам придётся создать магический резерв. Потеря крови слишком велика. Гермиона слабо кивнула, но всё ещё держала руку Беллы. Тёплая, но ослабевшая связь между их сознаниями заставляла её сердце сжиматься. Она чувствовала слабые отголоски боли и страха Беллы, словно сквозь толстую стену. — Что-то ещё, мисс Грейнджер? — спросила Помфри, её голос смягчился. — Магический яд? Были ли укусы с намерением обратить? Гермиона покачала головой. — Нет… она человек… — слова застревали в горле. — Лазарь не хотел её обращать. Только… ослабить её… наказать меня. — Лазарь? — глаза Помфри вспыхнули от возмущения. Она склонилась над Беллатрикс, снова активируя диагностическое заклинание. — Этот ублюдок оставил свой след. Гипноз смешанного типа… но, кажется, он не внедрил постоянного воздействия. Это хорошо. Зелья ментальной очистки должны справиться. Она снова взмахнула палочкой, и вокруг головы Беллы замелькали золотые нити магии. Беллатрикс тихо застонала, её тело дёрнулось, а глаза едва заметно дрогнули. — Держитесь, профессор Блэк, — прошептала Гермиона, сжимая её холодную руку. — Пожалуйста, держитесь. — У неё признаки острой гипотермии, — продолжила Помфри, словно разговаривая сама с собой. — Её температура слишком низкая, я не могу использовать только магию. Нужно физическое согревание. — Она вытащила мягкое одеяло, пропитанное согревающим заклинанием, и укутала тело Беллы. — Её дыхание нестабильно. Придётся подключить заклинание искусственного поддержания лёгочной активности. Гермиона почувствовала, как её собственное дыхание становилось всё более тяжёлым. Она не могла отделить себя от Беллы, не могла заставить себя отпустить её руку. — Мисс Грейнджер, вы тоже ранены. — Голос Помфри был строгим. — Вам нужно лечение. — Я в порядке, — прошептала Гермиона, не отводя взгляда от лица Беллы. — Вы не в порядке, — отрезала целительница. — У вас несколько сломанных рёбер, порезы, и вы теряете больше крови, чем ваш организм может восполнить. Ваша регенерация не работает на полную мощность. Если вы не дадите мне помочь вам, вы рискуете собой. — Я сказала, я в порядке, — Гермиона выдавила из себя, её голос дрожал, но в нём звучала решимость. — Профессор Блэк важнее. Только она. Мадам Помфри замерла на секунду, потом мягко кивнула. — Хорошо. Но если вы упадёте, то никому от этого лучше не станет. Гермиона снова сосредоточилась на Беллатрикс, её сердце разрывалось от страха. Её глаза наполнились слезами, но она сдержала их, удерживая в себе эту боль. Белла тихо застонала, её пальцы едва заметно шевельнулись. Гермиона наклонилась ближе, её голос был почти молитвой. — Ты справишься. Ты должна.