На языке крови

Кабинет Беллатрикс, освещённый мягким светом камина, казался странно уютным на фоне той атмосферы, которая царила внутри. Напряжение висело в воздухе, как натянутая тетива. Белла металась по комнате, её шаги были резкими, прерывистыми. Она сжимала и разжимала кулаки, словно пытаясь удержать ярость. Её взгляд был яростным, почти жгучим, когда она повернулась к Нарциссе, сидящей в кресле у окна. — Ты вообще соображаешь, что делаешь? — Голос Беллы дрожал от подавляемого гнева. — Она опасна! Она на тебя напала! Чёрт возьми, Цисси, ты могла умереть! Нарцисса, выглядя непоколебимо, сделала небольшой глоток из бокала вина. Её движения были медленными, почти ленивыми. Она подняла глаза на сестру, её взгляд был холодным, но проницательным. Словно Белла была ребёнком, который разозлился без причины. — Напала, но ведь я здесь, живая и невредимая, — спокойно ответила она, откидываясь на спинку кресла. — Ты чересчур драматизируешь. — Драматизирую?! — Беллатрикс взмахнула руками, её голос становился громче. — Цисси, это не шутка! Она могла тебя убить! Ты вообще понимаешь, с чем имеешь дело? — Полувампир с посттравматическим стрессовым расстройством, — произнесла Нарцисса с лёгкой иронией, снова делая глоток. — Да, я заметила. Белла замерла, уставившись на неё так, будто не могла поверить своим ушам. Она шагнула вперёд, её взгляд стал ещё острее. — И ты всё равно продолжаешь к ней ходить? Ты подвергаешь себя опасности, играя в какого-то чёртового спасителя. — Ты закончила? — Нарцисса подняла бровь, в её голосе звучало лёгкое раздражение. — Или ещё немного покричишь? Беллатрикс стиснула зубы, её руки сжались в кулаки. Она сделала глубокий вдох, но её голос всё равно звучал резко: — Почему ты вообще это делаешь? Почему ты не держишься подальше от неё? Нарцисса отставила бокал на столик и, скрестив ноги, посмотрела прямо в глаза сестре. — Я сама предложила ей свою кровь. Эти слова повисли в воздухе, как раскат грома. Белла замерла. Её глаза широко раскрылись, и на долю секунды она выглядела так, будто её ударили. — Ты что? — едва слышно произнесла она. — Ты всё правильно услышала, — Нарцисса произнесла это ровно, почти мягко, словно говорила о чем-то обыденном. — Я предложила ей свою кровь. Потому что видела, как она давится донорской. Белла шагнула назад, её дыхание стало тяжёлым. Внутри неё всё кипело. Она не могла понять, что бесило её больше: сам факт того, что Нарцисса сделала это, или то, что Гермиона согласилась. Согласилась на её кровь. — И она согласилась? — Голос Беллы дрогнул. — Да, — ответила Нарцисса так спокойно, будто говорила о погоде. — И я бы предложила ей ещё раз, если бы она попросила. Беллатрикс почувствовала, как внутри её всё разрывается. Она пыталась найти слова, но в голове была лишь буря из мыслей и эмоций. Ревность, обида, ярость — всё смешалось в один невыносимый коктейль. — Как же я? — вырвалось у неё прежде, чем она успела себя остановить. Нарцисса прищурилась, её взгляд стал ещё острее. — Ты? — повторила она, поднимаясь с кресла. — Ты вообще понимаешь, что она едва может вынести твоё присутствие? Эти слова пронзили Беллатрикс, как нож. Она стиснула зубы, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. — Она не ненавидит меня, — прошипела Белла, словно убеждая не только Нарциссу, но и саму себя. — Правда? — Нарцисса склонила голову набок, её голос был мягким, но в нём слышалась насмешка. — Тогда почему она каждый раз выгоняет тебя? Почему её взгляд наполняется ненавистью, как только ты заходишь в комнату? Беллатрикс не знала, что ответить. Она чувствовала, как её гнев перетекает в бессилие. Её руки дрожали, но она не могла найти слов. Нарцисса подошла ближе, её глаза горели холодным блеском. — Ты должна понять, Белла, — сказала она тихо. — Она слушает меня, потому что я не пытаюсь доказать ей что-то. Я просто рядом. Эти слова были последним ударом. Беллатрикс отвернулась, её дыхание стало рваным. Она стиснула зубы, чтобы не сказать ничего лишнего. Нарцисса вернулась к своему креслу, снова взяла бокал и сделала небольшой глоток. — Белла, — произнесла она спокойно, — если ты хочешь, чтобы она хоть как-то приняла тебя, тебе придётся перестать доказывать ей, что ты сильнее её. Беллатрикс не ответила. Она стояла, глядя в сторону, её плечи были напряжены, а руки всё ещё сжаты в кулаки. Она не хотела признавать это, но слова Нарциссы задели её. Она ненавидела, что её сестра была права. Беллатрикс не двигалась, её профиль казался застывшей статуей, освещённой неравномерным светом камина. Напряжение, которое висело в воздухе, становилось почти осязаемым. Нарцисса, снова усевшись в кресло, спокойно смотрела на сестру. Её взгляд был холодным и уверенным, в руках всё ещё бокал, вино в котором слегка покачивалось от её лёгкого движения. — Ты действительно думаешь, что она выбирает меня? — наконец заговорила Нарцисса, её голос был тихим, но с нотками вызова. Беллатрикс обернулась резко, её глаза горели гневом, который она с трудом сдерживала. — Она согласилась на твою кровь, Цисси, — прошипела Белла. — Твою! А не мою. Хотя… — она на мгновение замолчала, её голос стал ниже, почти срывающимся. — Хотя раньше она всегда брала мою. Нарцисса медленно поставила бокал на столик и откинулась на спинку кресла, скрестив ноги. Её лицо оставалось спокойным, но глаза выдали лёгкую тень чего-то — может быть, смущения, а может быть, укола собственной вины. — Ты правда хочешь, чтобы это было состязанием? — спросила она, слегка наклонив голову. — Белла, это не игра. Ей больно. Она разрывается между своей сущностью и тем, что с ней сделали. Она принимает мою кровь не потому, что выбирает меня, а потому, что я не создаю для неё угрозу. — Угрозу? — Беллатрикс пересекла комнату несколькими резкими шагами, её плащ слегка взвился за ней, прежде чем осел на плечах. — Это ты хочешь сказать, что я угроза? Я, которая защищала её… которая давала ей себя, когда никто другой не мог этого сделать? Нарцисса подняла руку, жестом указывая на кресло напротив себя. — Ты защищала её. Да. Но также ты причиняла ей боль, Белла. Может быть, не физическую, но ты давишь на неё своей виной, своим ожиданием. И она это чувствует. Беллатрикс замерла, её дыхание стало тяжелее. Она опустилась в кресло напротив, но её поза осталась напряжённой, как у зверя, готового к прыжку. — Ты ничего не знаешь о нас, — процедила она. — Ты видела только то, что хотела видеть. — А ты видела то, что есть? — Нарцисса подалась вперёд, её голос оставался тихим, но слова резали, как нож. — Белла, ты видела её глаза, когда она на тебя смотрит? Ты действительно веришь, что там нет ненависти? Беллатрикс вскинула голову, её глаза были полны боли. Она не могла ответить сразу. Вместо этого она встала, отошла к камину и уставилась на огонь. — Её ненависть — это её защита, — наконец сказала она, её голос стал тише, но жёсткость в нём не исчезла. — Она закрывается, потому что боится. — А ты? — спокойно спросила Нарцисса. — Чего ты боишься, Белла? Беллатрикс рассмеялась — коротко, без радости. Её пальцы сжали край каминной полки так сильно, что побелели. — Ты всегда так умна, Цисси. Ты думаешь, что понимаешь меня. Но ты ничего не знаешь. — Я знаю, что ты ревнуешь, — сказала Нарцисса, вставая. Она медленно подошла к Беллатрикс, её каблуки мягко стучали по полу. — Ты думаешь, что если я рядом с Гермионой, то я отнимаю её у тебя. Но, Белла, ты сама её отталкиваешь. — Я её не отталкиваю! — Беллатрикс повернулась, её голос был полон отчаяния, которое она даже не пыталась скрыть. — Я пытаюсь её защитить! — От чего? — Нарцисса приблизилась, её лицо было в нескольких дюймах от лица Беллатрикс. — От себя? Слова ударили сильнее, чем Беллатрикс могла ожидать. Она отступила, её взгляд снова метнулся к огню. Нарцисса стояла прямо, её взгляд не отпускал сестру. Но теперь в её глазах появилась не только холодная решимость, но и что-то мягче, почти болезненное. — Белла, — сказала она тише. — Она никогда не примет тебя, если ты не перестанешь бороться с её страхами вместо того, чтобы быть рядом. Беллатрикс покачала головой, её губы дрожали. Она стиснула зубы, чтобы сдержать эмоции, но это было бесполезно. — А ты? — её голос сорвался. — Ты просто рядом? Сидишь, пьёшь своё вино, наблюдаешь за её мучениями? Ты думаешь, что она выбирает тебя, потому что ты мягкая, Цисси? Нет, она выбирает тебя, потому что ты для неё пустое место. Безопасное, потому что незначительное. Нарцисса замерла. На мгновение её лицо стало неподвижным, как маска. Но затем она медленно улыбнулась — холодно, горько. — Может быть, — сказала она, её голос был едва слышен. — Но, по крайней мере, она не боится меня. Беллатрикс не нашла, что ответить. Она отвернулась, её плечи были напряжены, а дыхание — тяжёлым. Нарцисса сделала шаг назад, снова взяла свой бокал, но теперь её рука дрожала. Тишина, повисшая между ними, была оглушающей. Она села обратно в кресло, снова сделала небольшой глоток из бокала. Она уже не смотрела на Беллатрикс, будто давала ей время прийти в себя. Пламя камина тихо потрескивало, отражая лёгкие отблески на стенах кабинета. Белла же стояла неподвижно, словно была высечена из камня. Её кулаки всё ещё сжаты, взгляд устремлён в никуда. — Ты правда думаешь, что она слушает тебя из благодарности? — прошептала Беллатрикс, наконец нарушая тишину. Её голос был низким, почти зловещим. — Ты для неё средство, Цисси. Ты удобна. Нарцисса не отреагировала сразу. Она продолжала медленно кружить вино в бокале, наблюдая, как свет камина преломляется в тёмной жидкости. — Возможно, — спокойно ответила она. — Но, знаешь, мне всё равно. Иногда нужно быть просто рядом, даже если это не приводит к чему-то большему. Беллатрикс развернулась к ней, её взгляд был пронзающим, полным негодования. — Это не ты держала её в руках, когда она разрывалась от собственного приступа жажды. Не ты видела собственную кровь на ее пальцах, не ты чувствовала её зубы, разрывающие твою плоть. Ты не имеешь права говорить, что знаешь, что ей нужно. Нарцисса медленно подняла глаза, её взгляд был твёрдым, но в нём не было ни тени гнева. — А ты имеешь? — холодно произнесла она. — Ты была там, Белла, когда её мучили. Ты видела всё это в её сознании, так же, как и я. И что ты сделала с этим знанием? Ты продолжаешь цепляться за прошлое, не давая ей шанса на будущее. Беллатрикс хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Нарцисса встала, её движения были грациозными, будто она не участвовала в этом споре, а просто прогуливалась. Она прошла мимо Беллатрикс, медленно, почти демонстративно. — Белла, — произнесла она мягче, становясь у камина и глядя на огонь. — Ты не боишься за неё. Ты боишься, что она никогда не примет тебя. И ты ревнуешь, потому что она не прогоняет меня. Эти слова были сказаны беззлобно, но они ударили точно в цель. Беллатрикс нахмурилась, её плечи вздрогнули. Она попыталась отмахнуться от обвинения, но её собственные мысли предали её. Она знала, что это правда. Она ненавидела это чувство. Ненавидела его так же сильно, как-то, что Нарцисса была права. — Это не ревность, — прошипела она, её голос снова зазвенел от подавляемой ярости. — Это… Это нечто другое. Нарцисса обернулась, её губы изогнулись в едва заметной усмешке. Она сложила руки на груди, наблюдая за сестрой, как за шахматной фигурой, которая оказалась под угрозой. — Ты можешь называть это как угодно, — ответила она. — Но факт остаётся фактом: Гермиона оттолкнула тебя. И пока ты не перестанешь ставить себя выше её, она не подпустит тебя ближе. Беллатрикс шагнула к Нарциссе, её глаза горели, а дыхание было тяжёлым. Она замерла в нескольких дюймах от сестры. — А ты? — процедила она. — Что ты от неё хочешь? Ты действительно думаешь, что можешь стать ей ближе, чем я? Нарцисса не отступила. Она выдержала взгляд Беллатрикс, и её голос прозвучал твёрдо, но с долей боли: — Я ничего не хочу от неё. Но, возможно, я могу дать ей то, что ты не можешь. Безопасность. Эти слова прозвучали как приговор. Беллатрикс задрожала от ярости, но Нарцисса продолжала говорить: — Ты сильная, Белла. Но иногда сила — это просто дать человеку почувствовать, что он не одинок. Ты не можешь этого понять, потому что для тебя всё — это борьба. Но она больше не может бороться. Беллатрикс развернулась, проходя по кабинету, будто пыталась укрыться от слов Нарциссы. Она остановилась у окна, её взгляд устремился в темноту. — Она всё равно вернётся ко мне, — сказала она тихо, но её голос звучал скорее как молитва, чем утверждение. — Она всегда возвращалась. Нарцисса не ответила. Она снова села в кресло, подняла бокал и сделала глоток. Её взгляд был сосредоточен, но спокойствие не покидало её лица. Тишина, снова заполнившая кабинет, была не просто напряжённой — она казалась почти оглушающей. Беллатрикс стояла, отвернувшись от Нарциссы, её плечи едва заметно дрожали. Молчание растянулось до предела, превращаясь в невидимую, но осязаемую тяжесть. Треск дров в камине казался единственным звуком в этом напряжённом пространстве. Профиль Беллатрикс был заострён резкими тенями, падающими от пламени. Она нервно провела пальцами по подлокотнику кресла, как будто старалась унять дрожь. — Ты так уверена в своей правоте, Цисси, — произнесла Беллатрикс, её голос был хриплым, словно прорезался через плотное напряжение. — Думаешь, твоя… мягкость поможет ей справиться с тем, что внутри? Нарцисса медленно подняла взгляд, её глаза блеснули в свете огня. Она не торопилась отвечать, будто взвешивала каждое слово, чтобы оно попало точно в цель. Её бокал оказался на столике с тихим звоном, а сама она села ровнее, переплетя пальцы. — Может быть, — ответила она, её голос был низким и почти невыносимо спокойным. — А может быть, ей просто нужно не бояться, что её слабости будут использованы против неё. Эти слова словно ударили Беллу по лицу. Её голова дёрнулась, она резко повернулась, устремив на сестру взгляд, полный ярости и боли. — Слабости? — Она стиснула зубы, едва справляясь с внезапным приливом эмоций. — Это ты называешь слабостью? То, что она пережила, — это не слабость! Это нечто большее, чем мы можем себе представить! — Конечно, большее, — отрезала Нарцисса, не отрывая от неё пронзительного взгляда. — Но ты не понимаешь, что каждый раз, когда ты пытаешься помочь ей по-своему, ты только усиливаешь её страхи. Она смотрит на тебя и видит не любовницу, не защитника… Она видит лишь напоминание о боли. — Замолчи, — прошипела Беллатрикс, делая шаг вперёд. Её глаза полыхали гневом, но в этом гневе угадывалось что-то более глубокое, что-то беззащитное. — Ты ничего не знаешь. Нарцисса поднялась, двигаясь плавно, как кошка. Она подошла ближе, её лицо оставалось спокойным, но взгляд стал острым, как лезвие. — Ты боишься её потерять, Белла, — прошептала она. — Но ты боишься ещё больше признать, что ты возможно недостаточно для неё важна, чтобы она тебя выбрала. Беллатрикс замерла, словно слова сестры приковали её к месту. Её дыхание стало тяжёлым, а пальцы дрожали. Она открыла рот, но не смогла найти слов. Всё внутри неё кипело: ревность, обида, боль — всё смешалось в хаотичный вихрь. — Ты думаешь, я не знаю, что она значит для тебя? — продолжала Нарцисса, её голос стал чуть мягче, но от этого не менее пронзительным. — Но, Белла, ты должна понять: её нельзя заставить. Её нельзя контролировать. Если ты продолжишь настаивать, ты потеряешь её. — А ты, значит, лучше? — Беллатрикс наконец нашла слова, её голос был полон сарказма и боли. — Думаешь, ты можешь просто предложить ей свою кровь, и она станет твоей? Нарцисса слегка усмехнулась, её губы изогнулись в едва заметной улыбке. — Нет, — тихо ответила она. — Но я могу дать ей то, что ты не можешь. Я могу быть для неё тем, кто просто рядом. Без условий. Без требований. Беллатрикс отвернулась, её плечи задрожали. Она вцепилась пальцами в край окна, стараясь унять это ощущение беспомощности, которое её поглощало. Нарцисса наблюдала за ней, её взгляд был полон непонятного смешения эмоций — сочувствия, грусти и чего-то, что можно было принять за боль. — Ты хочешь знать, что самое страшное, Белла? — Нарцисса снова заговорила, её голос звучал почти шёпотом. — Она и правда не ненавидит тебя. Она боится тебя. И это не исправить силой. Эти слова были словно последний удар. Беллатрикс резко обернулась, её глаза блестели, но не от гнева. Это было что-то иное — глубокое, болезненное, почти невыносимое. — Я не хочу, чтобы она боялась меня, — прошептала Белла, её голос был едва слышен. — Я просто хочу… чтобы она вернулась. Чтобы она снова смотрела на меня, как раньше. Нарцисса медленно подошла к ней и мягко положила руку на её плечо. Это движение было настолько неожиданным, что Беллатрикс не оттолкнула её, лишь слегка вздрогнула. — Тогда перестань бороться с ней, Белла, — сказала Нарцисса. — И начни бороться за неё.

***

Медпункт был окутан мягким полумраком. Тонкий свет заходящего солнца пробивался сквозь занавеси, создавая причудливые узоры на стенах и полу. В воздухе витал лёгкий аромат целебных трав и старых книг. Гермиона сидела на краю кровати, напряжённо сжав пальцы. Её взгляд был устремлён в одну точку — на деревянный узор стола, который стал для неё убежищем от собственных мыслей. Нарцисса, напротив, выглядела совершенно спокойной. Она сидела в кресле у окна, с книгой в руках, её поза была расслабленной, а движения — неторопливыми и грациозными. — Ты ведь думаешь о мести, да? — внезапно произнесла Нарцисса. Её голос был низким, спокойным, но в нём звучала некая едва уловимая сила. Гермиона вздрогнула. Её глаза, потемневшие от мыслей и воспоминаний, встретились с холодным, проницательным взглядом Нарциссы. На миг она хотела соврать, отвергнуть это предположение, но что-то в женщине напротив вынудило её быть честной. Она медленно кивнула, взгляд снова упал на стол. — Понятно, — тихо произнесла Нарцисса, возвращаясь к книге. Её пальцы перелистнули страницу, и в комнате снова повисла тишина, которую нарушало лишь еле слышное потрескивание свечей. Гермиона нахмурилась, почувствовав, как фантомная боль снова охватывает её. Сначала это было лёгкое покалывание в суставах, но вскоре оно переросло в глубокую, терзающую ломоту. Она стиснула зубы, чтобы не выдать свою слабость. Воспоминания нахлынули так резко, что её тело начало непроизвольно напрягаться. — Ты думала, как осуществишь её? — вновь спросила Нарцисса, но теперь её голос прозвучал ближе, мягче. Гермиона подняла голову, её взгляд был тяжёлым, почти испуганным. Она чуть заметно покачала головой. — Уверена, что нет, — констатировала Нарцисса, закрывая книгу. Её взгляд стал внимательным, почти задумчивым. — Сейчас тобой движут эмоции. Это нормально, но… месть требует холодного расчёта. — Зачем ты это говоришь? — резко перебила её Гермиона. Её голос дрогнул, но в нём было больше удивления, чем агрессии. — Ты ведь не одобряешь этого… Нарцисса слегка наклонила голову, её глаза сузились, как у охотника, который внимательно изучает свою цель. — Не одобряю, — спокойно подтвердила она. — Но я знаю, что если ты будешь действовать импульсивно, то погибнешь. А этого я не могу допустить. Эти слова вызвали в Гермионе целую бурю эмоций. Она почувствовала, как что-то тёплое проскользнуло в её груди, но тут же подавила это чувство, замкнувшись ещё сильнее. Её пальцы вцепились в простынь, а дыхание стало чуть громче. — Ты помогаешь мне из жалости? — с вызовом спросила она. Нарцисса поднялась из кресла, её движения были плавными, как у танцующей балерины. Она подошла ближе, остановившись у кровати, где сидела Гермиона. Её взгляд был холодным, но не враждебным. — Жалость — слабая мотивация, Гермиона, — ответила она. — Я делаю это потому, что хочу. И если ты на мгновение перестанешь сопротивляться всему миру, то поймёшь, что это не слабость, а сила. Гермиона не знала, что сказать. Она была так погружена в собственные мысли, что слова Нарциссы прозвучали как что-то далёкое, но вместе с тем… значимое. Нарцисса, не дожидаясь ответа, вернулась к своему креслу, взяла другую книгу с аккуратной стопки на столе. Открыв её, она начала перелистывать страницы, словно искала что-то конкретное. — Они — настоящие вампиры, — произнесла она, не поднимая глаз. — Древний клан. Сильный, жестокий. И ты — лишь полувампир. Тебе нужно хорошенько подумать, как ты собираешься осуществить свой план. Гермиона замерла. Эти слова прозвучали настолько неожиданно, что ей пришлось повторить их про себя, чтобы убедиться, что она услышала правильно. — Ты… собираешься мне помогать? — выдохнула она, её голос был пропитан недоверием. Нарцисса подняла глаза, её взгляд был спокойным, но в нём угадывалась тень чего-то большего. — Если ты решила, что месть — это твой путь, то уж лучше я помогу тебе подготовиться, чем буду стоять в стороне и наблюдать, как ты погибаешь. — Она сделала паузу, её губы изогнулись в лёгкой, почти грустной улыбке. — А ещё потому, что мне важно, чтобы ты осталась жива. Эти слова выбили почву из-под ног Гермионы. Она смотрела на Нарциссу, пытаясь понять, что та имела в виду. Но в её груди уже разрасталось что-то странное, пугающее, но одновременно согревающее. Что-то, что она давно не чувствовала — доверие. Нарцисса закрыла книгу, положив её на колени, и ненадолго задумалась. Она смотрела на Гермиону, чьё лицо, несмотря на напряжённость, казалось мраморной маской. Под её внешним спокойствием бушевала буря, и Нарцисса видела это, как никто другой. Её мысли были глубоки, сосредоточены. Она не торопилась говорить, но наконец нарушила тишину: — Тебе нужно стать сильнее. И не только физически. Гермиона фыркнула, её взгляд был колючим, почти насмешливым. — Это очередная лекция? — бросила она, облокачиваясь на стену. — Ты думаешь, что можешь что-то объяснить мне? Я и так знаю, что слаба. Нарцисса проигнорировала её тон, продолжив рассуждать спокойно и уверенно: — Нет. Я говорю о реальной силе. О том, что ты должна понять, что тебе не хватает. Ты можешь разорвать любого в ярости, но этого недостаточно. Импульсы — это слабость. А тебе нужно научиться управлять собой, чтобы они не использовали её против тебя. Гермиона хотела ответить резко, но её язык будто не послушался. Слова Нарциссы резонировали слишком глубоко, хотя она пыталась подавить это чувство. Вместо ответа она отвернулась, напряжённо вглядываясь в стену напротив. Нарцисса это заметила, но никак не прокомментировала. — У тебя есть время, — добавила Нарцисса, осторожно выбирая слова. — Но не так много, как ты думаешь. Они знают, что ты жива, и это уже угроза для них. Твоя жажда мести очевидна. Они не оставят тебя в покое. — Это я никогда не оставлю их в покое, — прошипела Гермиона, сжимая пальцы в кулаки. Её голос был низким, почти животным. — Они все заплатят. — И поэтому ты должна быть готова, — Нарцисса не отвела взгляда. Она видела, как Гермиона разрывается на части под весом эмоций. — Тебе нужно подумать. А лучше — планировать. Ты не можешь действовать только в порыве гнева. Гермиона резко повернулась к ней, её глаза полыхали от гнева. — Ты говоришь так, будто знаешь, что для меня лучше, — процедила она. — Потому что знаю, — сухо ответила Нарцисса. — Видела тех, кто движим местью. Видела, как это сжигает их изнутри. Ты думаешь, что справляешься, но это ложь. — Я справляюсь, — перебила Гермиона, резко поднявшись с кровати. Её тело напряжённо вибрировало, словно готовое взорваться. Нарцисса осталась сидеть. Её спокойствие было не только показным, оно стало её бронёй. Она знала, что в такие моменты давление только раззадоривает Гермиону. Вместо этого она снова открыла книгу, на этот раз целенаправленно листая её. — Ты справляешься сейчас, — ответила она, даже не глядя на Гермиону. — Но, когда они придут, всё будет иначе. — Они не придут, — бросила Гермиона, но её голос уже звучал слабее. — Потому что я пойду к ним первой. — И погибнешь, — отрезала Нарцисса, наконец поднимая на неё взгляд. В её голосе не было ни тени насмешки, только спокойное утверждение. — Ты хочешь этого? Умереть в их руках? Гермиона отвернулась, её плечи дрожали, но не от страха. Её обуреваемая ярость смешивалась с бессилием. Она не знала, что ответить, потому что в словах Нарциссы была истина, которую она не хотела признавать. — Чтобы победить их, тебе нужно знать их слабости, — продолжила Нарцисса, её голос стал мягче, почти успокаивающим. — Это древний клан, и ты знаешь это лучше меня. Они действуют не только силой, но и разумом. Если ты хочешь уничтожить их, ты должна думать, как они. — Думаешь, я этого не понимаю? — прошипела Гермиона, но в её голосе уже не было уверенности. — Нет, не понимаешь, — спокойно ответила Нарцисса. — Ты думаешь, что гнев даст тебе силы. Но настоящая сила — это знание. Если ты хочешь победить их, тебе нужно стать такой, какой они боятся тебя увидеть. Умной. Холодной. Непредсказуемой. Эти слова резанули Гермиону, как нож. Она снова повернулась к Нарциссе, но в её глазах уже не было той жестокости, с которой она смотрела на неё раньше. Она молчала, пытаясь переварить услышанное. Нарцисса не торопила её, лишь продолжала спокойно говорить: — Тебе нужно время. И место, где ты сможешь подготовиться. Развить свои способности. А главное — научиться управлять ими. Гермиона задумалась. Её лицо, хоть и оставалось жёстким, выдавалось слабое колебание. Она понимала, что Нарцисса говорит правду, но это было так тяжело принять. Тяжело признать, что ей нужна помощь. Нарцисса наблюдала за ней, её взгляд стал мягче. Она видела в Гермионе не только силу, но и глубокую рану, которую нужно было залечить. И хотя она знала, что это будет нелегко, её желание помочь становилось сильнее с каждой минутой. Взгляд Гермионы был сосредоточен, но уже не горел привычным гневом. Она выглядела так, будто весь её ум был направлен на решение сложнейшей задачи. Её пальцы нервно перебирали край одеяла, но голос, когда она заговорила, звучал почти отстранённо: — Даже если я разовью свои способности на максимум, этого всё равно будет недостаточно. — Она прищурилась, словно вгрызаясь в невидимую формулу проблемы. — Я не настоящий вампир. У них преимущество — физическое, магическое, биологическое. Я не смогу победить их в честном бою. Нарцисса, откинувшись в кресле, молча слушала. Её взгляд был внимательным, даже одобрительным. Она видела, как в Гермионе проявляется её настоящая сила — холодный, безжалостный разум, способный разбирать любую ситуацию на детали. — Они сильнее, быстрее, — продолжила Гермиона, её голос был ровным, почти механическим. — Их рефлексы… они развиты настолько, что я даже с максимальной скоростью не смогу обогнать их. Она сделала паузу, собираясь с мыслями, и вдруг заговорила быстрее: — В лесу нет людей. Магия там почти бесполезна, потому что они охотятся на магических существ и адаптированы к их защите. Даже моя палочка… — Она нахмурилась, вспоминая. — Она была сломана Лазарем, и даже если бы её восстановили, это не имеет значения. На них не действует магия. — Тогда зачем им кровь магических существ? — перебила Нарцисса, её тон был спокойным, но в глазах читался интерес. — Если магия бесполезна против них, почему именно магические существа? Гермиона замерла, задумавшись. Её лицо исказилось на мгновение, как будто в голове сложилась часть пазла. — Магическая кровь… она насыщеннее. Сильнее. Она подпитывает их как-то иначе, — произнесла она, скорее для себя. — Значит, они не просто питаются. Они усиливаются. Нарцисса прищурилась, задумчиво постукивая пальцем по подлокотнику. — Если это так, тогда их слабость может быть не в силе. А в зависимости. Гермиона резко повернула к ней голову, глаза блеснули интересом. Она впервые за долгое время выглядела так, будто её кто-то удивил. — Зависимость? — переспросила она, голос её звучал недоверчиво, но с лёгкой ноткой надежды. — Всё, что становится зависимым от источника силы, в какой-то момент может потерять контроль, если лишить их этого источника, — пояснила Нарцисса. — Если магическая кровь действительно усиливает их, то, возможно, она же и ослабляет их, если лишить их её на время. Гермиона нахмурилась, подперев подбородок ладонью. Её ум быстро перерабатывал услышанное. — Это имеет смысл, — произнесла она, больше для себя. — Если их тела привыкли к постоянному притоку магической крови, то при её отсутствии… — Она замолчала, глаза её широко распахнулись. — Они могут ослабеть. Сломаться. Их адаптация к магическим существам может сыграть против них. — Именно, — Нарцисса кивнула. Её голос стал мягче, но в нём звучала уверенность. — Вопрос только в том, как ты заставишь их оказаться в таком положении. Гермиона задумалась, её пальцы снова начали нервно играть с одеялом. Она говорила быстро, как будто боялась, что мысли убегут: — Нужно что-то, что сможет удерживать их, пока они истощаются. Что-то, что нейтрализует их способность к быстрому движению. Они охотники, значит, они не привыкли к изоляции. — Магические ловушки? — предположила Нарцисса, слегка приподняв бровь. Гермиона нахмурилась ещё сильнее, её глаза блеснули странным светом. — Ловушки с магическим ядром… да. Но они должны быть не просто магическими. Это должно быть что-то глубже. Что-то, что они не смогут предвидеть. Нарцисса встала, подойдя к полке, на которой раньше стояли лекарства, но сейчас она была заполнена книгами. Её пальцы скользили по корешкам, пока она не остановилась на одной из книг, вытащив её и быстро перелистав. — Здесь есть упоминания о ловушках древних колдунов. Они использовали магические артефакты, которые можно было настроить на определённые сущности. Она повернула книгу к Гермионе, показывая страницу с выцветшими иллюстрациями. Гермиона изучила её, склонившись вперёд. Её глаза забегали по тексту, и через мгновение она резко выпрямилась. — Это может сработать, — сказала она, в её голосе звучал лёгкий энтузиазм, но он быстро сменился холодным расчётом. — Но, чтобы активировать такую ловушку, мне понадобится что-то, что сможет удерживать их. Или кого-то, кто сможет действовать достаточно быстро. — Ты об этом? — Нарцисса указала на иллюстрацию, изображающую магическую клетку, окутанную вязью древних рун. — Да, — коротко ответила Гермиона. Её взгляд был напряжённым, но в нём читалась решимость. — Если это сработает, я смогу загнать их в ловушку. Но на это нужно время. И ресурсы. Нарцисса вернулась в кресло, её лицо выражало смесь задумчивости и лёгкой улыбки. — У тебя есть я, — сказала она. — И время мы найдём. Гермиона долго смотрела на книгу, её взгляд был сосредоточенным, а пальцы беззвучно простукивали ритм по столу. В комнате воцарилась напряжённая тишина, нарушаемая лишь слабым потрескиванием магического огня в камине. Наконец, она подняла голову, её глаза блеснули мрачной решимостью. — Сначала эту ловушку надо проверить на мне, — тихо сказала она, но в её голосе не было ни намёка на сомнение. — Если это магическое ядро действительно работает, я смогу определить, насколько эффективно оно действует на тех, кто адаптирован к магии. Нарцисса удивлённо приподняла бровь, её губы тронула слабая улыбка, но в глазах читалась тревога. — Ты хочешь использовать себя как подопытного кролика? — произнесла она мягко, но в её голосе было больше вопроса, чем насмешки. — Да, — коротко ответила Гермиона. Её лицо оставалось бесстрастным. — Магия обычной палочки на них не действует. Но это… — она указала на книгу, — это не простая магия. Это древние структуры, заклинания, которые воздействуют не напрямую, а через физическое пространство. Они нацелены на энергию, а не только на тело. Если они сработают на мне, значит, есть шанс, что это сработает и на них. Нарцисса сложила руки на коленях, её взгляд стал ещё пристальнее. Она понимала логику Гермионы, но её план был рискованным. Возможно, даже чересчур. — А что, если это повредит тебе? — спокойно спросила она. — Ты полувампир, да, но твоя адаптация не делает тебя неуязвимой. Гермиона лишь фыркнула, её губы изогнулись в почти насмешливой ухмылке. — Думаешь, это будет хуже того, что уже произошло? — отрезала она. — Даже если это будет болезненно, я должна знать. Без теста мы рискуем всем. Нарцисса молчала. Её спокойное лицо ничего не выдавало, но внутри неё всё кипело. Она чувствовала странную смесь восхищения и страха. Гермиона была умной, расчётливой, но в её хладнокровии была тревожащая нотка — она не просто игнорировала свои эмоции, она словно убегала от них, загоняя их глубже. — Хорошо, — наконец произнесла Нарцисса, чуть приподняв подбородок. — Тогда мы начнём с малого. Найдём слабейшую версию этого заклинания. Если оно сработает на тебе, мы сможем усилить его для их ловушки. Гермиона кивнула, принимая её слова как должное. Её мозг уже работал с максимальной скоростью. — Это логично, — ответила она. — Мы найдём артефакт, который может быть основой для ловушки. Что-то, что можно перенастроить. У тебя же есть доступ к библиотеке Малфоев? Или к чему-то, что может нам помочь? Нарцисса слегка приподняла уголок губ, в её взгляде мелькнуло что-то, похожее на одобрение. — Конечно, — ответила она, её голос звучал легко, но в нём была скрытая уверенность. — У нас есть артефакты, которые датируются эпохой Салазара Слизерина. Некоторые из них достаточно сильны, чтобы выдержать любую перенастройку. — Хорошо, — Гермиона снова сосредоточилась на книге. — Тогда начнём с анализа. Нужно понять, какие из них могут работать с этой структурой. Нарцисса встала и направилась к полке, но её взгляд остановился на Гермионе. Что-то в этом напряжённом лице, в строгой линии губ и жёстком взгляде заставляло её замереть на мгновение. Она восхищалась её решимостью, её интеллектом, но за этим она видела боль. Глубокую, уничтожающую. И, несмотря на свои привычные резкие суждения, она чувствовала странное желание быть рядом, быть поддержкой. — Гермиона, — тихо произнесла она, её голос был чуть мягче, чем обычно. — Что? — Гермиона не подняла голову, её тон был резким, почти отстранённым. — Не забывай, что это долгий процесс. И он требует не только силы, но и терпения, — произнесла Нарцисса. Её слова не несли в себе морализаторства или осуждения, лишь осторожное напоминание. Гермиона подняла голову, её взгляд был холодным, но в нём мелькнуло что-то, похожее на благодарность. — Я знаю, — коротко ответила она. — И я готова ждать. Но я не готова проиграть. Нарцисса кивнула, снова отворачиваясь к полке. Она чувствовала, что их разговор был важным, но в её груди нарастало странное ощущение тепла. Она не понимала его полностью, но знала одно: она не даст Гермионе проиграть. Даже если это будет стоить ей многого. Гермиона впилась в Нарциссу взглядом, который был одновременно напряжённым и хищным. Она молчала долго, так долго, что тишина стала невыносимой. Её пальцы нервно простукивали по столу, а потом она заговорила, низким и едва слышным голосом: — Я хочу крови. Нарцисса оторвалась от книги и встретила взгляд Гермионы. Её бровь слегка приподнялась, но лицо оставалось невозмутимым. В её манере не было ни страха, ни осуждения, лишь спокойствие, граничащее с безразличием. — Моей? — спросила она так, будто речь шла о чём-то совершенно обыденном. Гермиона хмыкнула, уголки её губ дрогнули в намёке на жестокую улыбку. — Явно не донорской. Нарцисса медленно кивнула, поставив книгу на полку. Её движения были плавными, почти ленивыми, но глаза внимательно следили за Гермионой. — Хорошо, — произнесла она, её голос был мягким, но с долей строгости. — Но только не как в прошлый раз. Я тебе доверяю, Гермиона. И я верю, что ты сможешь остановиться. Гермиона склонила голову набок, её взгляд стал острым, как у хищника, готового прыгнуть на жертву. Она хищно ухмыльнулась, обнажив клыки, которые блеснули в свете магического огня. В её глазах был странный огонь — смесь удовольствия, власти и какого-то глубоко скрытого наслаждения. — Это будет сложно, — прошептала она, и её голос звучал так, будто она только что выиграла битву, о которой Нарцисса даже не знала. Прежде чем Нарцисса успела что-то ответить, Гермиона с вампирской скоростью преодолела разделявшее их пространство. Её руки крепко прижали Нарциссу к стене, заставив её вздрогнуть. Стена слабо дрогнула от удара, но Нарцисса даже не попыталась сопротивляться. Её дыхание стало тяжёлым, но она всё ещё держала себя в руках. Гермиона склонилась ближе, настолько близко, что её дыхание касалось шеи Нарциссы. Она слышала, как та глубоко, неровно вдохнула. Сердце Нарциссы билось быстро, ритм его был почти оглушающим. Гермиона улыбнулась, вдыхая запах страха, который Нарцисса, несмотря на всё своё хладнокровие, не могла скрыть. Её кожа начала выделять лёгкий, едва уловимый аромат адреналина и тревоги. — Ты боишься, — шепнула Гермиона, её голос был почти шипением. Она ухмыльнулась ещё шире, наслаждаясь каждым мгновением. — Мне нравится. Нарцисса не отвела взгляд. Её губы были плотно сжаты, но в глазах был тот же холодный блеск, которым она часто разила окружающих. Она ответила после короткой паузы, её голос был твёрдым: — Это… естественно, учитывая твоё поведение. Гермиона рассмеялась, её смех был низким, почти зловещим. Она ещё сильнее прижала Нарциссу к стене, наслаждаясь тем, как её тело напрягается под её руками. — Ты всё ещё думаешь, что можешь держать себя в руках, да? — прошептала она. — Думаешь, что сможешь проконтролировать меня? Нарцисса склонила голову чуть вбок, открывая шею. Её голос остался спокойным, но в нём звучало нечто большее, чем просто холодный вызов. — Я доверяю тебе, Гермиона. Но, возможно, ты должна спросить себя, доверяешь ли ты себе? Эти слова заставили Гермиону замереть. Её глаза вспыхнули, а в улыбке появилась новая, почти безумная тень. Она наклонилась ближе, обнажая клыки, которые легко касались кожи Нарциссы. — Может быть, — прошептала она, её голос был тихим и густым. — Но сейчас это не имеет значения. Она впилась в шею Нарциссы с силой, её клыки разорвали кожу. Горячая, живая кровь тут же хлынула на её язык. Вкус был насыщенным, сложным: нотки тёмного вина, с тонким оттенком чего-то землистого, мощного. Это было идеально. Гермиона закрыла глаза, полностью отдаваясь этому чувству. Жажда, которая всегда терзала её, наконец находила удовлетворение. Нарцисса тихо зашипела, её руки невольно сжались в кулаки. Боль была острой, жгучей, но она не произнесла ни звука. Её лицо оставалось непроницаемым, только дыхание стало чуть прерывистым. Её взгляд оставался сосредоточенным на Гермионе, даже несмотря на пелену боли. Гермиона пила жадно, чувствуя, как власть и сила накатывают на неё волнами. Её пальцы крепко держали Нарциссу, а губы двигались медленно, будто она пыталась насладиться каждым мгновением. Но, как ни странно, в этот раз в её действиях была некоторая сдержанность. Она слышала слова Нарциссы. И каким-то странным образом ей хотелось доказать, что та не ошиблась. Наконец, Гермиона оторвалась, её дыхание было тяжёлым, а глаза горели алым светом. Она взглянула на Нарциссу, которая всё ещё смотрела на неё, не отворачиваясь. — Ты остановилась, — произнесла Нарцисса тихо, её голос звучал почти удивлённо. Гермиона стерла капли крови с губ и ухмыльнулась, её взгляд был всё таким же жёстким. — Может, ты и права, — сказала она, её голос снова стал холодным. — Я могу доверять себе. Пока что. Нарцисса слегка улыбнулась, её лицо вернулось к привычному спокойствию. Она медленно подняла руку и осторожно коснулась ран на своей шее. — Хорошо. Это прогресс, — сказала она, слабо улыбнувшись. Гермиона отвернулась, вновь погружаясь в себя. Нарцисса, наблюдая за её резкими движениями, поняла, что что-то в этой девушке неизбежно тянуло её к себе.

***

Кабинет директора, наполненный теплым светом камина, выглядел почти уютно. На деревянном столе стояла чашка чая с едва уловимым ароматом бергамота, а в воздухе витала тихая мелодия от работающих в углу механических безделушек. Дамблдор сидел в своём кресле, удобно устроившись за столом, его руки сцеплены перед собой. На лице была фирменная задумчивая улыбка, в глазах поблёскивало нечто, напоминающее смесь лукавства и глубокой, почти обескураживающей проницательности. Беллатрикс сидела напротив, напряжённая, как натянутая струна. Её челюсти были сжаты, а пальцы чуть нервно стучали по подлокотнику кресла. Нарцисса, напротив, держалась ровно и спокойно. Она сидела с прямой спиной, её руки лежали на коленях, а взгляд был направлен прямо на директора. — Миссис Малфой, — мягко начал Дамблдор, его голос был пропитан добродушием, но в то же время звучал чуть насмешливо, как будто он знал гораздо больше, чем говорил. — Я так понимаю, что вы пока задерживаетесь у нас на подольше. Нарцисса кивнула, слегка склонив голову в знак вежливости. — Похоже на то, директор. Дамблдор коротко улыбнулся, его пальцы легко коснулись чашки чая. — Арктурий сообщил мне, что вы нашли общий язык с мисс Грейнджер. Это правда? Нарцисса сделала паузу, прежде чем ответить. Её взгляд стал чуть внимательнее, но она всё же произнесла ровным тоном: — Если это можно так назвать. Разговоров пока особо не было. — Но она вас не выгоняет, — задумчиво продолжил Дамблдор, чуть склонив голову в сторону. — В отличие от вашей сестры. Беллатрикс, которая до этого молчала, резко подняла голову. Её глаза вспыхнули, и на мгновение ей показалось, что она сейчас что-то скажет, но вместо этого она крепче сжала челюсти. Она чувствовала, как ревность снова заползает под кожу, царапая каждую клетку её существа. В её голове прозвучали лишь два слова: опять Цисси. — Альбус, — хрипловато начала Белла, стараясь, чтобы её голос звучал спокойно, — вы позвали нас сюда не для того, чтобы обсуждать Гермиону, не так ли? Дамблдор коротко кивнул, его глаза блеснули за стёклами очков. — Вы абсолютно правы, мисс Блэк. Мы сейчас не будем углубляться в состояние мисс Грейнджер. Думаю, для этого нам потребуется присутствие Арктурия. — Он сделал паузу, огладил бороду и перевёл взгляд на Нарциссу. — Я хотел бы предложить вам кое-что, миссис Малфой. Нарцисса слегка приподняла бровь, её взгляд оставался невозмутимым, но стало ясно, что она заинтересована. — Предложить? — уточнила она. — Совершенно верно. — Дамблдор скрестил пальцы и облокотился на стол. — Вы сейчас находитесь в Хогвартсе. Вы умны, без сомнения эрудированны, и, смею предположить, у вас есть желание быть полезной. А как насчёт того, чтобы на время вашего пребывания здесь занять место профессора? Нарцисса удивлённо приподняла обе брови, её губы дрогнули, но на лице всё ещё сохранялась лёгкая улыбка. — Неожиданное предложение, директор. — Я знал, что вы так скажете, — продолжил Дамблдор, его улыбка стала чуть шире. — Арктурий посоветовал мне сделать это. Он считает, что, если вы займёте себя чем-то, это убережёт вас от погружения в травмы мисс Грейнджер. И я с ним совершенно согласен. К тому же, через три месяца у нас будут ЖАБА, а я уверен, что вам будет приятно помочь вашему сыну в подготовке. Нарцисса легко усмехнулась, её взгляд блеснул острым интересом. — Не без этого. — Она склонила голову. — А какой предмет вы предлагаете? Дамблдор сделал вид, что задумался. Он огладил бороду, прищурив глаза, но вскоре заговорил: — Сейчас у нас нет свободных мест, но я уверен, что мисс Блэк с радостью разделит своё преподавание с вами. Беллатрикс замерла, её лицо застыло, словно высеченное из камня. Её глаза расширились, но она не проронила ни слова. Внутри неё поднялась ярость, такая сильная, что она почувствовала, как всё тело напрягается. Цисси «забирает» Гермиону. Теперь Цисси «забирает» её работу. Цисси «забирает» всё. — Вы могли бы разделить курсы между собой, — продолжал Дамблдор, будто не замечая её состояния. — Миссис Малфой может взять первые три курса, а мисс Блэк — с четвёртого по седьмой. Это было бы идеально, не находите? Нарцисса перевела взгляд на Беллу, которая сидела неподвижно, но видно было, как её пальцы сжимаются в подлокотники кресла. Её поза была напряжённой, но она не позволяла себе ничего лишнего. — Если только Белла не будет против, — с лёгкой насмешкой произнесла Нарцисса. Беллатрикс заставила себя улыбнуться, но её улыбка была скорее гримасой. Она медленно подняла голову и произнесла через силу: — О нет, сестра. Конечно, я не против. Её голос прозвучал хрипло, и Нарцисса чуть прищурилась, но ничего не сказала. Дамблдор улыбнулся, довольный. — Тогда замечательно. — Он развёл руками. — Я поищу свободный кабинет для вас, миссис Малфой. Но пока вы можете продолжать жить у мисс Блэк. Хотя, думаю, это ненадолго. У каждого должно быть своё личное пространство. Беллатрикс едва заметно дёрнулась. Её дыхание стало чуть более тяжёлым, но она старалась не выдать своей ярости. Нарцисса, напротив, кивнула с идеальной вежливостью: — Благодарю вас, директор. Это предложение… интересное. Дамблдор слегка поклонился, его глаза снова сверкнули. Тишина, последовавшая за его словами, была напряжённой, как натянутый лук. Беллатрикс сидела, стиснув зубы, её взгляд был устремлён на огонь в камине. Нарцисса, напротив, выглядела расслабленной, хотя в её глазах блестело странное, почти лукавое выражение. Беллатрикс молча вышла из кабинета Дамблдора, её шаги были резкими, почти гулкими в тишине коридора. Её челюсть была сжата, а плечи напряжены, словно она вот-вот готовилась к нападению. Нарцисса же следовала за ней чуть медленнее, её движения оставались элегантными и безмятежными, как будто разговор в кабинете вовсе не касался её лично. Когда массивная деревянная дверь кабинета закрылась за ними, Беллатрикс резко остановилась, обернувшись к сестре. Её глаза были полны гнева, губы сжаты в тонкую линию. — Ты довольна? — выплюнула она, глядя на Нарциссу, как на врага. — Теперь ты не только «подруга» Гермионы, но ещё и моя коллега. Что дальше, Цисси? Ты хочешь забрать у меня всё? Нарцисса спокойно встретила её взгляд. Она сделала шаг ближе, поправляя манжеты своих безупречно белых перчаток, прежде чем ответить. — Белла, — её голос был мягким, но в нём звучала непреклонная твёрдость. — Ты реагируешь так, будто я сама напросилась на эту должность. Это было предложение Дамблдора, и ты слышала его мотивацию. Разве я должна была отказаться? Беллатрикс засмеялась — горько и без капли юмора. Она шагнула к Нарциссе, сокращая расстояние между ними, её руки сжались в кулаки. — Ты могла хотя бы сказать, что это тебе не нужно! — Она едва не кричала, её голос эхом отдавался в пустом коридоре. — Но нет, конечно, ты согласилась. Ты же всегда соглашаешься, чтобы выглядеть идеально. Нарцисса чуть наклонила голову, наблюдая за сестрой. В её глазах не было злости, только лёгкое раздражение, словно Беллатрикс снова вела себя, как капризный ребёнок. — Хочешь знать, что я думаю? — холодно спросила Нарцисса. — Я думаю, что ты не злишься из-за работы. Ты злишься, потому что видишь в этом ещё одну «угрозу» твоей связи с Гермионой. Беллатрикс застыла, её взгляд потемнел. Она смотрела на сестру с таким выражением, словно её только что ударили. Но Нарцисса не остановилась. — Твоя ревность становится заметнее с каждым днём, Белла, — продолжала она. — Ты думаешь, я этого не вижу? Ты хочешь быть для неё всем, но она этого не хочет. И чем больше ты её давишь, тем сильнее она отталкивает тебя. — Замолчи, — прошипела Беллатрикс, её голос был низким, опасным. — Правда режет слух, да? — Нарцисса приподняла бровь, её тон оставался ровным. — Может, вместо того, чтобы кричать на меня, тебе стоит подумать, как перестать быть для неё напоминанием о её боли. Беллатрикс шагнула ещё ближе, её лицо оказалось совсем рядом с лицом сестры. Её дыхание было тяжёлым, но она сдерживала себя из последних сил. — Ты ничего не понимаешь, Цисси, — процедила она, её голос дрожал от ярости. — Ничего. Нарцисса выдержала её взгляд, не отступив ни на дюйм. — Может быть. — Её губы изогнулись в лёгкой усмешке. — Но, знаешь, мне не нужно понимать. Мне достаточно видеть то, что очевидно: Гермиона нуждается в спокойствии. И если я могу ей это дать, я дам. Даже если ты меня за это возненавидишь. Беллатрикс сделала глубокий вдох, её глаза сузились. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но в последний момент передумала. Она развернулась и зашагала вперёд, её шаги звучали ещё громче, чем раньше. Нарцисса посмотрела ей вслед, её лицо оставалось спокойным, но в глазах блеснуло что-то вроде сожаления. Когда Белла скрылась за углом, Нарцисса мягко вздохнула. Она поправила волосы, аккуратно уложенные в идеальную причёску, и направилась в сторону лестницы, её движения оставались безукоризненными, как у аристократки. Её мысли, однако, были заняты не сестрой, а Гермионой. А Беллатрикс, едва переступив порог своего кабинета, резко захлопнула за собой дверь так, что эхо от удара прокатилось по коридору. Её грудь тяжело поднималась и опускалась, а руки дрожали от ярости. Она смотрела на идеально организованное пространство, на книги, аккуратно расставленные на полках, и на собственный стол, где каждое перо, каждый лист пергамента лежали на своём месте. Всё это вдруг показалось ей издевательским напоминанием о том, как всё в её жизни рушится. Она с силой отбросила ближайший стул, который со скрежетом врезался в стену. Резкий удар нарушил тишину комнаты, но это было недостаточно. Белла чувствовала, как её гнев нарастает, заполняя всё её существо. Она схватила стеклянную чернильницу и швырнула её в окно, брызги чёрной жидкости разлетелись по стене и полу, оставляя за собой хаос. Окно выстояло, но звук треска стекла и грохот чернильницы были громкими и резкими, как её собственное сердцебиение. — Проклятье! — выкрикнула она, ударяя кулаком по краю стола. Острая боль пронзила руку, но она лишь усилила её ярость. Она снова ударила, затем ещё раз. — Чёртова, чёртова Цисси! Её дыхание было тяжёлым, почти животным. Она осела на пол рядом с письменным столом, её волосы растрепались, а на щеке появилась едва заметная царапина от одного из осколков чернильницы. Беллатрикс обхватила голову руками, чувствуя, как отчаяние с гневом смешиваются в гремучую смесь. Она хотела кричать, но голос уже дрожал, и это злило её ещё больше. — Она думает, что может просто взять и… забрать её, — прошептала Беллатрикс, её голос дрожал от эмоций. — Забрать мою… мою Гермиону. Она резко выпрямилась, сжимая пальцы до белизны. Мысли о Нарциссе и Гермионе наполняли её разум, как болезненные осколки. Беллатрикс не была глупой — она видела, как Нарцисса смотрит на Гермиону, как та становится мягче, почти нежнее, когда говорит с ней. Это было как нож в спину. С каждым визитом, с каждым словом Нарциссы её присутствие становилось всё более важным для Гермионы. Беллатрикс видела, как Нарцисса проникала в её жизнь, в её сознание, в ту часть, которую Беллатрикс всегда считала своей. — Цисси, — произнесла Беллатрикс почти с отвращением. Она схватила первое попавшееся перо и с силой бросила его через комнату, где оно со звоном отскочило от стены. — У неё есть муж, ребёнок. Она… она не имеет права. Беллатрикс встала, шагая туда-сюда по кабинету. Её движения были быстрыми, нервными, как у зверя, загнанного в клетку. Она чувствовала, как ревность заполняет её до краёв. Нарцисса Малфой. Её сестра, которая всегда была идеальной. Сильной, элегантной, грациозной. Но теперь она была угрозой. Она становилась для Гермионы тем, кем Беллатрикс хотела быть. — Она забирает всё, — прошептала Беллатрикс, останавливаясь перед зеркалом, висевшим на стене. Её отражение казалось ей чужим — растрёпанные волосы, запачканная щека, глаза, горящие гневом. — Сначала Гермиону. Теперь работу. Что дальше, Цисси? Мою жизнь? Она зарычала, сжав кулаки так сильно, что ногти вонзились в кожу. Она ненавидела это чувство. Ненавидела слабость, ненавидела себя за то, что позволила этому зайти так далеко. Она должна была держаться. Она должна была быть сильнее. — Нет, — сказала она, глядя на своё отражение. Её голос был твёрдым, почти хищным. — Она не заберёт её. Беллатрикс сделала шаг назад, снова ударяя кулаком по столу. Она знала, что её собственные ошибки — её жестокость, её холодность, её неспособность контролировать себя — дали Нарциссе преимущество. Но она не собиралась уступать. Она не позволит Гермионе уйти. — Она моя, — прошептала Беллатрикс, её глаза горели, а губы изогнулись в злой улыбке. — И я напомню ей об этом. Эти слова, сказанные почти на грани безумия, прозвучали, как обещание.

***

Беллатрикс стремительно шагала по коридорам Хогвартса, её мантия развевалась за спиной, как тень. Ученики, случайно оказавшиеся на её пути, мгновенно отступали, вжимаясь в стены, боясь даже взглянуть на её лицо. Она источала такую ярость, что казалось, воздух вокруг неё буквально вибрировал. Белла не замечала их. Она двигалась, словно на автопилоте, а внутри её клокотала буря. «Гермиона. Нарцисса. Моя сестра», — в голове крутились обрывки мыслей, выстраиваясь в цепочку, которая лишь подливала масла в огонь. Нарцисса, прикрытая своей вечной холодной вежливостью, осмелилась проникнуть туда, куда Беллатрикс боялась даже ступить. И это разрывало её изнутри. Когда Белла достигла закрытого крыла, её рука взлетела, распахнув дверь с такой силой, что та ударилась о стену. В медпункте стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь глухими ударами. Беллатрикс замерла на пороге, её взгляд тут же нашёл источник звука. Гермиона, сжимающая кулаки до крови, с вампирской яростью и нечеловеческой силой обрушивала удары на стену. Каждый её удар оставлял вмятину, но казалось, что она даже не замечала. Её лицо было мрачным, сосредоточенным, и Беллатрикс впервые увидела не просто гнев, а что-то большее — тёмное, бездонное, пожирающее её изнутри. — Что у тебя с моей сестрой? — прохрипела Белла, её голос прорезал тишину, как нож. Гермиона замерла, словно этот голос пробил её насквозь. Она медленно повернулась, её глаза были налиты тьмой. Едва ощутимый запах Беллатрикс ударил ей в нос, и всё внутри неё застонало от призрачной боли. Образы пыток, крики, ломающееся тело вспыхнули в её сознании. Но в тот же миг всё это сменилось другим чувством. Злость. Беллатрикс была напоминанием. Триггером. Но это напоминание больше не имело над ней власти. Гермиона подняла взгляд, и в её глазах появилась стальная решимость. «Я больше не в пещере», — мелькнуло у неё в голове. Белла увидела это. Она почувствовала, как что-то внутри неё дрогнуло. Эта сила, исходившая от Гермионы, была пугающей и притягательной одновременно. Но гнев перекрыл всё. Беллатрикс вытащила палочку, её движения были резкими, а голос звенел от подавленных эмоций: — Не смей меня прогонять, Грейнджер. Гермиона усмехнулась, едва наклоняя голову. Её улыбка была хищной, почти издевающейся. Её клыки блеснули, и в этот момент Беллатрикс поняла, что перед ней больше не та сломленная девчонка, которую она видела раньше. Это было нечто другое. Более опасное. — И что ты сделаешь, Белла? — проговорила Гермиона, её голос был низким, с легкой насмешкой. Беллатрикс зашипела, её рука с палочкой дрогнула. Она чувствовала, как злость захватывает её целиком. В этот момент здравый смысл исчез. Обида, ревность, гнев — всё это смешалось в один невыносимый коктейль. — Ты думаешь, я не могу причинить тебе боль? — прошипела Беллатрикс, её голос был полон яда. — Ты понятия не имеешь, на что я способна. — О, давай, — ухмыльнулась Гермиона, делая шаг вперёд. Её движения были неторопливыми, почти ленивыми. — Покажи мне. Беллатрикс подняла палочку и, едва успев накинуть чары тишины, произнесла: — Круцио! Гермиона ожидала боли. Она приготовилась. Но всё, что она почувствовала, было неприятное покалывание, раздражающее, но совсем не то, что должно было быть. Её тело знало гораздо худшее. Месяцы пыток, боли, от которых даже её сознание пыталось убежать, закалили её. Гермиона остановилась, а затем сделала ещё один шаг вперёд. — Это всё? — спросила она, и её голос был полон презрения. — Это твоя сила? Глаза Беллатрикс расширились. Она видела, как Гермиона идёт на неё, несмотря на действие проклятия. Это было невозможно. Белла знала, что Круциатус вызывает невыносимую боль, но Гермиона… она улыбалась. Её хищная, жестокая улыбка заставила Беллатрикс почувствовать не страх, но что-то, что она не могла объяснить. Ужас, восхищение, отчаяние — всё сразу. — Тебе придётся постараться сильнее, Белла, — усмехнулась Гермиона, её голос был низким, почти шёпотом. — Потому что я видела ад, и твое Круцио не идет с ним ни в какое сравнение. Беллатрикс отпустила заклятие, её рука задрожала. Она смотрела на Гермиону, не в силах отвести взгляд. Её дыхание было рваным, как будто она только что пробежала марафон. — Что ты делаешь со мной… — прошептала она, почти теряя контроль. Гермиона остановилась прямо перед ней. Её глаза были яркими, будто горели изнутри. — Всё просто, Белла, — сказала она, её голос был тихим, но звучал, как удар грома. — Ты думала, что сможешь меня подчинить. Но подчинила только себя. Гермиона оскалилась, её глаза горели зловещим алым светом. Она шагнула ближе, её движения были стремительными, словно у хищника, выслеживающего свою жертву. — Теперь моя очередь, Белла, — прошипела она, её голос был густым, пропитанным тёмным наслаждением. — Ты всегда думала, что сильнее меня. Но знаешь, что самое интересное? Я больше не игрушка. Ни для кого. Беллатрикс пыталась удержать её взгляд, пытаясь подавить дрожь, которая пробежала по её телу. Её плечи напряглись, а рука, державшая палочку, слегка дрожала. Она не боялась боли, но то, что исходило от Гермионы, было чем-то больше. Это было ощущение силы, которую Беллатрикс не могла контролировать. Гермиона резко бросилась вперёд с вампирской скоростью, словно исчезла из одной точки и появилась в другой. Её кулак ударил Беллу в плечо с такой силой, что та отлетела в стену, ударившись спиной. Воздух вырвался из лёгких Беллатрикс, и она рухнула на колени, с трудом переводя дыхание. — Что, больно? — усмехнулась Гермиона, подходя ближе. Её голос был пропитан торжеством. — Разве это не то, чего ты всегда хотела? Быть сломленной? Знать, что ты не можешь сделать ничего. Беллатрикс поднялась, её взгляд был наполнен смесью злости и изумления. Она не могла понять, как ситуация так резко вышла из-под её контроля. Её плечо пульсировало болью, но это ощущение словно тянуло её дальше, заставляя идти наперекор инстинкту отступления. — Ты думаешь, я сдамся? — прохрипела она, отбрасывая волосы с лица. — Я не из тех, кто уступает. Гермиона лишь рассмеялась, её смех был холодным, лишённым какой-либо эмпатии. Она снова метнулась вперёд, её пальцы впились в плечо Беллы, и её клыки блеснули в лунном свете. — А ты думаешь, что можешь сопротивляться? — прошептала она прямо у её уха. — Ты даже не представляешь, что значит настоящая боль. Белла едва успела поднять палочку, как Гермиона укусила её, мгновенно отступив. Это был короткий, но глубокий укус, достаточно, чтобы Белла почувствовала жжение, но не успела среагировать. Гермиона выпрямилась, облизнув губы, и посмотрела на неё с откровенным презрением. — Ты такая медленная, — насмешливо сказала она. — Разве ты не была лучшей из лучших? Беллатрикс стиснула зубы, её рука снова поднялась с палочкой, но Гермиона тут же оказалась за её спиной. Её скорость была пугающей. Белла почувствовала холодные пальцы, которые резко толкнули её вперёд, заставляя потерять равновесие. — Слишком легко, — прошептала Гермиона, наклонившись ближе. — Даже скучно. Беллатрикс обернулась, её лицо было покрыто тонкой плёнкой пота, но в глазах горело упрямство. Её дыхание было тяжёлым, но внутри поднимался странный азарт. Она ненавидела Гермиону за её власть, за этот садистский блеск в глазах, но в то же время чувствовала что-то, что она никак не могла объяснить. Это было странное возбуждение от самой ситуации. Гермиона снова бросилась вперёд, но на этот раз не для удара. Она остановилась в нескольких дюймах от Беллатрикс, её глаза горели безумным светом. Она хотела, чтобы Белла поняла, кто теперь главный. Хотела, чтобы она почувствовала её силу, её власть. Беллатрикс с трудом поднялась, её тело протестовало, но она не собиралась сдаваться. Её взгляд встретился с глазами Гермионы, и в этот момент между ними вспыхнуло что-то необъяснимое. Напряжение, смешанное с ненавистью, страхом и чем-то ещё, что Беллатрикс отказывалась признавать. — Ты думаешь, я позволю тебе уничтожить меня? — прошептала она, её голос был тихим, но полон ярости. — Ты не знаешь, с кем связываешься. Гермиона лишь усмехнулась, наклоняя голову. Её клыки блеснули, когда она приблизилась. — Я знаю больше, чем ты думаешь, — ответила она. — И знаешь, что самое интересное? Мне плевать. Гермиона рывком схватила Беллатрикс за волосы, её пальцы впились в густую чёрную копну с такой силой, что кожа на голове Беллы протестующе заныла. Она приблизилась к её лицу, их глаза встретились — один взгляд был наполнен гневом и садистским наслаждением, другой — смесью ярости и подавляемого возбуждения. Гермиона резко провела языком по подбородку Беллы, слизывая каплю крови, которая стекала с уголка её губы. Её ухмылка была хищной, почти звериной. — Какой вкус, — шепнула Гермиона, чуть прищурившись. — Возбуждение и… слабость. Беллатрикс вздрогнула, её дыхание участилось, но она не отвела взгляда, даже когда Гермиона резко оттолкнула её. Удар по лицу был настолько силён, что Белла потеряла равновесие и рухнула на холодный пол, как кукла, сдавленно выдохнув от боли. Лицо жгло, но это ощущение лишь подстёгивало её. Адреналин захлёстывал Беллатрикс, разгоняя по телу странное, тягучее тепло, которое мешалось с злостью и каким-то странным, непрошеным удовольствием. Гермиона смотрела сверху вниз, её тень заслоняла свет. Она выглядела величественно и угрожающе, как воплощённый кошмар. Белла не шевелилась, лишь медленно провела языком по губе, чувствуя солоноватый вкус крови. Её глаза блеснули — смесь вызова и интереса, который она не могла скрыть. — Ты… наслаждаешься этим? — прошипела Беллатрикс, медленно садясь и опираясь на ладонь, её голос был низким, едва контролируемым. Гермиона не ответила сразу. Она просто смотрела на неё, её грудь тяжело вздымалась, словно после долгой погони. Её взгляд изучал Беллу, как хищник изучает добычу. — Конечно, — ответила она наконец, её голос прозвучал как шелест ножа по коже. — Власть… сладкая штука, не находишь? Белла скрипнула зубами, но не от боли, а от того, что чувствовала внутри себя. Её тело отзывалось на каждое действие Гермионы, на каждое её слово, каждую эмоцию. И это её бесило, потому что она не могла это контролировать. — Ты слишком самоуверенна, Грейнджер, — процедила Беллатрикс, вытирая кровь с лица тыльной стороной ладони. — Но ты забываешь, что я не из тех, кто ломается. Гермиона усмехнулась, шагнув ближе, её сапоги мягко скрипнули по полу. Она наклонилась, схватив Беллу за подбородок, и резко подняла её лицо так, чтобы их взгляды снова встретились. — Ломается? — повторила Гермиона, её голос был едва слышен, но в нём сквозила угроза. — Я уже сломала тебя, Белла. Ты просто слишком горда, чтобы признать это. Беллатрикс напряглась, её глаза сверкнули. Она знала, что Гермиона играет с ней, но это игра… она была странно опьяняющей. Она чувствовала, как в ней поднимается злость, желание отбросить Гермиону, врезать ей, но в то же время она не могла этого сделать. Что-то её останавливало. — Ты чертовски любишь говорить, Грейнджер, — сказала Белла с ухмылкой, её голос был хриплым, но твёрдым. — Но это не делает тебя сильнее. Гермиона ответила ей презрительным взглядом, её рука сжала подбородок Беллы сильнее, оставляя на коже красные отметины. — А ты всё ещё думаешь, что можешь диктовать мне условия? — тихо проговорила она. — Забавно. Она резко отпустила Беллу, словно бросая ненужную вещь, и выпрямилась, её тень отразилась на стене, делая её ещё более зловещей. Беллатрикс осталась на полу, тяжело дыша, её руки были напряжены, а взгляд снова был устремлён вверх. — Ты наслаждаешься этим. — Гермиона склонила голову набок, её голос звучал, как насмешка. — И знаешь, что? Я тоже. Беллатрикс ощутила, как кровь пульсирует в висках, смешивая боль и адреналин с чем-то, что она пыталась игнорировать. Её тело реагировало само по себе, не слушаясь разума. Гермиона смотрела на неё сверху вниз, её взгляд был полон превосходства. — Ты всё равно не сможешь прогнать меня, — хрипло сказала Беллатрикс, её голос дрогнул, но она быстро вернула себе твёрдость. — Я всё ещё здесь. Гермиона рассмеялась, её смех был низким, почти музыкальным, но в нём звучала жестокость. — Тогда посмотрим, как долго ты сможешь продержаться, — ответила она, её глаза горели ярче, чем когда-либо. Гермиона сделала ещё шаг назад, наслаждаясь тем, как Беллатрикс собирается с силами. Она знала, что победа уже была за ней, и эта мысль приносила ей неописуемое удовольствие. Дверь в медпункт открылась с лёгким скрипом, и напряжённая тишина, царившая в помещении, была нарушена звуком шагов. Нарцисса вошла внутрь, её движения были уверенными, но замедленными, как будто она осознавала, что вторгается в нечто опасное. Её взгляд сразу упал на Беллатрикс, сидящую на полу, растрёпанную, с кровью на губах и следами вампирских укусов на шее и плечах. Волосы Беллы спутались, её мантия была в беспорядке, а дыхание тяжёлым. Нарцисса остановилась в дверях, её лицо оставалось непроницаемым, но глаза говорили об обратном. Шок, тревога, и, что важнее всего, разочарование. Она перевела взгляд на Гермиону, которая стояла в центре комнаты, словно тёмное воплощение власти. Глаза вампира светились алым оттенком, её пальцы всё ещё были напряжены, а клыки выглядывали из полуоткрытого рта. — Что здесь произошло? — голос Нарциссы был низким, спокойным, но в нём звучал стальной оттенок. Гермиона встретилась с её взглядом, и что-то в её жестокой, почти маньячной маске вдруг смягчилось. Её плечи слегка опустились, а выражение лица стало менее хищным. Она сделала шаг назад, переводя дыхание. Это изменение не укрылось от взгляда Беллатрикс, которая всё ещё сидела на полу, сжимая кулаки, чтобы справиться с подступающими эмоциями. Её взгляд стал ещё более острым, когда она увидела, как Гермиона мгновенно реагирует на появление Нарциссы. — Я задала вопрос, — повторила Нарцисса, делая шаг вперёд. Её голос оставался ровным, но теперь он звучал чуть более настойчиво. — Ничего, что тебя должно волновать, — прохрипела Белла, поднимаясь на ноги, но её движения были медленными, как будто каждое движение причиняло ей боль. Она убрала волосы с лица, её взгляд был направлен на Гермиону, но теперь он больше напоминал обвинение. — Это я решу, — отрезала Нарцисса, окидывая сестру взглядом. Её губы сжались в тонкую линию, когда она заметила, как кровь сочится из порванной кожи на шее и руке Беллатрикс. — Вампирские укусы, Белла? Ты не думаешь, что пора объясниться? Гермиона наблюдала за их разговором, её лицо оставалось спокойным, но внутри всё кипело. Она отвернулась, её руки сжались в кулаки. Внезапно она почувствовала, как фантомная боль пыток вновь поднялась на поверхность, но теперь она пыталась подавить её, перенаправив внимание на Нарциссу. Это было проще. Она не могла позволить себе снова погрузиться в темноту. — Она сама это спровоцировала, — произнесла Гермиона тихо, но в её голосе всё ещё звучали нотки раздражения. — Сказала, что может причинить мне боль. Я решила проверить. — Проверить? — Нарцисса подняла бровь, её голос стал холоднее. Она шагнула ближе, глядя на Гермиону, как на разъярённого зверя, которого нужно приручить. — Это всё, что ты видишь вокруг себя? Эксперименты? Гермиона не ответила сразу. Она снова посмотрела на Нарциссу, и их взгляды встретились. В этот момент жестокость, только что владевшая её душой, начала рассеиваться. Её губы слегка поджались, а плечи опустились. Гермиона почувствовала странное желание объясниться, но оно тут же столкнулось с её привычной защитной реакцией. — Она напала первой, — наконец ответила Гермиона, её голос звучал глухо. — Я просто ответила. Нарцисса внимательно изучала её лицо, как будто пыталась разглядеть скрытые эмоции. Беллатрикс, стоящая чуть в стороне, в ярости наблюдала за их немым обменом. Она не могла не заметить, как быстро Гермиона теряет свой звериный настрой в присутствии Нарциссы. Это осознание разрывало её изнутри. — Белла, выйди, — вдруг сказала Нарцисса, не отводя взгляда от Гермионы. — Что? — Беллатрикс повернулась к сестре, её голос звенел от возмущения. — Выйди, — повторила Нарцисса, её тон был ровным, но в нём ощущалась угроза. — Ты достаточно натворила. Беллатрикс стиснула зубы, её взгляд метался между Нарциссой и Гермионой. Она хотела возразить, но понимала, что это лишь ухудшит ситуацию. Наконец, сдавленно выдохнув, она развернулась и вышла из комнаты, хлопнув дверью. Нарцисса повернулась к Гермионе, которая стояла, словно окаменев. Её руки слегка дрожали, но она старалась этого не показывать. — Сядь, — мягко сказала Нарцисса, указывая на ближайший стул. Гермиона помедлила, но потом всё же подчинилась. Она опустилась на стул, её взгляд был направлен куда-то в сторону. — Ты теряешь контроль, — произнесла Нарцисса тихо, садясь напротив. — И, если ты будешь продолжать в том же духе, ты разрушишь всё вокруг себя. Включая саму себя. Гермиона смотрела на Нарциссу с ледяной, отстранённой настороженностью, её пальцы сжались на подлокотниках стула так сильно, что древесина жалобно затрещала. Она сдерживалась, но взгляд её оставался колючим, даже вкрадчиво опасным. В ней всё ещё бурлила ярость, но на сей раз она была направлена внутрь. — Что ты хочешь этим сказать? — её голос был холодным, почти равнодушным, но за этим равнодушием скрывался глухой вызов. Нарцисса откинулась на спинку стула, её взгляд был ровным, почти расслабленным. Она взяла со стола свой бокал, сделала небольшой глоток, будто взвешивала ответ. Её спокойствие раздражало Гермиону, как ничто другое. — Ты всё понимаешь, — наконец произнесла Нарцисса, отставляя бокал. Её тон был ровным, но в нём слышался оттенок мягкости. — Ты не дура, Гермиона. Но сейчас ты убегаешь, а не действуешь. Гермиона сузила глаза, её губы изогнулись в язвительной усмешке. — Убегаю? — протянула она, склонив голову, словно насмехаясь. — Это ты так описываешь то, что я делаю? — Да, — спокойно ответила Нарцисса, её голос остался неизменным. — Беспорядочное насилие — это не борьба. Это отчаяние. Гермиона откинулась на стуле, её взгляд стал опасно лукавым. Она провела языком по клыкам, словно задумавшись, прежде чем заговорить снова. — Ты пытаешься анализировать меня? Думаешь, что знаешь, что мне нужно? Или что лучше для меня? — В её тоне было больше насмешки, чем гнева, но в глубине чувствовалось отвращение. — Нет, — мягко ответила Нарцисса. — Я думаю, что ты знаешь это лучше меня. Но сейчас ты не даёшь себе времени задуматься. Ты боишься того, что найдёшь. Эти слова, как иглы, пронзили Гермиону. Она резко выпрямилась, её взгляд стал ледяным. — Боюсь? — прошипела она. — Ты не имеешь понятия, о чём говоришь. — Возможно, — Нарцисса выдержала паузу, её взгляд был полон странной нежности, в которой не было ни тени жалости. — Но, по крайней мере, я могу видеть, что ты рвёшь себя на части. И тебе это нравится. Гермиона почувствовала, как кровь прилила к лицу. Эти слова задели её сильнее, чем она ожидала. Её руки снова сжались в кулаки, но она не отвела взгляда. — Тебе не понять, — бросила она, голос её дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Ты никогда не была на моём месте. Никогда не чувствовала того, что чувствую я. — И не хочу, — спокойно сказала Нарцисса. — Но я здесь. Я рядом. И мне не нужно было пережить то, что пережила ты, чтобы видеть, как ты мучаешь себя каждый день. Гермиона резко встала, её движения были хищными, наполненными скрытой угрозой. Она шагнула ближе к Нарциссе, её глаза сверкали, а в уголках губ играла злая улыбка. — И что, по-твоему, я должна сделать? — она склонилась ближе, её голос был низким, почти шёпотом. — Подчиниться твоей игре? Сделать вид, что мне не плевать на всё это? Нарцисса медленно поднялась, их лица оказались на одном уровне. Она смотрела прямо в глаза Гермионе, её взгляд был спокойным, но в нём читалась стальная решимость. — Нет, — произнесла она тихо, но твёрдо. — Ты можешь делать что угодно, Гермиона. Но ты не можешь отрицать того, кем ты стала. И если ты действительно хочешь взять контроль над собой, начни с честности. Гермиона замерла, её дыхание стало глубже. Слова Нарциссы эхом раздались в её сознании, но она не могла, не хотела признать их силу. Вместо этого она сжала зубы, отвела взгляд и сделала шаг назад. — Ты просто ещё одна, кто хочет что-то от меня, — наконец прошептала она, но её голос был полон горечи. — И ты получишь своё. Все получают. Нарцисса не ответила сразу. Её взгляд смягчился, и она протянула руку, осторожно коснувшись плеча Гермионы. Это движение было почти незаметным, но оно заставило Гермиону замереть и напрячься. — Я ничего не хочу от тебя, Гермиона, — тихо сказала она. — Но, если тебе нужно быть сильной, чтобы уничтожить их, я помогу тебе. Гермиона отвернулась, её плечи дрожали, но она быстро взяла себя в руки. Её голос был холодным, когда она заговорила снова: — Не строй иллюзий, Малфой. Я использую тебя, как и всех остальных. — Возможно, — ответила Нарцисса. — Но ты ведь всё ещё слушаешь меня. Эти слова повисли в воздухе, словно напоминание о чём-то, что Гермиона пыталась отрицать. Она медленно кивнула, но ничего не сказала, глядя в сторону.