Напряжённое

Вару не мог понять, как всё обернулось так, что в итоге он находится в объятиях и совершенно не пытается вырваться. Было так спокойно, тревога ненадолго его покинула. Вообще, всё получилось довольно странно, они вновь подрались, из-за сущей глупости. Вару спровоцировал Феликса, честно признался он себе, когда они расселись в разные углы дивана. В тот день их некому было разнимать, на удивление дома никого не было, а потому драка долго не прекращалась. Позже он ощутил привкус сожаления, перемешанный с привкусом крови на языке, скинул всё на удар по голове. Напоролся на угол табуретки, аж до крови рассекло скальп. К тому моменту их перепалка подошла к концу, они оба выдохлись. Кровь напугала Феликса, он полез извиняться и осматривать рану. Вару стоило многих усилий отмахнуться от него. Пару минут спустя он стоял в ванной и смотрел на чёрную кровь на пальцах, несколько раз прошёлся пальцами по затылку, да и язык видимо прикусил, тот болезненно пульсировал. Из кудрей пришлось вымывать кровь, зелёный не очень хорошо сочетался с красным. От мыла кожу головы жгло и по хорошему надо было обработать чем-нибудь, да только он забил на это дело. Всё равно всё заживает как на собаке. Феликс виновато топтался у двери в ванную, и Вару без особого умысла его послал, на этот раз сил на драку ни у кого не было, но четвёртый счастливо начал с ним спорить. Они грызлись добрые два часа, большая часть синяков за это время зажила, а они всё также сидели и спорили, на самом деле без особого смысла. Это можно было бы назвать даже нормальным разговором, если бы не обзывательства через предложение и периодические толкания друг друга. Вару морщился, когда червовый задевал рёбра, практически незаметно в полутьме комнаты. В какой-то момент Феликс утомился, отошёл сделать им чай, Вару тоже, какая щедрость, думал пятый саркастично. Мысленный яд приносил лёгкое утешение. Он был больше зол на самого себя, за чёртовы чувства, от которых было не избавиться. Чай они попили, Вару даже получил дольку лимона себе в кружку, как мило. Он пожевал кислую мякоть с недовольством, такая забота, а это именно она, бесила, больше от того, что если бы не кровь, то никакого лимона в чай не было. Да и чая самого. Тошно, да и только. Терпкий вкус чая разлился по языку, он еле заметно вздохнул, покосился на Феликса. Тот довольно о чём-то болтал, комментировал шум телевизора, Вару было не очень важно, но он постарался вслушаться. Может удастся найти слова, да втесаться в монолог. Пятый вернул взгляд к кружке, и всё же чудная забота всё равно задевает нечто внутри. А потом они уснули, вдвоём, мирно на диване, и Вару проснулся в чужих объятиях. Было тепло, мягко. Впервые за несколько недель он выспался, в последнее время кошмары стали интенсивными и Вару старался не засыпать, чтобы не начать шуметь во сне. Кружки стояли на столике около дивана, кожура лимона валялась рядом. Он пригрелся подобно змее под солнцем. Сонное состояние резко исчезло, когда пиковый валет осознал положение. Ощутил как сердце, бестолковый орган, забилось чаще, а в груди заворочалось нечто похожее на нежность. Скривился от отвращения к самому себе, тоскливо вздохнул, выбираясь из объятий, и пошёл умываться, другие ожидались с минуты на минуту и не дай создатель их кто-либо застанет в подобном положении. Может Феликсу и не впервой обжиматься, а вот для самого Вару это казалось позором. Остальные словно ощутили что в этот момент нужно было войти. Закрывшись в ванной, Вару выдохнул и усмехнулся, немного истерично. Пару минут шума послышался звонкий голос Феликса, видимо проснулся от гама. Остаток вечера Феликс смотрел на него как-то странно, косился, Вару корчил рожи в ответ, а червовый валет что-то явно раздумывал, почти не разговаривая с остальными. Пятого мутило от этих взглядов, хотелось встряхнуть Феликса, чтобы тот перестал пялиться и вёл себя нормально. Ничего интересного Вару из себя не представлял, так что этот лицемерный интерес досаждал. Плохо стало на следующий же день, Феликс якобы незаметно наблюдал, говорил что-то, что явно должно было либо взбесить Вару, либо дать какую-то другую реакцию. Вару прикусывая язык, чтобы не огрызнуться, Феликс стал чрезмерно раздражать, аж до того, что Вару боялся покалечить того так сильно, что на заживление ран уйдёт пару месяцев. Приходилось себя одёргивать, но руки прямо тряслись. Толком не обращал внимание до этого, а сейчас зачем прицепился? Много невысказанных слов хотело вырваться с языка. Хуже стало, через несколько дней, червовый валет видимо обдумал идею пришедшую в голову. Он стал гораздо более приставучим, нормально же до этого к нему никто не лез, а тут, словно мёдом намазано, постоянно норовил обниматься, тряс за плечо, хватал за руку и всегда неожиданно. К счастью Вару быстро приучил себя не вздрагивать, внутренне он застывал, чувствуя как всё обжигает холодом, а потом жаром. Это длилось буквально два мгновения и Вару выдрессировал себя отмахиваться от Феликса, даже если хотелось прижать того к себе ближе. Его подолгу мутило после подобного отношения, да сумбура в собственных чувствах. В какие-то моменты эти объятия вызвали короткие свары, привычно драться Феликс не хотел, а от того становилось тяжелее справляться с собственными мыслями. В какой-то момент Феликс даже выдал нечто странное: — Ты такой вредный от того, что тебя никто не обнимает! — И тут же полез обниматься. — Совсем ополоумел? — Вару постарался выскользнуть из объятий, да только тщетно, — Да отвяжись же ты! Псих! — Попытка вырваться провалилась и Вару недовольно отодвинул лицо Феликса подальше от своего, чувствуя, как теплеют щёки, а руки наоборот холодеют. Резко буркнул: — Иди обжимайся с нюней или с бабником. Зачем ко мне-то лезть, совсем крыша поехала? Ещё бы его отпустили, пришлось терпеть, они по силе были относительно равны и вырваться без потерь не удалось бы. Слабо лягнул того в ногу и пару минут спустя всё же выбрался. Ночью эти проклятые объятия снились ему в кошмарах. В итоге снова не выспался. Валялся и пялился в тёмный потолок, горечь на языке стала уже привычной. Пару недель на него так нападали, обнимали совершенно неожиданно и Вару уже замучился искать синонимы к «отвали», да и устал от попыток выбраться. А сейчас вот совсем вышел из образа, лежал с Феликсом, да не где-то, а в кровати Фёдора. Было спокойно, но хотелось удавится от стыда, так хорошо, что аж дурно. Проклятый Феликс, чтоб его, ещё и по доброте душевной сделал ему чай, снова с лимоном. Не клон, а чудо. Вару постучал себя по лбу и устало вздохнул, проблема он, а не чудо.