Тонкие линии

Илья сидел на краю кровати, сжимая кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони. В голове гудело – сегодня было особенно тяжело. Утром ему сказали, что съемки отменяются по техническим причинам, днём случайно разбил кружку, которую подарила мама, а вечером в магазине какой-то тип толкнул его и даже не извинился.   Казалось бы, мелочи. Но они накапливались, как снежный ком, пока не превратились в невыносимую тяжесть где-то под рёбрами.   *"Я не справляюсь"*   Он зашёл в ванную, включил воду, чтобы заглушить возможные звуки. Руки дрожали, когда доставал из тайника лезвие. Одно движение – и на запястье появилась тонкая красная линия. Второе – стало легче дышать. Третье – мир наконец перестал давить.   Кровь капала в раковину, смешиваясь с водой. Илья смотрел, как она растворяется, исчезает, будто её и не было. Так же, как и его боль.   *"Так лучше. Так проще"*   Он аккуратно промыл раны, спрятал лезвие. Рукава свитера надёжно скрывали следы.   Из ванной вышел – и сразу наткнулся на Сашу.   — Илюш, ты тут... – начал тот, но замолчал, увидев его лицо.   Илья попытался улыбнуться:   — Да просто... умывался.   Но Саша не отводил взгляда. Его глаза – обычно такие весёлые – сейчас были полны беспокойства.   — Ты бледный. И губы дрожат.   — Просто устал, – Илья сделал шаг в сторону, но мир вдруг накренился.   Перед глазами поплыли тёмные пятна. Последнее, что он услышал – испуганный крик Саши:   — Илья!   И всё поглотила тьма...   Илья потерял сознание на несколько секунд, но очнулся от резкой боли в локте — Саша ловил его, когда он падал — Илюш, ты в порядке?! — Сашины руки дрожали, когда он приподнимал его.   Илья хотел ответить, но мир плыл перед глазами. Он лишь слабо потянул руку к рукаву, пытаясь поправить сползшую ткань. Но было поздно.   Саша заметил.   Его пальцы замерли на запястье Ильи, где из-под кофты выглядывали тонкие, аккуратные линии — свежие розовые и старые белесые.   — О Боже... — вырвалось у Саши шёпотом.   Он осторожно, будто боясь разбить, закатал рукав выше. Илья попытался выдернуть руку, но сил не было.   — Саш... не надо...   Но Саша уже видел. Видел все эти дорожки боли, которые Илья так тщательно скрывал. Его лицо исказилось — не с отвращением, как боялся Илья, а с такой щемящей болью, что стало хуже любого крика.   — Почему ты не сказал... — голос Саши сломался.   Он не стал ждать ответа. Аккуратно подхватил Илью под руки, помог дойти до ванной. Вскрыл аптечку (оказалось, он уже знал, где она лежит), достал антисептик, бинты. Руки у него дрожали, когда он обрабатывал раны, но движения были уверенными.   — Мне страшно, — вдруг сказал Саша, промокая царапины. — Я не знаю... как это правильно.   — Ты и так делаешь лучше всех, — прошептал Илья.   Саша поднял на него глаза — мокрые, широко раскрытые.   — Я же рядом был. Каждый день. Как я мог не заметить?   Илья не нашёл, что ответить.   ***   После перевязки Саша повёл его на кухню, но ноги Ильи подкосились уже в коридоре.   — Всё, хватит, — Саша подхватил его на руки и усадил на диван. — Чай я принесу.   Он вернулся с двумя кружками, пледом и коробкой зефира. Укутал Илью, как ребёнка, хотя за окном было +25.   — Пей. Мёд добавил.   Илья взял кружку обеими руками — они всё ещё дрожали. Чай был обжигающе горячим, сладким до приторности. Таким, каким его делает только Саша.   — Спасибо, — выдавил Илья.   Саша придвинулся ближе, их плечи соприкоснулись.   — Слушай... — он осторожно взял Илью за руку, там, где не было бинтов. — Я не знаю, что сказать. Но я здесь.   Илья кивнул, глотая ком в горле.   — И... — Саша глубоко вдохнул. — В следующий раз, когда тебе будет плохо... позови. Даже если три ночи. Даже если неловко.   Илья закрыл глаза. Чайный пар обжигал лицо, смешиваясь со слезами.   — Обещаю.   Саша обнял его за плечи, и впервые за много месяцев Илья почувствовал — может, не всё потеряно.