Глава 1
29 марта 2025 г., 16:55
Се Лянь медленно тащил ноги по горячему песку, едва удерживаясь на ногах. Последние события накрыли его с головой, оставив в состоянии глубокой усталости — как физической, так и душевной.
Еще на прошлой неделе его жизнь была мирной. Единственной его заботой было то, что он — омега и не может унаследовать трон отца. Это никогда не казалось ему обременительным, так как он чувствовал, что его призвание — сражаться на поле боя. Хотя омеги в армии встречались редко, им не запрещалось служить, если они обладали необходимыми физическими данными.
Се Лянь с раннего детства тренировался с мечом и был прирожденным бойцом — будь то рукопашный бой, дуэли или стрельба из лука. Он проявил выдающиеся способности и получил звание старшего генерала в семнадцать лет, поднявшись на вершину военной иерархии, где лишь его отец имел больший авторитет. Некоторые опытные альфы в армии сначала не одобряли этого назначения, но вскоре признали его талант как в боевых навыках, так и в стратегии.
Тем не менее, физические ограничения омеги не позволяли ему стать таким же мускулистым и мощным, как другие выдающиеся бойцы. В юности это его очень огорчало, но с годами и опытом на поле боя он научился использовать свои особенности в свою пользу. Поняв, что противники часто недооценивали его из-за стройного телосложения, Се Лянь начал применять уловки в решающих сражениях. Со временем он даже стал благодарен за свою обманчивую внешность. Без этого преимущества он не проиграл ни одного боя с тринадцати лет и гордился своими достижениями.
Но всё изменилось на прошлой неделе.
Королевство Сяньлэ было внезапно атаковано соседним королевством Юнанем. Не было никаких признаков надвигающейся войны: ни политических требований, ни предупреждений, ни сигналов. Казалось, король Юнаня просто решил захватить Сяньлэ и вторгся в тот же день. Се Лянь до сих пор не понимал мотивов этого поступка, кроме как жажды территориального расширения. Этот вопрос можно было бы обсудить мирным путем; его родители всегда старались избегать насильственных конфликтов.
Несмотря на то что Се Лянь всегда страстно любил сражения, война открыла перед ним совершенно другую реальность. Он никогда не желал, чтобы мирные жители страдали; ведь основная задача армии — защищать их. Никто не заслуживал тех ужасов, которые неизменно приносит война, особенно его народ.
Королевство Юнань не испытывало никаких сомнений относительно своего решения начать войну, в отличие от Се Ляня, и внезапно напало на Сяньлэ. Армия Сяньлэ, пытаясь сопротивляться, оказалась застигнутой врасплох: враг уже глубоко вторгся на их территорию, когда главные силы в столице осознали, что началась атака. В результате им пришлось сражаться в проигрышной битве.
В ходе жестоких боев многие из его близких товарищей погибли, и в конечном итоге даже его родители не смогли спастись. Се Лянь изо всех сил пытался их защитить, но потерпел неудачу. Он выигрывал каждую битву на протяжении пяти лет, ни разу не уступив соперникам. Но в тот решающий момент, когда от него зависела жизнь самых дорогих людей, он полностью провалился. Он пытался спасти всех, но в итоге не смог помочь никому.
Он даже не смог спасти себя.
После дней безжалостной борьбы Се Лянь был повержен и взят в плен. Для омеги это было худшим кошмаром, ставшим реальностью. Не то чтобы он уже не жил в кошмаре, но теперь ему казалось, что смерть была бы предпочтительнее. Пленных омег часто использовали как наложниц для размножения: либо для одного альфы, либо делили между несколькими, в зависимости от обстоятельств. Если его будущее будет таким, он предпочел бы покончить с собой.
Эта традиция существовала и в Сяньлэ примерно за 50 лет до рождения Се Ляня. Его предки осудили практику порабощения омег, поэтому Се Лянь никогда не беспокоился о том, что с ним может произойти что-то подобное. Но теперь… теперь он не знал, куда его ведут, что замышляет король Юнаня и как долго ему еще придется терпеть эту неопределенность.
Единственное, о чем мечтал Се Лянь — это время, чтобы оплакать свою погибшую семью и товарищей, похоронить их с должными почестями и помолиться за них. Однако он мог сделать лишь последнее. Даже если бы ему каким-то образом удалось сбежать из плена, он все равно опоздал бы, чтобы достойно похоронить своих любимых — дикие животные уже могли разрывать их тела на части. Эта мысль преследовала его каждую бодрствующую минуту, и невозможность что-либо изменить убивала его изнутри.
Се Лянь изначально пытался сбежать, но физическое истощение, обезвоживание и недоедание быстро лишили его сил. Он никогда не чувствовал себя таким слабым и беспомощным. Какой сын не может достойно похоронить своих родителей!?
Прикусив внутреннюю сторону щеки, он старался сдержать слезы, вызванные мрачными мыслями. Он не собирался показывать своим пленителям свою уязвимость.
Путешествие по пустыне было настоящим испытанием. Днем палящее солнце обжигало песок, и Се Лянь ощущал, как его босые ноги горят от жары, а тело страдает от солнечных лучей. Ночью холод пронизывал до костей, и легкие одежды не могли защитить его от дрожи. Он искренне не понимал, как еще жив, но с каждым днем желание покинуть этот мир становилось все сильнее.
Прошло несколько дней, и когда Се Лянь уже думал, что не сможет больше держаться, он был готов попрощаться с жизнью. Вдруг раздался крик: «Наша цель на горизонте!». Услышав это, он не знал, смеяться ему или плакать, и просто уставился вперед с пустым взглядом. Он должен был понять, что его неудачи не позволят так легко завершить свой путь.
Город, в который они прибыли через несколько часов, назывался Баньюэ. Это название было ему знакомо, но он не мог понять, почему они оказались здесь. Баньюэ находился в королевстве Уюн, которое подверглось нападению со стороны Юнаня. Неужели король Юнаня решился лично войти на территорию Уюна? Неужели он самоубийца?!
Холодный озноб пробежал по спине Се Ляня, когда в его голову пришла новая мысль. Неужели Юнань и Уюн сговорились? Не замышляется ли что-то более грандиозное? Это было не так уж невозможно, но он всегда считал нынешнего короля Уюна честным человеком, который не имел намерений расширять свои уже обширные территории. Если бы это была его цель, то Сяньлэ едва ли заметили бы на карте, даже если бы его присоединили к Уюну.
Что же, черт возьми, происходит?! Измученный Се Лянь не мог понять, что творится вокруг, и его голова начинала раскалываться от напряжения. Караван долго стоял у городских ворот, и омега заметил, как стражи проверяли багаж короля Юнаня.
Значит, они не сговорились? — задумался он невольно. Или, возможно, король Уюна просто не доверял королю Юнаня, что вполне разумно.
Наконец им разрешили войти в город и направили прямо к дворцу. Се Лянь всё больше запутывался в происходящем, его голова кружилась, и он чувствовал, что вот-вот упадёт в обморок. Наконец-то...
Когда они достигли дворца, внутрь была допущена лишь небольшая группа людей: сам король Юнаня, трое его личных охранников и сам Се Лянь.
Как только он ступил на холодный каменный пол дворца, его охватило чувство облегчения, и он едва не расплакался. Ноги так сильно болели, что он удивлялся, как они вообще выдержали такое испытание. Однако холодный пол заставил его чихнуть, и это было довольно неловко, особенно в присутствии короля Уюна. Извиняться он не стал.
Король Юнаня глубоко поклонился королю Уюна, который лениво развалился на своем троне и не проявил ни малейшего желания ответить на приветствие. Се Лянь вспомнил, как родители ругали его в детстве за сутулость и задумался о том, что король Уюна совсем не заботится о своём имидже.
Трое охранников поклонились ещё глубже, чем их король, в то время как Се Лянь упрямо смотрел на пол, не желая кланяться вовсе. Это не было проявлением злости — просто его тело ощущалось таким жестким и скованным, что он сомневался, сможет ли сделать полноценный поклон или подняться после него. Он не хотел показывать слабость и решил, что лучше выглядеть грубо и высокомерно.
В этот момент один из охранников резко толкнул его в живот, и Се Лянь согнулся в том, что можно было бы считать своего рода поклонением, прежде чем потерял равновесие и упал на пол, не в силах удержаться. Его руки были связаны за спиной, и он даже не смог подстраховать себя при падении. Это было болезненно, но за последнюю неделю он немного привык к физической боли, поэтому это не казалось слишком уж ужасным. Он продолжал лежать на полу.
— Это должно быть какое-то извращенное развлечение? — прогремел глубокий и угрожающий голос короля Уюна в тронном зале. Его лицо не выражало ни капли веселья.
— Конечно нет, Ваше Величество. Я...
— Тогда просветите меня. Как так получилось, что человек, предавший и убивший свою семью, чтобы взойти на трон, сейчас стоит в моем дворце и обращается с принцем Сяньлэ, как с простым рабом? Конечно, Вы ведь не предприняли что-то столь непристойное, как блиц, не так ли?
— Иногда для достижения своих целей приходится прибегать к недостойным мерам, — произнес он.
— Я не согласен. Поскольку наш разговор начался не лучшим образом, давайте перейдем к делу: объясните мне в пяти предложениях, что Вы делаете на моей земле.
— Я пришёл сообщить Вам, что Сяньлэ стал территорией Юнаня. Я захватил принца, так как, к сожалению, король и королева погибли в бою. Надеюсь, Ваше Величество примет этого омегу в качестве подарка для Вашего гарема. Мы теперь соседи, и я хочу продемонстрировать свои добрые намерения, стремясь избежать конфликтов на наших новых границах. Я надеюсь на Вашу взаимную доброжелательность.
— Он должен стать подарком, чтобы вы заслужили мою доброжелательность, — усмехнулся король Уюна.
— …что-то не так?
— Я не знал, что в наше время принято дарить людям сломанные подарки. Похоже, я был не в курсе, — с презрением произнёс король Уюна.
— Сломанный? Ваше Величество, могу вас заверить, что его внешний вид обманчив. Он может выглядеть слабым и тощим, но...
— Он выглядит так, будто вот-вот умрёт. Когда Вы в последний раз давали ему еду и воду? Вы заставили его идти по пустыне босиком? Похоже, Вы пытали этот подарок по пути сюда. Разве это не то же самое, что прислать мне сильно треснувшую вазу? Вы пытаетесь меня оскорбить?
Се Лянь с трудом сдерживал смех, наблюдая, как король Уюна читает мораль королю Юнаня, словно воспитывает непослушного ребёнка. Несмотря на резкие слова, в его голосе не было злости; казалось, он просто не мог воспринимать другого короля всерьёз.
— Ничего подобного не входило в мои намерения, Ваше Величество. Я искренне...
— Заберите свою искренность и убирайтесь. Я не собираюсь вредить своим новым соседям на данный момент. Однако я могу изменить своё мнение, если этот подарок окажется сломанным до неузнаваемости. Теперь убирайтесь из моего поля зрения.
Король Юнаня покорно выполнил приказ и быстро удалился, сделав ещё один уважительный поклон. Се Лянь бы рассмеялся, если бы у него хватило сил.
Как только двери тронного зала закрылись, король Уюна встал с трона и подошёл к Се Ляню, который всё ещё лежал на полу.
Раньше омега не мог разглядеть короля как следует, так как его зрение было затуманено, но теперь, когда тот наклонился к нему, Се Лянь заметил, что король гораздо моложе, чем он ожидал — ему явно не было и двадцати лет! Мужчина был также невероятно привлекательным: его лицо отличалось острыми чертами и прямыми линиями. Волосы были частично распущены и местами заплетены в косички. Одежда была более откровенной, чем Се Лянь привык видеть, и он был бы сильно смущён, если бы не находился на грани обморока..
Однако больше всего Се Лянь удивило то, что король носил черную повязку на глазу. Он задумался, что могло произойти с таким могущественным альфой, чтобы получить столь серьезную травму.
— Вы меня слышите? — спросил король, развязывая чужие руки.
— Да, — с трудом ответил тот, но его горло было пересохшим, и голос звучал хрипло. Он не был уверен, услышал ли его король, но говорить было больно, и если тот собирался задавать еще вопросы, Се Лянь уже был готов отказаться от ответов. Он больше не боялся наказаний.
— Хорошо, — сказал король и продолжил освобождать его ноги от цепей.
— Примите мои соболезнования в связи с утратой Ваших родителей. Я не имел чести встретить их лично, но наша переписка всегда была приятной. Они казались мудрыми и добрыми людьми с высокими моральными принципами. Я всегда восхищался ими.
Как только король закончил говорить, слезы хлынули из глаз Се Ляня при упоминании о родителях. Он не ожидал таких добрых слов, и после всего, что произошло за последнюю неделю, это причиняло ему особую боль. Это напоминание о том, что его родителей больше нет, ударило с новой силой. У него не было времени на полноценное горевание во время пути сюда, и теперь это осознание обрушилось на него с тяжестью.
В этот момент на него навалились все эти тяжести: эмоциональная боль от утраты не только родителей, но и своего государства, друзей, народа и свободы; физическая боль от ран, обезвоживания, голода и солнечных ожогов от песка. Се Лянь больше не смог выдержать, и мир потемнел перед его глазами.
