Глава 3
13 июня 2025 г., 18:06
Се Лянь вышел из здания, в котором располагалcя лазарет, и прошёл через целую сеть садов, полных прудов и павильонов.
Это было прекрасно: каждый сад представлял собой зелёный оазис, а яркие цветы рассыпались по зелени, как драгоценные камни. Се Лянь почти забыл, что находится в центре пустыни.
После того как они покинули сады, его проводили мимо стрельбища, где несколько солдат усердно тренировались, а затем дальше, мимо зала, где он впервые увидел короля, расслабленно расположившегося на троне. В конце концов они подошли к воротам частного внутреннего двора. С каждой стороны ворот стояло по пять охранников, которые выглядели внушительно. Увидев генерала Наньяна, они уважительно приветствовали его.
Пройдя через ворота, Се Лянь был удивлён, увидев, что они идут по ещё одному коридору, с довольно большими воротами по обеим сторонам. Однако он не мог заглянуть за стены с обеих сторон и, поскольку вскоре они прошли через ворота справа, он понял, что ему предстоит самостоятельно исследовать это место позже.
Перейдя через правые ворота, они оказались в довольно просторном внутреннем дворе, который украшал красивый павильон, окружённый аккуратно подстриженной травой и ухоженными дорожками. Здесь даже стояли изысканно вырезанные каменные скамейки под деревьями, которые создавали тень для тех, кто хотел бы отдохнуть. Всё это выглядело очень спокойно и умиротворённо.
Они прошли мимо павильона и вышли через ещё одни ворота на противоположной стороне двора. Се Лянь сразу понял, что попал в покои танцоров.
Это не было связано с тем, что он видел танцовщиц, спешащих вокруг; просто расположение этой зоны выдавало её назначение. Пройдя через третьи ворота, они оказались в небольшом, явно частном коридоре. На стене напротив него находилось четыре входных ворот, а ещё одни — немного дальше на стене с той стороны, откуда они вошли. Что бы ни находилось за последними воротами, оно должно было располагаться рядом с двором, через который они только что прошли.
— За каждыми из этих ворот находятся дворы с тремя домами. Обычно два танцора делят один дом. Четыре двора с этой стороны уже полностью заняты, так что Вам придется поселиться в том, что дальше, на другой стороне.
— Есть причина, почему он отделен от остальных? — спросил Се Лянь, прекрасно понимая, что хотя у тех четырех дворов и были свои ворота, они наверняка соединялись боковыми дверями. Неужели его и здесь собирались держать в изоляции?
— Раньше там жила любимая танцовщица прежнего короля. Сейчас Его Величество не выделяет никого особо и решил не селить туда никого из танцоров, чтобы избежать ревности и недовольства. Но поскольку все остальные дома заняты, другого выхода нет — пока Вам придется жить там.
— Значит, там никто не живет? — спросил он с легкой тревогой. Он уже успел почувствовать себя одиноким в лазарете.
— Нет, — последовал неожиданный ответ. — Там сейчас живет девочка. Она недавно здесь и пока официально не входит в число танцоров.
Се Лянь совершенно не возражал против соседства с ребенком и очень обрадовался, что ему не придется жить в одиночестве.
Генерал провел его через ворота того двора, и Се Лянь едва не развернулся.
Место само по себе было красивым, но явно заброшенным. Деревянные балки рассыхались, камни мощения лежали неровно, а единственный большой дом напротив выглядел так, будто вот-вот рухнет.
Се Лянь снова повернулся к генералу.
— А здесь случайно не планируется ремонт? — спросил он не из привередливости, а из искреннего беспокойства.
Генерал бросил на него косой взгляд, но не стал комментировать и лишь ответил на вопрос.
— Насколько мне известно, нет. Сомневаюсь, что Его Величество вообще в курсе состояния этого здания.
— Тогда не могли бы Вы передать ему об этом в следующий раз, когда увидите? — Се Лянь постарался улыбнуться как можно обаятельнее.
— Постараюсь не забыть, — ответил генерал.
— Спасибо, генерал Наньян. Думаю, дальше я разберусь сам, — вежливо отпустил его Се Лянь, понимая, что у военачальника наверняка есть дела поважнее.
Генерал Наньян кивнул и ушел.
Как только он скрылся из виду, Се Лянь снова повернулся к удручающему зрелищу двора. У него даже мелькнула мысль взяться за ремонт самостоятельно, но он тут же отогнал её и направился в дом.
Как и ожидалось, внутри было почти пусто: скромная зона для сидения выглядела скорее унылой, чем уютной, а две спальни по краям отделялись от общего пространства лишь ширмами. Единственное преимущество этого места — простор. Хотя, будь у него выбор, он предпочел бы крохотное, но опрятное жилище такому полуразрушенному дому.
Се Лянь напомнил себе, что теперь он всего лишь чья-то собственность. Так что радоваться стоит уже тому, что у него есть крыша над головой и собственная кровать — пусть даже ветхая и, возможно, общая.
Он уже собирался осмотреться подробнее, как вдруг услышал снаружи глухой удар и вышел проверить.
Посреди двора лежала маленькая девочка, как раз пытавшаяся подняться. Очевидно, она споткнулась об один из торчащих камней.
Се Лянь тут же бросился к ней.
— Ты в порядке? — спросил он, помогая ей встать.
— В порядке, — ответила она, и её голос прозвучал неожиданно взросло для такого возраста.
— Это хорошо, — с облегчением вздохнул Се Лянь. — Меня зовут Се Лянь. Генерал Наньян сказал, что отныне я буду жить здесь. Получается, мы теперь соседи, — он улыбнулся девочке своей самой располагающей улыбкой.
— Меня зовут Баньюэ, — представилась малышка. — Я встретила генерала Наньяна по дороге сюда. Он уже рассказывал мне о тебе.
— Понятно. Тогда, может быть, ты сможешь рассказать мне, как тут всё устроено?
Баньюэ кивнула, и они направились к унылой гостиной зоне. Се Лянь невольно пристально следил за каждым шагом девочки — ему не давала покоя мысль, что она может снова споткнуться и на этот раз действительно пораниться. К счастью, ничего подобного не произошло.
— О чём хочет узнать Се-шушу? — вежливо спросила Баньюэ.
Услышав такое обращение, Се Лянь не знал, смеяться ему или плакать. Последний раз, когда он общался с детьми, они ещё называли его «гэгэ»... Неужели он уже настолько постарел? Он постарался не показать своих мыслей на лице.
— Может, будешь называть меня «гэгэ» вместо «шушу», а? — предложил он, хотя изначально собирался спросить совсем о другом.
Баньюэ просто уставилась на него большими глазами и кивнула.
Се Лянь сделал вид, что глубоко размышляет над вопросами, постукивая пальцем по щеке.
— Тогда вот что... Генерал Наньян сказал, что ты пока не официальная участница труппы. Как получилось, что ты живёшь в помещениях для танцоров? — мягко поинтересовался он.
— Я пока ещё не в труппе, потому что слишком мала для выступлений. Официально можно вступать только с четырнадцати лет. Но когда я сказала королю Хуа, что мне некуда идти, он пообещал найти для меня место. Сначала я жила в главном дворце, но часто бродила вокруг и увидела, как репетируют танцоры. Мне так понравилось смотреть на их танцы, что я захотела научиться. Когда я спросила короля Хуа, могу ли я тоже танцевать, он сказал, что я пока слишком мала для труппы. Но пообещал, что я могу жить здесь и заранее тренироваться вместе с ними, чтобы сразу начать выступать на банкетах, как только достигну нужного возраста.
— Очень мило со стороны Его Величества, — заметил Се Лянь.
Баньюэ энергично кивнула: — Король Хуа действительно очень добр ко мне. Однажды я хочу отблагодарить его за всё, что он для меня сделал.
— Это и с твоей стороны очень благородно, — усмехнулся он. — Скажи, Баньюэ... откуда у тебя столько синяков?
— А? Ой... Наверное, я просто неуклюжая.
Се Лянь сразу предположил, что девочка лукавит, несмотря на то, что действительно нашёл её после падения. Но когда Баньюэ во время разговора оживлённо жестикулировала, рукава её одежды приподнялись, открыв исхудавшие руки. На одной из них чётко просматривался странный синяк — будто кто-то сжал детское запястье с силой. Он пока решил не давить на эту тему, но они вернутся к этому разговору, когда станут ближе.
— Ха-ха, понимаю. Вообще-то я тоже иногда бываю неуклюжим, — признался он, потирая нос, что вызвало смешок у девочки. — Тогда расскажи, какой здесь распорядок дня? — продолжил Се Лянь, намеренно переведя разговор на нейтральные темы.
— О, мы встаём рано на завтрак в маоши, все вместе едим в зале. Потом время на разминку и подготовку к тренировкам по своему усмотрению. В чэньши начинаются занятия в павильоне до обеда в уши. После перерыва снова тренируемся в шэньши. Затем свободное время, ужин в юши и отбой в хайши.
Се Лянь подумал, что звучит неплохо.
— Погоди, но разве я не должен был увидеть всех на тренировке, когда пришёл?
— Увидел бы, но сегодня особый день — все готовятся к выступлению на банкете в Большом Зале.
— Какой сегодня день? — спросил Се Лянь, окончательно запутавшись во времени.
— Десятое июня, — ответила Баньюэ, словно это что-то объясняло. Видя его недоумение, добавила: — День рождения короля Хуа.
А...
Что ж, сегодня идеальный день, чтобы спокойно исследовать территорию, точно не столкнувшись ни с кем и не объясняя своё присутствие!
Баньюэ с энтузиазмом взялась показать Се Ляню всё вокруг, подробно отвечая на все его вопросы. Он радовался, видя, как девочка постепенно расслабляется в его обществе. Всего за короткое время её выражения лица и жесты стали гораздо живее. Столь быстрое доверие со стороны ребёнка почему-то наполнило Се Ляня непонятной гордостью.
В обеденный зал в покоях танцоров пришли только они двое, но о них не забыли — повар всё равно оставил для них еду. Это немного согрело сердце Се Ляня. Похоже, этот король действительно держал всё под контролем и не стремился сделать жизнь Се Ляня или своих слуг невыносимой. По крайней мере, пока всё выглядело именно так.
После обеда Се Лянь уговорил Баньюэ показать ему разминочные упражнения, что девочка сделала с радостью. Однако бывший генерал быстро осознал, насколько его тело закоченело по сравнению с гибкой Баньюэ.
Если девочка без труда касалась ладонями ступней, то Се Лянь едва дотягивался кончиками пальцев до лодыжек. И даже это давалось ему с болью в подколенных сухожилиях и бёдрах!
— Пожалуй, танцы — не моё призвание, — вздохнул он с лёгкой подавленностью. Ему и правда не особо нравилась перспектива танцевать, но раз уж придётся, хотелось бы делать это хорошо.
Баньюэ похлопала его по плечу: — Ничего, Се-гэгэ. Когда я только начала пару недель назад, у меня тоже не получалось. Скоро станет легче, — попыталась она его подбодрить.
Се Лянь не смог сдержать улыбки: — Ну раз Баньюэ так говорит, значит, так оно и есть, — мягко поддразнил он её.
Девочка рассмеялась и продолжила «мучить» его упражнениями.
Несмотря на такие мучения, Се Лянь признал про себя, что день прошёл замечательно. Они занимались в тихом дворике, и впервые с тех пор, как война отняла у него всё несколько месяцев назад, он почувствовал душевный покой. Видимо, он всё же смирился со смертью родителей, хотя чувство вины за то, что не смог устроить им достойные похороны, по-прежнему терзало его.
Он постарался отогнать эти мысли.
После ужина Баньюэ сообщила, что заняла спальню в левой части дома, но без особых предпочтений — если Се Лянь хочет, может взять её себе. Он, конечно же, отказался, прекрасно чувствуя себя и в правой комнате.
Пожелав друг другу спокойной ночи, Се Лянь наконец внимательно осмотрел свою новую спальню. Поскольку у него не было личных вещей, он уделил особое внимание предметам, которыми была обставлена комната. Их оказалось немного, но всё необходимое присутствовало — например, гребень.
Там же лежало несколько комплектов новой одежды, хотя Се Лянь сомневался, можно ли назвать это одеждой. Скорее, это были лоскуты ткани, причём довольно откровенные. Если бы ему пришлось надеть нечто подобное, он бы умер от стыда. Пока он лишь надеялся, что это осталось от той самой любимой танцовщицы прежнего короля.
На следующее утро Се Лянь наконец познакомился с остальными танцорами за завтраком. Его охватила лёгкая тревога, когда он осознал, что является единственным мужчиной во всей труппе. Не зная, смеяться ему или плакать, его тело само решило за него — несколько секунд он истерически хохотал, пока не взял себя в руки, не желая пугать Баньюэ, которая уже смотрела на него с беспокойством.
Баньюэ снова провела его через разминочные упражнения. Се Лянь чувствовал, что выступает не лучше, чем вчера, но промолчал об этом.
Неожиданно рано во двор вошла женщина, явно являвшаяся их наставницей. Строгая и уже немолодая, она чем-то напомнила ему инструктора по боевой подготовке из Сяньлэ, что мгновенно пробудило в нём страх. Испытывать терпение этой женщины он бы не осмелился.
Собрав всех перед собой, она сначала похвалила общее выступление накануне, затем разобрала все допущенные ошибки. Закончив с этим, она велела повторить программу и сосредоточила внимание на Се Ляне.
— Значит, ты тот новый танцор, о котором я уже столько слышала. Се Лянь, если не ошибаюсь?
— Да, госпожа, — попытался улыбнуться сквозь нервное напряжение Се Лянь.
— Можешь звать меня госпожа Фан. Знаю, ты был там каким-то важным генералом, но здесь мне не нужно твоё высокомерие, понял? Делаешь то, что скажу, без вопросов.
Она вздохнула: — Не могу поверить, что Его Высочество подсунул мужчину в мою труппу — в мужчинах нет ничего эстетичного. Но с тобой, пожалуй, можно работать — хотя бы не уродливый. И ростом не сильно выделяешься среди девушек. Возможно, мне удастся вписать тебя в труппу... Ожидала худшего. Думаю, ты сгодишься.
Она хрустнула костяшками: — Но по твоей осанке видно, что ты слишком зажат. Давай-ка разомнём твои мышцы.
Се Лянь сглотнул, когда его уложили лицом вниз на скамью. То, что госпожа Фан назвала массажем, больше походило на пытку.
Она не врала насчёт «размягчения» — Се Лянь чувствовал, будто его мышцы превратились в желе. Он сомневался, сможет ли вообще встать, но чудесным образом его ноги всё ещё держали его.
Затем госпожа Фан показала ему несколько упражнений на гибкость, включая откровенные движения бёдрами и грудью, от которых Се Лянь весь сжался от неловкости. Она приказала выполнять их ежедневно во время разминки, пригрозив, что сразу узнает, если он ослушается. Вернув его в труппу, она начала разучивать с ними новую программу, которую требовалось освоить к Празднику Середины Осени.
Се Лянь изо всех сил старался не отставать и считал, что вполне неплохо справляется с движениями ног. Однако руки — особенно кисти — никак не хотели обрести необходимую грацию. Впрочем, это было неудивительно: раньше им требовалось лишь держать меч, лук со стрелами или иногда наносить удары — ничто из этого не предполагало изящных движений.
— Се Лянь! — резко окликнула его госпожа Фан. — Хватит смотреть так свирепо! Ты не на поле боя и не собираешься кого-то убивать. Ты должен выглядеть нежным! И улыбаться! Неужели не можешь сосредоточиться без этого угрюмого выражения?
Се Лянь вздохнул и попытался скорректировать мимику. Он и не подозревал, что танцы требуют такой работы!
К обеденному перерыву он был настолько измотан, что готов был растянуться прямо на полу павильона и пролежать так до начала следующей тренировки. Однако Баньюэ настояла, чтобы он сначала поел. Не желая огорчать девочку, Се Лянь кое-как добрался до столовой и пообедал, как подобает цивилизованному человеку.
— Се-гэгэ, — осторожно начала Баньюэ, когда они уселись за отдельный столик. — Ты очень стараешься. Но с руками... кажется, тебе нужно больше помощи, — она говорила тактично, словно боялась задеть его чувства.
Он улыбнулся: — Я знаю. Просто я не привык координировать пальцы подобным образом. Может, позанимаешься со мной дополнительно после обеда?
Баньюэ на мгновение замялась, опустив голову:
— Я бы очень хотела помочь Се-гэгэ, но обещала королю Хуа навестить его сегодня после обеда...
— О, это не проблема, Баньюэ. Такие обещания всегда на первом месте! Я потренируюсь и один, не переживай.
Девочка ненадолго задумалась, прежде чем предложить: — А что, если ты пойдёшь со мной? По дороге я смогу тебе кое-что показать...
