Проклятие.

Давай проживем ещё один день в ненависти.

Только ненависть может нас с тобою спасти.

Ты тоже хочешь убить меня, не пизди.

Но я убью тебя первым, сколько может тебе вести?

Щенки «Ненависть»

Существование их проклято — Джаст остро это ощущает и бедрами с силой вперед подаётся. Альфедов тоже это чувствует, но поводом становится непосредственно резкость партнера. Бледная кожа на пояснице краснеет под тёмными руками, сжимающими её. Голова запрокидывается максимально, упрямо избегая зрительного контакта, и Джаст рвано выдыхает с облегчением. Он тоже не хочет смотреть в глаза и вновь сталкиваться с этой мучительной пустотой. Ничто не нежно. Ничто не грубо. Просто есть, просто процесс идет, просто… Просто. Альфедов морально километры между ними чувствует, а Джаст их по миллиметру высчитывает и дальше от него шагает. С каждым толчком увеличивается гул в обеих головах, нарастает и напряжение на метр ниже. Альфедов одной рукой простыни сжимает крепче, а второй стирает с щеки выступившую от напряжения слезу. Джасту кажется, что напрягается он только ради того, что бы не чувствовать удовольствия и ещё сильнее выбесить. Он говорит что то неразборчиво и надоедливо перед лицом машет рукой. Альбинос нехотя глаза открывает и мутным взглядом то ли отъебаться просит, то ли угрожает. Движения сходят на нет и черт назад оседает, заебано вздыхая и вытирая пот одеялом. Второй не реагирует — исход был очевиден ещё во время ебучей пары по физике, когда Джаст предложил сбежать. Мириться. И все же — гребаная весна. Гребаные ссоры по пустякам. Гребаные плей-листы, пропитанные ненавистью к друг другу и всему вокруг. — Ты был не со мной, — Джаст осмеливается взглянуть на все так же неподвижно лежащего партнера. Никто из них понять не может, насколько громко была произнесена фраза, насколько вообще велик шанс того, что кто то за стенами общажной комнатки, так же безбожно прогуливающий их слышал — им банально было поебать. Альфедов же чужой правотой давится и порывается нахуй послать — горе, с этого они и начинали мнимый конец своих ссор. И все же, раздраженный тон скрытый посыл выдает. — Не с тобой, — он принимает полусидячее положение и головой качает, в глаза не смотря да одеяло ковыряя. — Почему? — вытягивает ответы, словно клещами, Джаст. Пассивная назойливость до невозможности раздражает опухший то ли от весенних экзаменов, то ли от цветения черемухи мозг Альфедова, и он сквозь зубы выдавливает. — Получилось так, — рука потянулась за стаканом воды на тумбочке. — Будь душкой, — глоток. — Отвали. И без тебя тошно. Джаст стакан перехватывает и допивает воду. Альбинос хмурится, но не пытается вернуть своё имущество, лишь демонстративно отвернувшись. Существование их проклято — ощущает Альфедов и накрывается одеялом, сворачиваясь в комок ближе к стенке. Джаст тоже это остро осознает, когда резким движением ноги оказывается спихнутым на пол. — Сам иди нахуй, — отвечает Джаст на посыл немой и в коленки носом утыкается. Весна ведь когда нибудь закончится. Обязательно. Пожалуйста.