Курево или дуэли

В зале заседаний было невыносимо душно. Он был заполнен не только членами Визенгамота, коих собралось аж целый полный состав. Множество важных зевак от высокопоставленных авроров до чертового директора Хогвартса прибыли ради одного — послушать показания Игоря Каркарова, пообещавшего выдать Пожирателей смерти законникам. Все что угодно, чтобы спасти собственную задницу. Барти Крауч-младший сидел на самом верху амфитеатра и с трудом сдерживал злость. Он смотрел на пока еще пустую клетку, которую подготовили специально для уважаемого пленника. Каркаров был и правда одной из самых крупных рыб, которую они смогли поймать. Чертов предатель. Он шумно выдохнул и сложил руки на коленях. Всюду звучали голоса волшебников, которые не могли дождаться, когда же, наконец, приведут пленника и можно начать шоу. Победители, жаждущие расправы — что может быть отвратительней. Взгляд падал на присутствующих, и Барти знал далеко не всех. Сестры Боунс, супруги Бьюкенен, старик Аббот, мадам Бруствер. Все они — представители чистокровных родов — сидели вперемешку с выскочками и полукровками. Барти не удержался и закатил глаза. Тошнотворно. Видели бы это его друзья каких-то пару месяцев назад. Гул потихоньку стих, когда в зал вошел волшебник средних лет, громко стуча каблуками дорогих туфель по каменному полу. Все присутствующие, включая Барти, оглянулись на него. Отец. Словно вышибли весь воздух из легких. Барти смотрел на отца и не мог пошевелить ни пальцем. Ужас полностью сковал его. Они виделись лишь однажды с момента, когда он принял решение встать на сторону Темного лорда. Барти намеренно избегал отчего дома и родителей, а Крауч-старший и без того редко интересовался сыном. Несколько лет идеального игнорирования друг друга. Обе стороны это устраивало. До того самого дня, когда после падения Темного лорда Барти, растоптав собственную гордость, пришел к отцу с одной-единственной просьбой. Впервые за всю свою жизнь он умолял отца. И Крауч-старший согласился. И вот теперь именно отец стал судьей Пожирателям смерти. Все-таки у жизни есть чувство юмора. В глубине души Барти знал, что все так и будет, и кому, как не отцу, заседать в Визенгамоте, однако оставалась надежда, что это будет кто-то другой. Ну мало ли в этом всем сраном Министерстве волшебников?! Пальцы вцепились в пухлую папку для бумаг с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Вот черт. Вслед за ним в здание вплыли два дементора, сопровождающие пленника в магических наручниках. Толпа заволновалась, явно не готовая к дементорам. Барти поджал губы. Каркаров ему никогда не нравился, но два дементора?! Почему бы не взять просто троих-четверых авроров в сопровождение? Что это за показуха? Интересно, чья это идея, отца или этого аврора. Оба с удовольствием бы вытирали ноги о наследие великих фамилий, так что тут оставалось только гадать. Каркарова завели в магическую клетку, и дверь за ним закрылась с оглушительным грохотом. Барти одновременно узнавал и не узнавал его. Вместо роскошной мантии на нем было жалкое потрепанное рубище. Игоря била крупная дрожь. Он едва мог стоять на ногах. — Игорь Каркаров, — проскрипел Крауч-старший, поднимаясь со своего места.— Вас доставили из Азкабана для дачи показаний перед Министерством магии. Вы заявили, что можете сообщить нам важную информацию. Каркаров постарался выпрямиться. — Да, сэр. Я хочу быть полезным Министерству. Хочу помочь. Я… мне известно, что Министерство намерено задержать… э-э… последних сторонников Темного лорда. Я очень хочу помочь… чем могу… Это был совсем не тот человек, которого Барти помнил. Каркаров отличался склочным характером и скорее бы плюнул в Крауча-старшего, чем дослушал его. Но сейчас он выглядел смертельно напуганным. Чертов трус. — Мразь! — рявкнул кто-то с самого низа амфитеатра. Барти потребовалось несколько мгновений, чтобы определить, кто это был. Аврор! Тот самый аврор со странной фамилией, что сидел рядом с директором Хогвартса. Он отчаянно начал что-то шептать тому на ухо, но Барти при всем желании бы ничего не услышал. — Вы сказали, что можете сообщить нам несколько имен, Каркаров, — продолжил Крауч. — Мы вас слушаем. — Не забывайте, — заторопился Каркаров, — Тот-Кого-Нельзя-Называть всегда действовал под покровом строжайшей секретности… он предпочитал, чтобы мы… я хотел сказать, его сторонники… я очень, очень глубоко раскаиваюсь, что был когда-то в их числе… Барти прикрыл глаза и сделал глубокий вдох через нос. Нужно было срочно успокоиться, иначе он убьет этого подонка собственными руками прямо сейчас. Глубоко раскаивается. Как же! Лично Барти очень хорошо помнил, как Каркаров надирался качественного скотча из погребов Лестрейнджей и в голос благодарил Мерлина за то, что он привел его к лагерю Темного лорда. — Имена! — резко потребовал мистер Крауч. Каркаров дрожал. Вдруг он вскинул голову и, Барти был готов поклясться, увидел его. Взгляды волшебников столкнулись, и Крауч лишь надеялся, что желание спастись у Каркарова пересилит жажду мести. Игорь отвернулся и, опустив голову, заговорил: — Во-первых, Антонин Долохов. Я… я сам видел, как он пытал многих ни в чём не повинных маглов. И тех, кто… кто был против Тёмного Лорда… И… — Долохов уже пойман, — заявил Крауч. — Сразу же после вас. — Пойман? Очень, очень рад слышать. Но его вид говорил о другом. Известие было для него ударом. Для Барти тоже. Он был уверен, что Антонину удалось сбежать, он же был… Ужас обжег его грудь. Нет. Не может быть. Он резко встал со своего места и, прижимая папку к груди, начал продвигаться в сторону выхода. Или в сторону Каркарова, чтобы придушить сукиного сына. — Кто еще? — от голоса отца веяло могильным холодом. — Кто? Розье, конечно, — поторопился добавить Каркаров. — Эван Розье. — Розье мертв. Оказал сопротивление при попытке захвата и был убит. Эти равнодушные слова смертельным проклятьем врезались в грудь Барти. Он замер, резко вскинув голову и с изумлением уставившись на отца. Внезапно ослабевшие руки уронили папку с бумагами. Они зашелестели, разлетевшись во все стороны. Нет. Барти ощутил себя так, будто кто-то перерезал ему горло режущим проклятьем. Его словно вспороли так глубоко, что кровь хлынула одновременно вниз, к желудку, и на мантию, на руки. Он не мог сделать вдох. Боль тысячей кинжалов врезалась в легкие, в запястья, в колени. Барти не мог дышать. И не мог вспомнить, для чего это вообще было нужно. Отец не лжет. Отец никогда не лжет.

***

Четыре года назад

Барти развалился на широком подоконнике. Длинные ноги не помещались даже несмотря на всю ширину окна, поэтому он без всякого сожаления приподнял их вверх и уперся кожаными туфлями во внутренний край окна. Все окно, включая раму и откосы, было выполнено из красного дерева и, безусловно, было безумно дорогим. А потому топтать его грязной обувью было невероятной грубостью, но Барти было плевать. Он пытался убить время, перечитывая «Теорию магии», однако книга была банальна до безумия, а формулировки автора нарочито витиеваты, словно за неимением реальных знаний он пытался изобразить из себя мудреца. Это было так очевидно, что Барти испытывал стыд за самого автора. Он читал пару строчек и зажмуривался, не в силах выносить этот позор. Мерлин, как же это было плохо! — Хэй, — прозвучал незнакомый голос совсем рядом. — Ты же Крауч, верно? Барти раздраженно повернул голову и встретился взглядом с яркими голубыми глазами. Перед ним стоял паренек, едва ли младше его самого. Взъерошенные светлые волосы, самовлюбленная ухмылка и черная кожаная куртка, которая так контрастировала на фоне аккуратных брюк. — Это не я, — Барти поднял книгу, демонстрируя, что разговор окончен. — Не наебешь, — улыбнулся незнакомец. — Я видел твоего отца, у тебя его нос и волосы эти. Только тебя называют гением, в отличие от него. А я… — Пустое место, — отрезал Барти, стараясь продолжать смотреть в книгу. — Высокомерие, достойное Краучей, — присвистнул незнакомец. — Только уж больно легкомысленно. Ты понятия не имеешь кто я, вдруг я важная шишка. Барти тяжело вздохнул и захлопнул книгу. Затем он опустил ноги так, чтобы они едва касались пола, и произнес: — Ты здесь новенький, раз никого не знаешь. Ты не выговариваешь «р» и говоришь так, словно учил английский по книгам и с репетитором. Значит, это твой второй язык. Выглядишь так, словно хочешь казаться старше, значит, точно моложе меня. Ты — Эван Розье. Я знаю твою семью, а вот тебя — нет. Значит, в тебе нет ничего интересного, а значит, ты — пустое место. Доволен? Теперь можешь обидеться, топнуть ножкой или что еще делают такие, как ты? Только Мерлина ради, дай мне дочитать чертову книгу. Эван ничуть не казался уязвленным. Он стоял, засунув руки в карманы, и откровенно пялился на Барти, улыбаясь от уха до уха. Он ничуть его не боялся, и это было даже оскорбительно. — Пожалуй, откажусь топнуть ножкой или обидеться, — ответил Эван. — Но вот избавиться от меня ты не сможешь. Темный лорд потребовал, чтобы мы объединились в боевые двойки, и так уж вышло, что на ближайшие задания я — твой напарник. Барти в голос застонал. Этого еще не хватало! Он сам не лучший боец, докидывать этого молокососа на его шею было почти диверсией. — Это отвратительная идея, — предупредил Барти. — Серьезно, тебе в напарники нужно подобрать кого-то с большим опытом драк. Я по другой части, я мозгами работаю. — А я знаю, — Эван продолжал улыбаться, и это ужасно раздражало. Казалось, он даже не воспринимает Крауча всерьез. — У меня инструкции от самого Темного лорда. Просил присмотреть за тобой на поле боя. — Что сделать?! — Барти вскочил на ноги от такой оглушительно наглости. Он выхватил волшебную палочку и направил ее на Розье. Тот, не растерявшись, тут же вытащил свою и встал в защитную стойку. Ну хоть что-то этот мальчишка знает. Эван продолжал ухмыляться, пока Барти чувствовал, как его щеки полыхают от гнева. Этот сосунок, этот ребенок, у которого молоко еще не губах не обсохло, смеет так высокомерно общаться с самим Барти Краучем, одним из приближенных Темного лорда. Тем, чьим мнением Лорд всегда интересовался, тем, кто был важнейшим Пожирателем Смерти. — Ты пожалеешь о своей наглости, — прошипел Барти. — Я научу тебя уважению. — Посмотрим, — пожал плечами Эван. — Обещаю не калечить голову, Темный лорд сказал, что башка у тебя варит. Будет обидно лишиться такого ценного инструмента. — Петрификус Тоталус! — не выдержал Барти. Проклятье летело точно в цель, но Эван с такой легкостью уклонился, словно мог предвидеть траекторию. Но этого просто не могло быть, это было просто совпадение. Чтобы убедиться, он попробовал еще раз: — Инкарцеро! — Протего! Проклятье пут врезалось в щит и рассыпалось на едва заметные искры. Розье даже шага в сторону не сделал, настолько он был уверен в своем щите и в собственной реакции. Он просто стоял и спокойно ждал, пока противник вновь нападет. Ни единая мышца не дрогнула на лице Эвана. — Не будешь атаковать? — поинтересовался Барти. — Тут нечего атаковать, — отозвался Эван. — Это даже не серьезно. Самодовольный ублюдок. Однако, как бы это ни было неприятно признавать, он что-то смыслил в дуэли. А Барти был не из тех, кому высокомерие затмевает здравый смысл. Этот Розье выглядел как мальчишка, но его инстинкты и выдержка казались впечатляющими. Однако Барти ненавидел проигрывать. Особенно таким нагло усмехающимся малолеткам. Он начал обходить Розье по дуге, не разрывая зрительного контакта, Эван же даже не пытался повернуться, чтобы следить за его движениями. Барти двигался обманчиво медленно, но его сердце стучало так, словно он бежал. Азарт боя медленно закипал в жилах. Да, он не был блестящим бойцом, но это не значит, что он не наслаждался схваткой. Барти Крауч убил уже немало авроров и знал это чувство, когда ты сталкиваешься лицом к лицу с достойным соперником. И чувство, когда ты побеждаешь. — Конфринго! — выкрикнул он, как только оказался за пределами видимости Розье. Тот лишь пригнулся, не утруждая себя щитовыми чарами. Луч проклятия пролетел над светловолосой макушкой и врезался в книжный шкаф. Ба-бах! Громкий взрыв почти оглушил, раскидывая тяжелые фолианты во все стороны. И пока Барти напряженно следил за тем, чтобы книги не прилетели ему в лицо, Эван резко сократил расстоянии между ними. Крауч вскинул руку с волшебной палочкой, но было уже поздно. Резким ударом ладони Розье выбил палочку из рук и, толкнув противника плечом в грудь, заставил Барти сделать несколько шагов назад. — Твою мать! Эван остановился всего в паре шагов и вытянул руку с волшебной палочкой вперед, прямо в грудь Барти. Это был конец. Что бы Крауч ни делал дальше, Розье будет быстрее. — Где тебя учили дуэли? — раздраженно спросил Барти. — Стиль просто отвратительный. Он стоял, прижатый между стеной и противником, и понятия не имел, куда именно отлетела его собственная палочка. Поначалу Барти думал отвлечь противника разговором, но это было бесполезно. Розье даже не дернулся, когда он начал искать взглядом свое оружие. Не боится, сукин сын. И, судя по тому, как он легко победил, не зря. — Отец учил меня фехтованию с момента, когда я мог держать шпагу в руках. Он и сестру мою хотел научить, но она боиться всего, что связано с насилием. Поэтому я был в его полном распоряжении. — Фехтованию, — повторил за ним Барти. — Магловское развлечение. — Возможно, — пожал плечами Эван. — Но если честно, мне плевать, если это поможет сражаться лучше. Если понадобится заговоры на дерьме пикси делать, сделаю. Барти едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Этот Розье был забавным. И, возможно, полезным. — Получается, Темный лорд приставил ко мне охранника, — заключил он. — Вроде того, — кивнул Розье. — Но я не твоя прислуга, просто пригляжу, чтобы тебя на поле боя авроры не прибили. А так — каждый сам по себе: у тебя свои задания, у меня свои. Это звучало справедливо. И было интересней, чем чертова «Теория магии». Барти наблюдал за тем, как Эван медленно опускает руку и оглядывается в поисках волшебной палочки Крауча. Это был идеальный момент, чтобы напасть, но Барти больше не хотелось ставить на место зазнавшегося мальца. Не нужно быть гением, чтобы понимать: куда выгоднее будет иметь такого бойца у себя в телохранителях. А что же до его наглости, эту спесь с него будет легко сбить. Неспроста же Барти Крауча называли гением.

***

— Ложись! — рявкнул Розье. И Барти поспешно упал на пол, прекрасно понимая, что Эван лишний раз паниковать не будет. Несколько Пожирателей последовали его примеру, а вот двое не воспринявших приказ Розье всерьез рухнули на землю несколькими мгновениями позже. Они, словно марионетки, которым отрезали ниточки, безвольно сложились на грязную землю. Выяснить, кто именно так сглупил, не было никакой возможности — по новым правилам на каждом задание было велено носить маски. Нужно было уходить, авроров становилось все больше. Барти вскинул голову и уставился на Розье. За последний месяц они успели несколько раз поработать вместе и столько раз отправлялись на задание, что он узнал бы его не только в мантии и маске, но даже без головы. Эван махнул рукой в сторону крутой мощеной дороги, что вела на улицу сильно выше драки. Быстро сообразив, что он имеет ввиду, Барти схватил ближайшего Пожирателя смерти за локоть и крикнул: — Выше! Отходим вверх по улице! И, не дождавшись ответа, первый рванул вверх, не оглядываясь. Судя по тяжелому дыханию за спиной, уцелевшие Пожиратели последовали за ним. Выше, еще выше. Мерлин, как же было тяжело подниматься и постоянно оглядываться. Эван остался прикрывать отступление, и Барти с тревогой наблюдал за тем, как число его противников увеличивается. Каждый раз, когда Розье выбивал из строя одного аврора, на его место приходило еще двое. Да откуда они берутся?! Решив, что такими темпами он останется без телохранителя, Крауч резко остановился, развернулся и, взмахнув волшебной палочкой, закричал: — Петрификус Тоталус! Проклятье попало точно в цель, свалив с ног долговязого аврора, который пытался обойти Эвана слева. Барти ухмыльнулся. Великолепно. Не только ты, Розье, умеешь сражаться. — Экспульсо! Бомбарда! Окрыленный успехом, Крауч целился за спины аврорам так, чтобы взрывы были для них неожиданностью. Ба-бах! Одно из заклинаний попало в маггловскую машину, разорвав ее на куски. Бензин, разгоряченный энергией проклятья, вспыхнул, ослепляя огнем всех, кто стоял рядом. Не ожидавший такого эффекта Барти едва не задохнулся от восторга. Это имело ошеломительный эффект, авроры переключились с Эвана на тушение машины, где-то за ними изумленные маглы начали выглядывать из окон, и теперь у авроров появилась еще одна проблема. Эван развернулся и вскинул голову, пытаясь понять, откуда пришла подмога. И Барти не удержался от издевательского реверанса. Он не мог видеть лица Розье, но очень надеялся, что тот потерял дар речи. Впервые за их совместные задания Барти удалось не просто отстреливаться защитными заклинаниями, а устроить настоящее шоу. Розье воспользовался суматохой и рванул вверх по улице. Однако далеко не все авроры оказались достаточно глупы, чтобы упустить цель. Эван бежал, спотыкаясь о камни на мостовой и уклоняясь от проклятий, летящих ему прямо в спину. Барти сделал шаг вниз и почти скучающим тоном взмахнул волшебной палочкой: – Протего! Магический щит вспыхнул за спиной Розье как раз вовремя, яркий росчерк проклятья врезался в него вместо того, чтобы распороть плечо Пожирателю смерти. Не теряя больше времени, Эван припустил изо всех сил, прикрываемый щитами Крауча. Когда они поравнялись, Розье схватил его за плечо и выдохнул: — Аппарируем! — Уже? — улыбнулся Барти. — А я думал, нам с этими ребятами очень весело! Смотри, как они скачут. Петрификус тоталус! Двое авроров в ярко алых плащах рванули в разные стороны, уклоняясь от атаки. — Нам не выстоять, — прошипел едва слышно Розье. — Верь мне, я бывал в этих передрягах. Сейчас они закончат с пожаром и перегруппируются. Их все равно больше, нам надо уходить. — Задание не выполнено, — скривил губы Барти. — Я не уйду, пока мы не заберем у них эти склянки с памятью. — Еще немного, и от тебя самого останется склянка с памятью, — разозлился Эван. — Нам не победить. Уходим! Он, наконец, разжал руку и отпустил Барти. Синяки. Точно останутся синяки. Розье трясло, он едва стоял на ногах, и только сейчас Барти заметил, как же он устал. Дерьмо. Крауч колебался. Он не привык возвращаться с пустыми руками, это значительно подорвет его позиции в глазах Темного лорда. Однако он видел, как авроры почти потушили автомобиль и действительно вот-вот ударят с новой силой. Лучший боец Пожирателей смерти был ужасно вымотан, а авроров, похоже, меньше не станет. Свинцовое небо над головами грозило разразиться настоящим ливнем, ветер поднимал в воздух сухие листья и трепал верхушки деревьев с такой силой, что, казалось, в любой момент начнется ураган. И все же ничто из этого не было причиной уйти ни с чем. Барти сжал зубы и хотел было послать Розье к черту, но вдруг яркая вспышка проклятья сверкнула совсем близко, и плечо взорвалось болью. Как в замедленной съемке он видел, как следующая вспышка несется к нему, все ближе и ближе, угрожая попасть прямо в грудь. Он не успеет отреагировать. Никто не успел бы. Вдруг кто-то схватил его за грудки и резко развернул в сторону, а затем дернул вперед. Барти чувствовал, что он падает, и в следующий миг мир сложился в месиво красок. Они аппарировали на мраморный пол. Барти рухнул прямо на чье-то тело и сразу откатился в сторону. Вскочив на ноги, он выхватил вошлебную палочку и замер. Этот кто-то был в мантии и маске Пожирателя смерти. — В следующий раз думай быстрее, хренов гений, — прозвучал до боли знакомый голос. — Розье, — выдохнул Барти. — А ты кого ждал? — Эван со стоном сел на пол и стянул с себя маску. Пот катился по его лбу, а лицо было очень бледное, отчего голубые глаза сияли особенно ярко. Это было ненормально. Розье зашипел от боли и схватился за бок. Барти нахмурился, пытаясь понять, что происходит. А затем заметил, как капля скатилась по мантии и разбилась о белоснежный мрамор. Еще одна. И еще. Кровь растекалась на белом так красиво, что Барти застыл, наблюдая за ней. — Эй, гений, у тебя кровевосстанавливающего не найдется? — хрипло поинтересовался Розье. — Мое, похоже, потерялось. Очнувшись, Барти запустил руку в карман и вытащил бутылек. Он подошел в Эвану и присел на корточки так, чтобы их лица оказались на одном уровне. Розье взял бутылек и, отсалютовав им, как шампанским, проглотил все зелье целиком. — Тебе следует быть осторожнее, — цокнул языком Барти. — А то никакого зелья не напасешься. — Обязательно буду, как только мой напарник перестанет болтать, находясь на линии огня, — пообещал Эван. — А чтобы он узнал, что такое благодарность, позволю в следующий раз проклятью угодить в него, а не в меня. Барти потребовалось несколько мгновений, чтобы понять смысл его слов. А когда он понял, то его глаза распахнулись в изумлении: — Так… ты подставился, чтобы защитить меня? Это звучало настолько нереально, что Крауч с трудом выдавил из себя этот вопрос. Для человека, ради которого родной отец не мог пожертвовать пятью минутами драгоценного времени, это звучало как нечто из другой Вселенной. Словно Барти только что просто повторил сюжет из шекспировской драмы. Такое просто не могло произойти с ним. — Они бы не достали меня даже за миллион лет, — ухмыльнулся Эван. Он сидел, прижимая руку к ране. Скорее всего, это было чертовски больно, но он продолжал дерзко ухмыляться прямо в лицо Краучу. Барти смотрел на этого мальчишку Розье и думал о том, что это один из самых странных волшебников, что он встречал в своей жизни. А еще о том, что он чертов псих. И Барти это нравилось.

***

— Эй, Розье! Эван разговаривал с братьями Лестрейнджами и, казалось, не слышал его. Барти раздраженно закатил глаза и подошел ближе. Он бы предпочел, чтобы Розье слышал с первого раза, но этот придурок все хорошо видит и слышит, только когда начинается бой. За пределами сражений он напоминал собственную мечтательную сестрицу. Эта резкая перемена не могла оставить Крауча равнодушным. Он злился, пытался понять, как это должно работать, и снова злился. — Розье! Эван, наконец, оглянулся, и его брови удивленно поползли наверх. — У нас приказ? — поинтересовался он. — Что? — Ну, ты разговариваешь со мной, только когда нам нужно идти на задание, — пожал плечами Эван. — И вот ты тут, куда отправляемся? — Никуда, — раздраженно ответил Барти, уже жалея, что начал этот разговор. — Можно тебя на минутку? Они отошли под заинтересованные взгляды Лестрейнджей. Барти вел Эвана достаточно далеко, чтобы ни единая душа не услышала. В этом старом особняке, служившем временной базой, была невыносимо хорошая слышимость. Они завернули за угол, и Барти шагнул в ближайшую комнату. Похоже, раньше это была столовая. Розье следовал за ним, не задавая вопросов. Когда Крауч остановился, Эван прислонился спиной к ближайшей стене и с любопытством воззрился на него. Что ж. — Научи меня фехтовать, — выдохнул Барти. Лицо Эвана вытянулось в уморительном удивлении. Похоже, он ожидал чего-то другого. — Что, прости? — Твой отец учил тебя фехтованию, чтобы сделать тебя лучшим дуэлянтом. Я прочитал об этом, и это действительно хорошая мысль. Теперь я хочу, чтобы ты научил меня, — Барти изо всех сил старался звучать так, словно это не просьба, а приказ. Однако у него не было права приказывать Розье, и они оба это знали. — Получается, я уже не пустое место? — ухмыльнулся Эван. Барти сложил руки на груди и раздраженно закатил глаза. — Не веди себя как обиженная истеричка, а то напоминаешь мне ублюдка-отца. Розье долго молча смотрел на него, так долго, что Краучу стало неловко. Он невольно опустил голову, пытаясь понять, что же с ним не так. Наконец догадавшись, что Эван все еще ждет ответа, Барти недовольно протянул: — Чего-то да стоишь. Я хочу быть полезнее для нашего дела. Один Мерлин знает, какие у Темного лорда планы. Нужно быть готовым ко всему. А ты… выглядишь готовым к драке. — Комплимент от самого Барти Крауча, — улыбнулся Эван. — Я польщен. Встретимся завтра у нашего мэнора. И оденься подходяще, никаких мантий и кардиганов. Комплимент от самого Барти Крауча. Барти ухмыльнулся. Забавно. Получается, один из лучших дуэлянтов среди Пожирателей смерти жаждал его одобрения. Замечание о кардигане он пропустил мимо ушей. И на следующий день был вовремя. Мэнор Розье напоминал особняк его собственной семьи. Высокое мрачное здание, единственной целью которого было устрашить посетителей. Барти ненавидел такие здания и меньше всего хотел находиться в нем хотя бы лишние несколько минут, поэтому ждал Эвана на улице. Тот опаздывал, а потому Барти вытащил из кармана пачку сигарет и зажег одну кончиком волшебной палочки. Первый глоток горького дыма был как первый глоток кофе. Таким долгожданным и дарящим немного жизни рядом с этим безжизненным местом. — С такими гнилыми легкими можно и не начинать, — протянул Эван. Он стоял с двумя шпагами в руках и выглядел так, словно собирался играть в квиддич: брюки с защитой на коленях, блейзер с защитными пластинами на груди и спине и высокие кожаные ботинки. Барти в своем черном свитере и узких брюках почувствовал себя чертовски неподготовленным, но предпочел защите нападение: — Лекции о здоровом образе жизни читать вздумал? Будто это не ты на той неделе надрался с Лестрейнджами так, что тебя Блэк едва не тащил до спальни. — Не было такого, — легко улыбнулся Эван. — А сигареты выносливость нахрен убивают, так что нужно выбрать: или дуэли, или курево. Пойдем в сад, только давай обойдем по улице, а то видеть этот особняк уже не могу. Не дождавшись ответа, он первым зашагал по узкой тропинке, выложенной крупными камнями между идеально выстриженным газоном. Барти зажал в пальцах сигарету и посмотрел на нее. Курево или дуэли. Хороший вопрос. Курение помогало успокоить разум и скоротать время, а дуэли смогут помочь Темному лорду обрести могущество. Он вспомнил рожу отца и с презрением выбросил едва наполовину сожженную сигарету на землю. С удовольствием раздавив ее ботинком, он воображал, как топчет физиономию Барти Крауча-старшего. — Самое важное — распределить свой вес так, чтобы из любой позиции было удобно обороняться, — голос Эвана сносило ветром, и потому ему приходилось говорить громче. Они стояли посреди просторного сада, не заставленного практически никакой мебелью. Похоже, Розье успел отодвинуть все в сторону для урока, а возможно, его семья, вопреки своей цветочной фамилии, не любила разводить в саду растений. Это был идеально подстриженный газон, вокруг которого росли высокие поля пшеницы. Барти что-то читал о том, что такие поля помогали маскировать старинные особняки много лет назад от глаз магглов. Возможно, это говорит о том, что дом Эвана был гораздо старше его собственного. Но учитывая, как наследник Розье избегал даже зайти в дом, он как минимум не жаждал хвастаться этим. — Расставь ноги: одну впереди, другую позади. Вот так, да, только не в линию, а так чтобы было расстояние, ага! Не опирайся полностью ни на одну ногу, нужно держать точку равновесия посередине! — Твои инструкции противоречат друг другу, — огрызнулся Барти. — На что мне опираться, на хер? Эван в голос рассмеялся и подошел ближе. — Если твой хер такой огромный, то можно попробовать. Тебе нужно равномерно распределить нагрузку. Эта стойка называется «планж». Из нее одинаково удобно как нападать, так и защищаться. Он сунул Барти в руку шпагу и предупредил: — Тут концы намерено затуплены, чтобы мы не смогли всерьез ранить друг друга. Но все равно этой штукой сильно не размахивай, ранить не ранит, а глаз выколоть может. Барти поднял руку со шпагой, оценивая ее вес. — Ты поэтому так нарядился? Чтобы я тебя тренировочной шпагой не проткнул? Эван смущенно опустил голову и буркнул: — У меня тренировочная экипировка. Такие правила. У фехтования есть свой этикет и традиции, но ты же пришел не за этим. — Я точно пришел не за тем, чтобы магловскую культуру изучать, — фыркнул Барти, тряхнув шпагой. — Эта штука тяжелее волшебной палочки, разве это не лишнее отягощение? — Уважай свое оружие, — предупредил Розье. — Научишься с ней, волшебная палочка будет просто порхать в руках. Ладно, теперь базовые выпады… Барти был хорошим учеником. Его разум блестяще запоминал и анализировал новую информацию, и за пару часов они разучили основные удары, защитные блоки и уклонения. Однако он не был спортсменом, а потому капли пота медленно стекали по виску и по спине. И вот он уже с завистью косился на костюм Розье. Наверняка он был заколдован на пропускание воздуха. Как же, Мерлин его побери, приятнее было бы, будь сам Барти в аналогичном! — А теперь практика! — Я думал, это и была практика! — Неа, тебе нужно научиться хотя бы защищаться. Барти устало вздохнул, и рука сама потянулась к карману, где ждала своего часа пачка сигарет. Перед глазами вспыхнула ухмыляющаяся рожа отца, и Крауч-младший решительно схватился за рукоять шпаги. Если будет необходимо, он заночует на этом поле! — Хорошо, — кивнул Барти. — Нападай. Эван кивнул в знак традиционного приветствия и поднял шпагу в воздух. — Отрабатываем только первые два защитных приема. Старайся следить за моими движениями. И помни, иногда сделать подшаг достаточно для уклонения, не обязательно далеко шагать. Розье не успел договорить, как бросился в атаку. Защищаться против реального человека оказалось гораздо сложнее, чем повторять за Эваном раз за разом движения. Шаг назад, уйти вправо, еще шаг. — Подшаг! — весело кричал Эван, ничуть не запыхавшись. Вот же энергичный сукин сын! Все это время Розье точно так же показывал стойки и имитировал удары, вот только за это время Барти выбивался из сил, а Розье, ничуть не крупнее его, бодро размахивал шпагой и, словно щадя его, атаковал очень медленно. — Давай бодрее! — рявкнул Барти, не выдержав этой снисходительности. — Уверен? — сверкнул глазами Эван. — А ты проверь, — азартно заявил Барти. И это была чудовищная ошибка. Розье, похоже, совсем перестал себя сдерживать. На Барти обрушился целый град ударов, которые было совершенно невозможно отбить. Он едва успевал уклоняться, а Розье все напирал, вынуждая отступать назад. Шаг назад. Еще один. И еще. Черт, нужно было делать только половину шага. Однако вспомнил об этом Барти слишком поздно. Розье прижал его к краю поляны, за спиной зашелестели колосья пшеницы. Барти потерял драгоценные мгновения, оглядываясь назад, и шпага Эвана больно проехалась по ребрам. — Ах ты!.. — задохнулся от гнева Барти и попытался контратаковать, сделав выпад вперед. Розье легко уклонился и вновь продолжил теснить Крауча назад. Черт! Барти ничего не оставалось, как продолжать отступать. Каждый шаг ощущался как поражение, а Крауч ненавидел поражения. Наконец, он разгадал очередность, с который Розье чередовал удары. И когда тот замахнулся, чтобы нанести рубящий, резко сделал шаг в сторону. Это был бы почти идеальный маневр, если бы на земле, прикрытая стройным рядом колосьев, не лежала коряга. Он споткнулся, ноги запутались, и, потеряв равновесие, Барти взмахнул руками, надеясь устоять. Розье по инерции сделал пару шагов вперед, и острие чужой шпаги рассекло ему щеку. — Твою ж!.. А затем время словно замедлилось. Барти разжал руку, избавляясь от шпаги, и продолжал падать. В попытке остаться на ногах, он схватил Розье за водолазку и рванул на себя. Эван, вцепившись одной рукой в щеку, тоже отпустил шпагу и, не в силах удержаться, рухнул прямо на Барти. Тяжесть чужого тела придавила Крауча к земле. От удара воздух словно вышибло из легких. Барти почувствовал, как что-то теплое капнуло на его шею, и тут же открыл глаза. Прямо над ним навис Розье, одной рукой уперевшись в землю. По его щеке текла кровь, капая прямо на Барти. Глаза Эвана, испуганные, ярко-голубые, были совсем близко. Он тяжело дышал и не сводил взгляда с Барти. Сердце Розье колотилось как безумное, это можно было почувствовать даже через одежду. В горле пересохло. Барти не знал, сколько времени прошло. Они лежали между колосьями пшеницы пару мгновений или до конца августа. Розье не спешил подниматься на ноги, и у Барти не было никакого желания требовать этого. Волосы Эвана похожи на колосья пшеницы. Это напоминало пошлые рассказы из книги, что читала мать. Но кто же знал, что оно на самом деле так бывает. Алые капли крови казались идеальными на фоне бледной кожи и голубых глаз. Невольно он любовался этим мальчишкой. Это было что-то новое и одновременно давно знакомое. Барти чувствовал, как его дыхание сбивается, инстинктивно он пытался дышать в такт с Эваном, и от этого кружилась голова. — Прости, — хрипло выдавил Барти. Розье, как зачарованный, смотрел на его губы. — Ничего, — едва слышно ответил он. Свободной рукой Барти коснулся раненой щеки и провел по ране указательным пальцем, чувствуя, как теплая кровь стекает по нему. Розье чуть повернул голову и коснулся губами его пальца, слизывая с него каплю. — Говорят, не нужно разбазаривать чистую кровь, — выдохнул Эван. — Верно говорят. Когда Барти поднялся на ноги, Эван не смел смотреть ему в глаза.

***

Победа. Оглушительная победа. Пожиратели смерти разбили целый большой отряд авроров и навести настоящий хаос в Хогсмиде. Это был настолько неожиданный, дерзкий и успешный налет, что даже Корбан Яксли, стоящий во главе ударной группы, не ожидал такого успеха. Даже Темный лорд сдержанно похвалил всех за работу. А Темный лорд был очень скуп на похвалу. Ошалев от счастья, Яксли объявил, что угощает всех, кто сегодня оказался на базе. И даже пообещал хорошее вино из погребов своего отца. Барти Крауч предпочитал напиваться в более элитных кругах. Хорошая компания, несколько бутылок добротного виски — и вечеринка может закончится только через несколько дней. Однако на этот раз даже он не удержался. Атмосфера всеобщего триумфа затопила особняк, ставший для многих, включая Барти, вторым домом. — Эй Крауч, — громко обратился к нему через весь стол уже знатно захмелевший Яксли. — Вот уж не думал, что ты снизойдешь до нас, простых смертных. — Дело только в сорокалетнем полусухом, Корбан, так что не обольщайся, — не удержался Барти. Его саркастичный укол был встречен одобрительным хохотом. Джаксон, сидевший по левую руку от Барти, смеялся отвратительным присвистывающим смехом, мало напоминающим звук радости. Однако сейчас Барти был рад и ему. Заметно захмелевшее сознание пробуждало самые потаенные мечты, например, жажду всеобщего восхищения. И именно это Барти позволил себе. Он шутил, поднимал бокалы, произносил тосты и купался во всеобщем внимании. В последние месяцы Темный Лорд потребовал отстранить его от боевых заданий и велел сосредоточиться на вербовке и переговорах. Барти слишком долго не имел зрителей, которые бы свидетельствовали о его блестящих результатах. И сейчас он добирал всеобщего восхищения, возмещая себе бесконечные недели великолепной работы, которую некому было оценить. Изредка он ловил задумчивые взгляды Эвана Розье, мальчишки, который успел заработать славу лучшего дуэлянта после самого Темного лорда. Они не виделись уже почти полгода, ровно столько, сколько не работали вместе. Графики заданий редко совпадали. К тому же… Барти каждый раз сильно путался в собственных мыслях, когда он был рядом. Это началось давно, когда в начале лета Розье начал учить его фехтованию. Барти ненавидел не быть в чем-то уверенным, а рядом с этим придурком не мог сосредоточиться. А потому Барти выбрал избегание. Вот и сейчас за этим столом старался не смотреть на Розье и игнорировать его слова, лишь иногда натягивая на губы улыбку, когда тот удачно шутил. Меньше всего на свете хотелось бы, чтобы кто-то заметил это замешательство. Барти угощался трюфельными сэндвичами и меньше всего хотел думать о Розье и его странном взгляде. Впрочем, это было не сложно. Хохотавшие рядом Макнейр и Тревис были счастливы послушать о подвигах гения среди Пожирателей смерти. А значит, в этом головокружительном празднике можно затеряться надолго. Было далеко за полночь, когда ноги отказались слушаться. Барти потянулся через весь стол к кувшину вина, ноги подкосились, и он едва не плюхнулся животом на вазу с фруктами. Плохо дело. Напиваться до такого состояния в компании Яксли и его команды в планы явно не входило. Сообразив, что сейчас идеальное время, чтобы закончить вечеринку и остаток ночи провести в более приятной компании самого себя, Барти встал из-за стола и бросил взгляд на оставшихся за столом веселых и разгоряченных выпивкой единомышленников. Они бы не заметили, даже если бы кто-то взорвал бомбу-вонючку прямо на столе. Великолепно. Барти легко покинул пиршество, не поймав ни единого оклика в спину. И счел это очередной победой. Длинные ночные коридоры, не освещенные волшебными факелами, казались бесконечными. А дорога до собственной комнаты — едва ли реальной. Сознание вело, и каждый шаг давался чертовски нелегко. Однако Барти ощущал себя все трезвее и трезвее. Возможно, опыт брал свое, а возможно, вино было не так дурно. И, когда он дошел до последнего поворота, чужой голос, как разряд электричества прошил его насквозь: — Эй ты! Гений хренов! Остановись! Барти резко выдохнул. Голос Розье он узнает и спустя тысячу лет, неважно как давно они не разговаривали. Нехотя Крауч обернулся и дождался, пока Эван дойдет. Розье шагал весьма уверенно, хотя стоило ему подойти, стало очевидно: он мертвецки пьян. Впрочем, сравнивать степени опьянения было проблематично, перед глазами все немного смазывалось. — Чего тебе, Розье? — устало протянул Барти. Лицо Эвана побагровело от гнева. — Тебе плевать! Ну разумеется! Или Барти был слишком пьян, или эта претензия правда звучала странно. Не в силах понять, чего от него хочет Розье, Крауч лишь недоуменно уставился на него. — О Мерлин, с чего я взял, что тебе будет не плевать? — Ради всего святого, что происходит? — не удержался Барти. Эван злился, и это было еще более непонятно, учитывая, что вот уже несколько месяцев они и словом не перекинулись. Когда он успел накопить претензий? — Да пошел ты, — вспылил Розье и резко развернулся, намереваясь отправиться восвояси. Теперь уже Барти вспыхнул и, шагнув вперед, вцепился в мантию Эвана. — Ну уж хрен, — прошипел Крауч. — Объясняйся, что это было. Розье недовольно хмыкнул и повернулся к Барти. Щеки мастера-дуэлянта пылали не то от вина, не то от гнева. Он тяжело дышал и смотрел на Барти в таким вызовом, словно вот-вот выхватит волшебную палочку и атакует. Даже после тренировок Барти был уверен, что снова проиграет. Потому что никто за исключением, пожалуй, Темного лорда, не мог победить Эвана. Никто из Пожирателей смерти. — Ты — эгоистичный кусок дерьма. Барти лишь пожал плечами: — И ты поэтому решил сюда заявиться? Сообщить мне об этом лично? — Нет, я… — Эван явно колебался, но, наконец, выпалил: — Это ты попросил Темного лорда разбить нашу боевую двойку? Крауч ждал какой угодно причины для гнева, но только не этого. Он изумленно уставился на Розье. Но тот расценил его молчание иначе. — Да не отвечай, я знаю, что ты. C чего бы одним днем мне объявили, что ты отбыл на задание один. Мог бы хотя бы, не знаю, сказать. После всего… Ай, нахер. — Это не я, — очень спокойно ответил Барти. — Что? — Говорю, это не я разбил нашу двойку. Темный лорд вызвал меня и потребовал немедленно отправляться в Министерство. Розье недоверчиво хмыкнул, но вырываться перестал. Он просто стоял и пристально смотрел на Барти. А тот просто не мог отпустить его мантию. Странно. Все это было так странно. Эван встал между ним и проклятьем. Эван учил его фехтовать. Эван сейчас стоит и спрашивает, почему Барти ушел. Это все было странно, странно, странно. Барти молча смотрел на Розье, пока тот вдруг не шагнул вперед и с силой толкнул его в грудь. От неожиданности Барти сделал два шага назад и врезался в стену. Алкоголь притупил ощущения, было почти не больно. — Какого?.. Эван вдруг оказался так близко, что можно было снова увидеть его ресницы цвета пшеницы. А затем Розье впечатал Барти в стену, отчаянно целуя. Сердце сорвалось и рухнуло с огромной высоты. Губы Эвана, его запах, почти как несколько месяцев назад, на поле для фехтования. Барти крепко вцепился в мантию Розье, не позволяя ему отстраниться, даже если бы он захотел. Каждое прикосновение, каждое движение было наэлектризовано. Эван вжимал его в стену так сильно, будто пытался проломить им каменную кладку. Барти задыхался от поцелуев, и это кружило голову сильнее вина. Все наконец-то перестало быть странно. Тепло Розье, его сумасшедшее отчаяние заводили так, что Барти окончательно потерял связь с реальностью. Хотелось всего больше. Этих рук, этих губ, этой грубой силы. О Мерлин! Эван отстранился, чтобы глотнуть воздуха, и затем опустил голову и впился зубами в белую шею. Словно ток прошил его насквозь. Барти громко выдохнул, едва сдерживая стон. Лучше, чем что-либо в этой жизни. Розье прижимался к нему так сильно, жар опускался все ниже и ниже от груди, к бедрам и вниз, так, что дух захватывало. Барти двинул бедрами и потерся о жесткие брюки Эвана, ощущая, что едва может себя контролировать. Еще. Еще. Еще. Когда Эван едва слышно застонал, в голове Барти вспыхнула сверхновая. Пальцы зарылись в светлые волосы. Он закрыл глаза, позволяя чертовому дуэлянту делать все, что он хочет. Горячие руки уверенно бродили под свитером, каждым прикосновением оставляя словно ожоги на белой коже. Они спускались все ниже и ниже, к поясу брюк. У Барти перехватило дыхание. — Пожалуйста, — хрипло выдохнул Эван. — Позволь мне. Я так давно… В этом голосе захотелось навеки потеряться. Барти понятия не имел, что именно хочет Розье, но был готов разрешить ему что угодно. Он едва заметно кивнул, и этого было достаточно. Эван опустился на колени и расстегнул ширинку штанов Барти. Крауч наблюдал за ним сквозь опущенные ресницы, не веря, что Розье хватило наглости на это прямо посреди коридора. Где каждый может их застукать. Однако, к собственному удивлению, Барти понял, что его это не волнует. А возможно, даже немного возбуждает. Барти запрокинул голову, с силой упираясь затылком в каменную кладку стены. Чужое дыхание на собственном члене расщепляло на атомы. Когда он почувствовал губы Эвана, то с силой зажал собственный рот ладонью. Кто-то услышит, кто-то точно услышит. Розье знал, что делал, ну или отлично импровизировал. Он двигался медленно, лаская языком уздечку, а Барти все сильнее прикусывал кожу на ладони. Свободная рука сама собой опустилась вниз и вплелась в светлые волосы. Щемящее чувство оглушительной наглости и невообразимой свободы распирало. Губы сами собой расплывались в сумасшедшей улыбке. Вот так, с парнем из хорошей семьи, не с девчонкой. С лучшим дуэлянтом среди Пожирателей смерти. Прямо посреди коридора. Так развязно, что даже произнести вслух будет стыдно. Как же Барти этого всегда хотел. Как же он всегда боялся себе в этом признаться. Пальцы тянут волосы, когда Розье начинает ускоряться. Все мысли путаются, остается только один полыхающий огонь. — Не останавливайся, — прошептал Барти. Он открыл глаза, и увиденное заставило еще сильнее закусить ладонь. Эван стоял на коленях и, расстегнув собственные брюки, ласкал сам себя, быстро проводя рукой вверх вниз. Мордред и Моргана. Это было слишком. Слишком свободно, слишком нахально и слишком горячо. В рту появился металлический привкус, но Барти было плевать. Задохнувшись в собственных чувствах, он кончил, не успев даже предупредить Эвана. Впрочем, последующий за этим короткий стон Розье говорил о том, что едва ли он будет недоволен.

***

— Кто наш враг? — Это проверка какая-то? Эван растянулся на кровати Барти, и тому пришлось ютиться на подоконнике. Раньше он бы с удовольствием закурил, но теперь давно бросил. Ради фехтования. Ради победы. Ради… — Ты не ответил, — повторил Барти. — Да много кто, — улыбнулся Эван. — На прошлой неделе авроры были, а скоро обещают грязнокровок из Ордена Дамблдора. Еще министерские нас не любят. Много кто. — Я серьезно, — выдохнул Барти, отчаянно жалея, что бросил курить. Эван сел на кровати, свесив ноги, и, наконец, посмотрел на Барти: — Что тебя так тревожит? — Уже октябрь заканчивается, а значит, вот уже почти два месяца, как Темный лорд что-то ищет и ищет. Не поручает искать мне или там Лестрейнджу. Это что-то важное, я чувствую. Только этот подозрительный Снейп шныряет всюду, у него было пять аудиенций только с середины сентября. Пять! — Барти вскочил на ноги и начал расхаживать из стороны в сторону, насколько позволяла его личная спальня. — Я чувствую, что что-то происходит, но не понимаю, почему гребаный Снейп явно в курсе, а я нет! Ни за что не поверю, что этот заморыш действительно лучше. Он слишком скрытный, это подозрительно. Эван встал на ноги и, поравнявшись с Барти, положил обе ладони на его плечи. — Ты слишком заморачиваешься, — вынес вердикт Розье. В этом был смысл. Вот только Эван редко действительно вдавался в подробности секретных операций Пожирателей. Обычно его привлекали, только когда была необходимость в грубой силе. — А ты слишком расслаблен, — буркнул Барти. — Ладно. Хорошо. Будь по-твоему, — сдался Розье. — Смерть. Наш враг — смерть. Этот ответ ты хотел услышать? — Да. Это правильный ответ. И все же этого было недостаточно. Охваченный тревогой, Барти сбросил руки Розье и вернулся к окну, уставившись на осточертевший осенний дождь. Словно октябрь бывал каким-то другим. — Темный лорд всегда знает, что делает, — тихо произнес Эван. — Если сейчас он не посвящает тебя в свои дела, значит, так лучше для дела. Если бы ты его разочаровал, ты бы уже знал это. Это имело смысл. Барти вновь уселся на широкий подоконник и спрятал лицо в ладонях. — Наверно, я просто устал, — спустя многие минуты молчания сказал он. Эван подошел и уселся рядом. Их плечи соприкоснулись, и Барти почувствовал, как спина сама собой расслабляется. Розье уже давно не был его напарником, но от его присутствия всегда было спокойно и безопасно. Так, как не было нигде и никогда. — Когда мы победим, я напьюсь в хлам, — вдруг объявил Эван. — В последнее время не получается как следует опьянеть, кажется, что в любой момент нужно будет идти сражаться. — Тогда я буду смотреть, как ты напиваешься в хлам, — слабо улыбнулся Барти. — Вот и отлично, — хлопнул Эван его по плечу ладонью. — Планы уже есть, мы договорились. И возможно, это случится гораздо раньше, чем мы думаем. Вдруг прямо сейчас вся эта скрытность означает, что у Темного лорда родился гениальный план. И он вот-вот придет в исполнение. Готовься смотреть, я без трех бутылок огневиски даже из-за стола не встану. Вообразив себе Розье, что хлещет огневиски, на душе действительно стало немного легче. Победа. Это слово, которое они повторяли так часто, казалась всегда такой далекой. Министерство все еще сильно, хотя и удалось завербовать немало важных людей. Идеи Темного лорда были превосходны, но глупцы не могли понять их суть, повторяя, как попугаи, страшилки про притеснение. Барти посмотрел на морщинку на переносице Эвана и впервые засомневался в собственных убеждениях. Барти Крауч был общепризнанным гением и одним из лучших агентов Темного лорда. Он страстно мечтал о победе, которая уничтожит мир, построенный такими, как его отец. И ничего не было важнее этой цели. Однако теперь, ощущая тепло плеча Эвана и слушая его глупые планы, Барти начинал смутно подозревать, что в этой жизни есть еще кое-что, что имеет значение.

***

— Кто? Розье, конечно, — поторопился добавить Каркаров. — Эван Розье. — Мистер Розье мертв. Он оказал сопротивление при попытке захвата и был убит. Папки с бумагами полетели вниз, теряя листы пергамента. Барти вскинул голову и замер, не в силах двинуться. Холодный взгляд Крауча-старшего прошил его, будто Круциатус. Это правда. Отец никогда бы не солгал, даже если бы от этого зависела его жизнь. И тем невозможнее казалось произошедшее. — Ты обещал! — крик вырвался сам собой. — Сукин сын, ты обещал! Голос дрожал, и было невозможно понять, от горя или от гнева. Мир, рухнувший в момент, когда Темный лорд пал, едва ли имел значение. В миг, когда все надежды на будущее превратились в пепел, Барти цеплялся за одну отчаянную мысль — вытащить этого идиота из мясорубки, что вот-вот начнется. В зале повисла оглушительная тишина. Волшебники, как один, оглянулись на Барти, которого начинало колотить. Взгляд из-под очков карих, как и его собственные, глаз был совершенно спокойным. Словно ничего не происходило. — Ты поклялся, что вы не убьете его! — Барти даже не осознавал, что он только что на весь Визенгамот обвинил отца в предвзятости. Оглушительная боль ворвалась в грудь и ножом быстро распарывала кожу. Нет, нет, нет. — А ты поклялся, что никогда не был Пожирателем смерти, — спокойно ответил Барти Крауч-старший. — Однако после допроса Лестрейнджей мы выяснили, что свою часть сделки ты тоже не выполнил. — И ты за это его убил?! Крепкий мужчина, сидевший совсем близко от клетки Каркарова, резко встал и гаркнул: — Розье убил я. Правда, это стоило мне кончика носа, сильный был ублю… — Авада Кедавра! — заклинание сорвалось с губ мгновенно, быстрее, чем Барти вообще осмыслил. В ужасе волшебники отпрянули, а самопровозглашенный убийца Эвана чудом увернулся. Луч ударил в пол, в нескольких дюймах от ботинка Дамблдора. Однако тот лишь удивленно поднял брови. Почти сразу несколько авроров бросились на него. Никаких шансов. Барти повалили на пол жестко, не дав даже возможности сделать вдох. Сильным ударом вышибли волшебную палочку из рук. Боль пронзила плечи, когда его руки резко заломили за спину. А затем резко подняли вверх, вынуждая согнуться почти вдвое. Но это было уже неважно. Все было неважно. Единственной причиной, по которой он прибыл на это заседание, было обещание отцу. Прошло меньше суток после гибели Темного лорда, когда Барти понял, чем все кончится. Многочисленные облавы на фамильные мэноры означали, что они проиграли. И что теперь победившая сторона поубивает их всех до единого Отчаянным жестом была попытка договориться с отцом. Он аппарировал почти сразу, когда понял, что не может найти Розье. Отец слушал его с каменным лицом. Выслушивал все унизительные просьбы, предложения чего угодно в этом мире, лишь бы Эвану не грозил Поцелуй дементора или самосуд обезумевших от радости победы авроров. Крауч-старший пошел на сделку. — Мистер Крауч, думаю, поцелуй будет достойной платой за это преступление, — голос убийцы Эвана Барти запомнит навсегда. Несмотря на боль, Барти поднял голову и уставился на этого мужчину. Аврор. Разумеется, очередной мусор. Лицо аврора было обезображено шрамом, и на нем действительно не хватало кончика носа. — Скажи, — прошипел он. — Ты же был не один, верно? Эван успел забрать с собой наверняка с дюжину твоих шавок. — Молчать! — вспыхнул аврор. И тут Барти понял, что угодил в яблочко. Эван — лучший дуэлянт среди Пожирателей смерти. Казалось, его невозможно победить. Однако, если они набросились, как собаки, то это делало героизм задержания опасного преступника гораздо приземленнее. Горькая улыбка торжества коснулась губ. Розье никогда не разочаровывал. Ни единого раза. — Хмури, он вас провоцирует, — произнес Крауч-старший. — Он это умеет, держите себя в руках. Аврор Хмури, багровый от злости, сжимал в руке волшебную палочку, и Барти вдруг невероятно захотелось, чтобы он пустил ее в ход. Убийство прямо на суде, это будет крахом всего их лживого мира. Победители должны быть добром, а добро не устраивает самосуд на глазах десятков волшебников. Давай же. Давай! Еще одна улыбка, уже издевательская. Барти больше было нечего терять, и он с огромным удовольствие утащит с собой на тот свет этого аврора. Пожалуй, единственное удовольствие, что у него осталось. Хмури. Аластор Хмури. О нем среди Пожирателей смерти тоже ходили легенды. Барти не доводилось столкнуться с ним на поле боя. Знал лишь, что сукин сын руководит несколькими группами авроров и сам по себе хороший дуэлянт. В груди вспыхнуло едкое, как кислота, желание увидеть, как он страдает. Как день за днем умоляет Барти о милосердии и день за днем не получает его. О, это было бы великолепно. Жаль, совершенно невозможно. — Аластор, — голос Дамблдора звучал взволнованно. Похоже, и он сообразил, как будет выглядеть прилюдная казнь. Барти не удержался от высокомерной ухмылки в адрес директора. — Не мешай мне, Альбус, мы задержали опасного преступника, — лишь отмахнулся Хмури. — Именно что задержали. Аластор, мы находимся на суде мистера Каркарова, а не мистера Крауча, — c нажимом ответил Дамблдор. — Теперь степень его виновности оценит Визенгамот. Верно, мистер Крауч? Дело было плохо. Похоже, раздразнить этого кретина-аврора не выйдет. Шок еще не прошел, и пока Барти мог мыслить связно, пока горе не накрыло его с головой. Нужно было сделать все, лишь бы не дать этому случиться. — Он попытался меня убить! — возразил Хмури. — И вас тоже! — И он за это ответит, когда будет рассматриваться его дело, — Дамблдор был непреклонен. Барти резко вскинул голову и посмотрел на отца. Тот сидел, вцепившись пальцами в трибуну, за которой стоял, и впервые в жизни проявлял хоть какие-то человеческие чувства. Лицо Крауча-старшего было белее гипсовых скульптур. О, как же это все подрывает его блестящую карьеру! Мир казался едва реальным. Мысли, горячие и вязкие, как при высокой температуре, топили друг друга. Захват становился все больнее и больнее, похоже авроры, что держали его, теряли терпение. — Крауч, — вдруг прохрипел Каркаров. — Не усугубляй свое положение. И Барти не выдержал и расхохотался в голос. Он смеялся в оглушительной тишине под изумленные и испуганные взгляды толпы. Не усугубляй! Чертов предатель не понимает, что есть что-то ценней, чем собственная шкура. — Игорь, ты всегда был уморительным! — воскликнул Барти. — Одна твоя шутка чего стоит! Помнишь, та самая, где ты запер целую семью маглорожденных и поджег! О, все так смеялись. Ты был настоящим заводилой, душой компании! А когда предложил пытать миссис… — Неправда! — в ужасе закричал Каркаров. — Это все ложь! Он врет, чтобы отвлечь от себя, он все время врет! Крауч — лучший лжец в мире! А это было лестно! Барти гнал от себя мысли о смерти Розье, но они вновь и вновь огромной волной сбивали с ног. Это было невыносимо. Хотелось разорвать себе грудную клетку, чтобы выпустить эту ошеломительную боль наружу. С этим нельзя будет выжить. С этим невозможно даже дышать. Он продолжал безумно улыбаться, представляя, как Каркарова целует дементор. Как летит к дракклам его план сдать всех и выйти на свободу. Он воображал, как стоит над могилой отца, зная, что ее никто никогда не найдет и не возложит почести. А еще он представлял, как медленно разрезает аврора Хмури по маленьким кусочкам, медленно, шаг за шагом лишая его разума от боли. Эти картины смешивались с воспоминаниями об уроках фехтования и переплетались с ними, выводя совершенно сюрреалистичные картины. На миг Барти почудилось, что именно его отец сидел тогда рядом на подоконнике и знал правильный ответ на вопрос «Кто здесь враг». — Уведите его, — наконец выдавил из себя Крауч-старший. Авроры силой потащили Барти вперед, мимо Хмури, сжимающего волшебную палочку, мимо Дамблдора, смотревшего на него так, словно он что-то понимает. Когда они поравнялись с отцом, Барти резко остановился и, повернувшись к нему, прошипел: — Не медли, отдай приказ. Это твой последний шанс, твой и этого аврора. Вы все покойники, если не убьете меня здесь и сейчас. Визенгамот, онемев от ужаса, смотрел на эту душераздирающую сцену между отцом и сыном. Между блистательным чиновником и сумасшедшим убийцей-Пожирателем смерти. — Угрозы — оружие слабых, — ответил Крауч-старший. — Он заслужил своей участи. Даже если ты вообразил себе какое-то предательство Барти Крауч-младший был общепризнанным гением и одним из лучших агентов Темного лорда. После падения Лорда и известии об убийстве Эвана Розье он страстно мечтал о Поцелуе дементора или немедленной казни. Однако теперь, видя в глазах отца и аврора Хмури высокомерное торжество и бескомпромиссную радость от смерти Розье, Барти начал подозревать, что в его жизни появилось еще кое-что, что имеет значение.