Ты сам виноват в содеянном.

— Ты хоть понимаешь, как я тебя люблю? — Александр, словно в тисках, сжимал голову мальчишки, его ладони обжигали щеки юноши. — Что с тобой? — пролепетал рыжик, в голосе звучали испуг и растерянность. Поджав губы, Александр медленно поднял руку, укладывая её на огненную макушку Луки. Устало выдохнув, он прикрыл глаза. — Не понимаешь… — пальцы зарылись в шелковистые пряди, сжимая их с едва заметной силой. — Что ж, тогда узнаешь. — Движения стали медленнее, тягучее, как мёд. Он опустился ниже, зубами впиваясь в нежную, слегка загорелую кожу, до крови. Перед ним дрожало, словно осиновый лист, юное тело. — Ах… Ч-что ты делаешь? — Лука вздрогнул, пискнув от боли. — Больно… — Он попытался коснуться места укуса, успокоить разгоревшуюся боль, но зрачки его расширились от ужаса. Александр резко схватил его за руку, не позволяя прикоснуться к ране. В недоумении, Лука поднял взгляд на старшего. — Не смей, — приказ прозвучал резко, как удар хлыста. — Кто был с тобой вчера на вечеринке? Кто тебя касался? — В голосе за сквозили раздражение и ревность. Лука опешил. Лгать он не умел, да и не хотел. Глаза нервно забегали, взгляд скользнул вниз, прежде чем веки сомкнулись. — Но… Меня никто не касался, честно, — прошептал он, вкрадчиво и правдиво, словно в испуге поднимать голос, словно боялся спугнуть. Но кого? — Думаешь, я настолько слеп? Что ж, разочарую, — почти сорвавшись на крик, Александр одним резким движением вновь впился зубами в кровоточащую рану. Ох, Александр, Александр… Лука не был твоей собственностью, и ты отказывался это признавать. Мальчишка закричал от боли, судорожно хватаясь за простыни, за спину старшего. Пятки выбивали отчаянную дробь по постели, слезы хлынули из глаз. Александр не отстранялся, казалось, лишь наслаждался. — Пожалуйста, прекрати… Слишком больно… — жалобно стонал Лука. Резко отстранившись, он оставил ещё один кровавый след от укуса. Улыбка, хищная и безумная, искривила его губы, превращая в подобие вампира. Зрачки сузились до змеиной щели, в глазах плескалось нечто маниакальное. Медленно, словно смакуя, блондин провел языком по губам, собирая багряные капли. Карий взгляд скользнул по вздрагивающему телу, по метке, оставленной его жаждой, и улыбка стала еще шире, зловещей. — Братик… — даже кончики ресниц дрожали. Молодой геймер отчаянно попытался выскользнуть из-под тяжести старшего, но тщетно. Капельки крови с раны просочились под белоснежную ткань футболки, оставляя причудливый узор алых пятен. — Твоя кровь… чистый нектар, — прошептал Александр, в голосе звенело безумие. Рыжик сглотнул тяжёлый ком в горле, хлопая большими глазками от ужаса. — Саша… что с тобой? — голос дрожал, как и все его тело. Холодный страх сковал грудь, тревога затаилась внутри, вызывая неприятное покалывание в кончиках пальцев. Грудная клетка старшего вздымалась и опускалась в медленном, хищном ритме. Он ухватился за шею брата, губы были поджаты от нетерпения. Большие пальцы слегка надавили по бокам шеи, у ключиц. — Братик, пожалуйста, успокойся… Все хорошо, — пропищал Лука, пытаясь остановить это безумие жалкими словами. Он напоминал загнанную в угол мышь, у которой не было ни единого шанса против хищного кота. Блондин тихо рассмеялся, в глазах вспыхнул безумный огонек. Он снова склонился к шее… — Сашенька… — это было последнее, что успел сказать Лука. Боль пронзила его, заставив глаза расшириться до предела. Александр впился в нежную кожу зубами сильнее, чем прежде, оттягивая её. Из горла вырвался приглушенный хрип, слезы хлынули потоком, словно их высекали из камня. Металлический привкус крови обожег язык и губы. Глаза непроизвольно дернулись, и Лука, зажмурившись от невыносимой боли, бессильно рухнул головой на подушку, когда его наконец отпустили. Раскалённое дыхание, крайне болезненно жгло и без того израненную плоть. Голубоглазый задыхался, казалось, собственной кровью, но нет – он захлёбывался собственной слабостью, слабостью перед старшим братом. Что-то невнятно прохрипев, он затих. Затих навсегда. Последний вздох, словно сломанная птица, сорвался с его губ, и тьма сомкнула свои объятия. Маленький, окровавленный кусочек плоти плюхнулся на пол, словно зловещая монета, прежде чем блондин поднял голову. Безжизненные, словно выточенные из стекла, глаза неотрывно смотрели на него. И в одно мгновение до него дошло осознание содеянного. Отпрянув от бездыханного тела и постели, он застыл в стороне. Перед глазами, словно слайды кошмарной проекции, один за другим проносились кадры этой ужасной картины. Страх, словно липкий кокон, сковал тело, лишив возможности двинуться. Глаза, полные ужаса, вперились в мальчишку, неподвижно лежащего в постели. Ком в горле не позволял издать ни звука, хотя слова сейчас были излишни, бесполезны. Как же он мог так поступить? Это был его единственный брат… Он не мог позволить ему умереть вот так, ещё и от собственной руки. Окровавленные губы, шея… Алые ручейки, словно мазки художника, стремились к футболке, сплетая на ней причудливые пьяные узоры. Это всё твоих рук дело, Александр. Ты один виноват. Куда же ты теперь спрячешь труп? Закопаешь или сохранишь на память? Может, теперь ты рад, что он только твой и некой больше? Но что, если его облик будет преследовать тебя во снах, а может, и… наяву? Ох, Александр, Александр… Лука не был твоей собственностью, а ты отказывался это принять. И вот, что ты получил в итоге…