Гнездовье

В этот раз сон подает Даби то, что он просил — воспоминания. Ян делает подножку в последний миг, и Тойя хочет ожидаемо использовать огонь, чтобы удержать равновесие. Синие искры вспыхивают импульсами, и тело возвращается на вертикальную ось. Сразу после этого охотник оказывается сзади и бьёт в местечко по шее, переворачивая мир вверх голубым небом. Вот тебе и проигрыш. — Тебе говорили не жульничать, — друг нависает сверху, крепко держит за руки и ноги. — Вот чего ты добился? — Я на рефлексах, — Тойя может выдохнуть с облегчением, когда охотник наконец слезает с него. Только в такие моменты была заметна разница в весовой категории. На свои шестнадцать Ян несправедливо возвышается над остальными со своих метр восемьдесят и не весит, как пушинка. Тойя знает, их учили — в бою один на один нужно соблюдать договоренные правила — на ножах, на голых кулаках, с магией и без. Иначе проиграешь. — Рефлексы нужно сдерживать хоть иногда, — Ян поднимается на ноги, протягивая ему руку. Однако, когда Тойя хватается за неё и уверенно тянет вниз, охотник не сопротивляется, падает рядом. Лёгкий запах дикого мха окружает его, дополняя картину припрятанного в лесу клана. Ян точно описывал свои корни — дикие, таинственные. Свободные и вечные. Особенно, когда он молчит. — Ты как ребёнок, — друг укладывается поудобнее, сминая своим телом траву. Мелкие первоцветы путаются в его чёрных волосах, и Тойя думает про себя — будущей супруге очень повезло. Ян иногда до тошнотворного внимательный к мелочам, как будто его зелёные глаза способны видеть сквозь кожу и кости. — А что, уже нельзя расслабиться? Улыбка у охотника выходит меланхоличной — расслабиться им точно уже не получится. Натренированные мышцы, вечно накаленные инстинкты — всё сложилось в образе охотников. — Тебе всё можно. Довольный ответом, Тойя садится, оперев руки за спиной. Оглядывает поляну, которую они выбрали для тренировки один на один. Ранняя весна несмело зеленела, искрилась цветами жёлтых и фиолетовых лепестков. Воздух раскрывал лёгкие — прохладный и чистый, припрятанный от солнца за облаками. Странная идиллия не вписывалась в обычные устои и от того становилась особо ценной. После того, когда между тренировками и лекциями они делали переход к бетонным стенам и палаткам. Сюда они пришли исключительно слушать и запоминать — ни магии, ни оружия, ни боев. Лекции и физкультура, от которых становилось тошно. — Идём, нам уже пора. — Нет, Ян, оставь, — Тойя противится до последнего, но старший альфа по итогу лишь перебрасывает его через плечо. — Ян! — Теория также важна, как практика. Не противься. — Зануда. Своих сиблингов также хватал? Короткий редкостный смешок со стороны друга говорит всё сам за себя. Ян в общем не ценитель разговоров о семье и личной жизни. Он пришёл в академию самостоятельно, с основными фундаментальными навыками и, кажется, не жаждал компании. Но затем однажды их поставили в пару на тренировке, и дело пошло своим чередом. Слово за словом, диалоги, где-то шутка, где-то откровение, в моменты наказания — одна тарелка на двоих. Вот и друзья. Стены дома Ужа странным образом окружают запахом ила и мокрого песка. Как будто серый камень сохранил в себе историю — как образовались, сменялись, сплетались между собой русла быстрой воды. Странно и завораживающе. Ян, отпуская его у входа в здание, идёт чуть позади, тенью накрывает от выступившего солнца. Его магии Тойя побаивался — манипуляции отсутствием света и становление им могли застать врасплох. На лестничном пролёте они расходятся с Таллисой — женщина не успевает даже поздороваться с ними, убегает вниз с тяжёлыми папками, мелькнув синим цветом волос. — Вечно чем-то занята, — Ян улыбается про себя этой детали, но дальше тему не развивает. Кабинет для лекции до ужаса скудный. Выкрашенный в белый, с плакатами множества карт и формул. Всемирная карта висит ровно напротив окна, выцвевшие цвета и стертые границы сливали сушу с океанами. Единственный на всю планету материк не имел названия. Видите ли, много споров было между странами, и все официальные названия занимают полстраницы мелким шрифтом. Разные за размерами точки и круги окружали землю, скапливались у западной стороны — острова, на которых люди оставались жить от части самостоятельно. Остров Йеллтона разместился на карте ниже единственного материка, ближе к востоку. Последнее сборище демонов на человеческой земле, наверняка, не доставал одной третьей от суши. Тойя садится за свободное место поближе к картам — незнакомые названия и границы поделили остров на куски. Самый большой из них тянется змеей на северной стороне с подписью Коджу. — У демонов все земли поделены на графства, — Ян садится рядом, закрывая их уединенный угол от посторонних. Сморенные теплом, другие охотники спали. — А где столица? Охотник дотягивается до границы ближе к востоку. — Флер'Бис. Тойя хмурится. — Маловато, как для столицы. А эта земля, — он показывает на приглянувшуюся змею. — Эта больше подходит. — Это карта старого образца, видишь, — внимание переходит на нижний угол, с указанной датой. — Сегодня мы уже отняли у них половину земли. От этого графства, в лучшем случае, остался клок. — Откуда ты это знаешь? — Тойя оборачивается к другу, с интересом заглядывая в дикий лес радужки. Ян на мгновение меняется — всё время, которое тратится на воспоминания, он умирает и оживает заново. — В главном доме клана библиотека есть. Книг и журналов там с головой, а занятий не так много. Вот и читал. Тойя отчасти ему не доверяет — выдрессированное ощущение вранья проходит холодным пощипыванием по ушам. Но говорить об этом не стоило. — А символы? — он оборачивается к карте и, наверное, смешит этим старшего альфу. Ян пододвигается ближе, присматриваясь к мелким узорам. Зрение его вблизи подводило. — Ты нетерпелив. Нам же сегодня всё это рассказывать будут. — А ты опять зануда. Тяжело рассказать? Недолгое время между ними царит тишина — разговоры ни о чем забавляли, отвлекали от предстоящих тяжёлых тем. Отдаленно в стенах коридора доносится звонок. Ян к нему снисходит быстро. — Смотри сюда. Тойя довольно улыбается, покорно задирая голову вверх. Всё-таки Ян действительно любил поболтать, несмотря на образ молчаливой загадки — с избранными людьми подобное не работало. — Это символы каждого графства. Как наши. У столицы — три лезвия, держащие корону. У графства Делис — солнце. У Коджу — крылья. Догадаешься почему? Тойя даже не пытается. — Почему? — У правящих там демонов крылья есть. Новость становится действительно неожиданной. Ведь по той истории, что учили они ещё будучи детьми, говорилось, что крыльев у демонов быть не может. Это атрибут чистой ангельской души, которая парит в небесах и укрывает ими от опасности верных воинов. Это было сроду сказке, но рабочей — ведь ни одного демона с крыльями — помимо оказавшейся династии — в мире не встречали. — Откуда у них крылья? — Не знать. Их раньше считали ангелами, упавшими с неба. Сильный род, опасный. Тойя фыркает себе под нос, на что охотник хмурится. — Сильные, опасные, а потеряли графство. Ян лишь пожимает плечами. — Ко всему можно найти подход. Когда дверь в аудиторию открывается, они все поднимаются, как заведенные. Тойя едва не падает, успевая опереться на светлое дерево парты. Мир вдруг закружился в хороводе, испарилась земля. Образ охотника-учителя ломается подобно старой краске, искажается в знакомое лицо Айриса. Стена за его фигурой расползается трещинами, опадает кусками света, угасающего подобно огню. Вместо дома Ужа — темнеющие стены храма, алтарь и свечи. Переплетенный ветками и лентами венец. Даби норовит упасть, но сильные руки в бинтах поддерживают его стоя. Он поднимает взгляд на высечнную из тёмного дерева арку. Символ из позолоты сливается в два скрещенных крыла в окружении бледнолицых роз. Игнорируя картинку перед глазами ощущения переворачивают его на спину, прижимают к чему-то мягкому и теплому. Руки Яна сдавливают грудь. Даби хмурится и сквозь болезненную вспышку открывает глаза. В этот раз причина его дискомфорта смотрит в ответ карими глазенками-блюдцами. Кио разлегся на нем без лишнего стыда и совести. — Доброе утро, — Корнелия уже во всю кружилась у зеркала, воодушевленная новым порядком дел. Кио слезает с него и оказывается тоже одетым. — Выспались? — Трудно сказать, — Даби поднимается с места, спеша привести себя в порядок на автоматическом режиме. Голова всё ещё гудела от неожиданного сна. — Приходила Барси-сан, сказала, можем немного опоздать. Хоть с хорошей новости начинается утро. — На сколько? — Успеем ещё к Розарио заглянуть! — стоит Корнелии обернуться, сияя улыбкой, часть его тревоги испаряется без следа. Сидя у Розарио за обещанным омлетом, Даби недолго перебирает в голове возобновившиеся факты. Он в графстве Коджу, на самом краю оставшихся земель. Добраться до западной границы — и охотники ждут. Нынешнего графа звали Ястребом — ничего больше о нем узнать он попросту не успел. С другой стороны, несмотря на близость к своим, ему придётся иметь дело с усиленной охраной. Даби не представляет, как это произойдёт. Дни тянутся в работе неспеша и осторожно. В один из вечеров, не в силах уснуть, он осознает, что за ними никто не смотрит. Перси не заглядывает к полуночи, пропали смутные лица охраны. Гартерисс, угаснув на глазах, сопровождает Корнелию молчаливым защитником, проводит с ней время за закрытой дверью кабинета. И уже однажды, стоит ему пройти мимо в коридоре, Даби замечает на форме вышитый узор черно-зеленых нитей. Жизнь приходила в норму. Кио сидит на уроках, впитывает в себя окружение и всё молчит. Перси хвалит его, берет с собой на прогулки в саду, после которых ребёнок искрится знакомой беззаботностью. Когда приходит середина месяца, их переводят в новую комнату — и три дня Даби едва не теряет сознание от сгущеного запаха нектаринов. Цикл прибивает Корнелию к кровати, скручивает тугим узлом внутренности. Моана отбирает Кио под свое крыло на это время и навещает время от времени с отварами и мазями. Даби смутно знается на помощи омегам — прислушивается к советам демониц, заставляет девушку есть и поддерживает чистоту. В моменты крайнего отчаяния, Корнелия бросается ему в объятья и почти что плачет — телом её ведёт необъяснимый ей жар, голова ломается от недосыпа и призрачных фантазий. Знакомое имя то и дело проскальзывает в разговоре, вынуждая встряхнуть её за плечи и вернуть в чувство. С Гартериссом они видятся под покровом ночи, когда омегу клонит в сон. Его вопросы и поодинокие советы больше не выдают вражды. Они разговаривают в роли хороших знакомых, каждый раз прощаясь на дружелюбной ноте. По завершению цикла, Корнелия оживает, точно за спиной выросла новая пара крыльев. Она летает по коридорам, полная сил и энергии. Барси и Моана смотрят на это с радостным удивлением, Гартерисс — ловит её в безопасные объятья с меланхоличной улыбкой. Даби наконец мог заняться делом — пока никто не видит, он блуждает по нижним этажам, обходит ночами комнаты, ищет припрятанные двери. К его удивлению, охраны было не так много — возможно, это был момент. Может, демоны не напрягаются, но всегда готовы вскочить на ноги. Проходя мимо окон, выходящих на зелёные кусты будущих роз, Даби особенно остро ощущает пустоту внутри. Там, где раньше бушевал огонь, теперь холод и ветер. Мысль о побеге билась с неожиданными последствиями. А если его узнают? Если он вернётся домой? Не сказать, что родственная крепость был лучше нынешнего замка. Он боялся их одинаково. Однако, всё ещё следовало действовать постепенно. Шаг за шагом. Образ старого друга сопровождает его в каждом углу. Тени двигались, подталкивали, а в случае беды верно прятали в себе. В этом был его превосходство на одну ступень — отсутствие запаха, выдающего нахождение и эмоции, вынуждал спины охранников мирно проходить мимо.

***

Впервые он теряется в коридорах посреди ночной тишины, когда Корнелия убежала на встречу альфе (ко второй неделе они даже не скрывались). Кио спал крепче и не замечал его отсутствия. Несмотря на это, Даби старался возвращаться как можно быстрее. В этот раз он решил пройтись дальше позволеного, ведь, по логике, вездесущий Гартерисс не мог заметить его. Узкие каменные тропы в долгом путешествии выводят его на улицу — в ночном воздухе витал запах недавнего дождя. Он боязно оборачивается по сторонам — в тишине горящих огней не было ни души. Возвышались чуть поодаль деревья, тянулась тропа к служительскому дому. Даби рискует и делает несколько шагов наружу. После длительного пребывания в закрытых стенах его захватывает необычное восхищение — ощущение свободы, пространства, в котором ничего не сковывает рук. Хоть бери и беги прямо сейчас — вперёд, в путанину леса. Однако руки его всё ещё связаны. Привязывают его к ребёнку и неназванной сестре. Даби делает последний шаг и оглядывается на сторону замка, с которой вышел. Темнеющие окна оставались к нему равнодушными, скудная стена оставалась бедной на балконы и украшения. Наверняка, теневая сторона. Он слышит посторонний звук — охрана могла разгуливать и в темноте — и рыскает обратно в коридор, поскорее в комнату. Картина складывается в голове новыми картами, служебные коридоры могли использоваться ему во благо. В какой-то момент он выходит в более оживленные широкие коридоры и сразу понимает — его здесь быть не должно. Общий шум переходит в суматоху и крики. — Немедленно остановись! — голоса демонов сливаются с тяжёлыми шагами. Даби не успевает сделать и шагу назад — голос Перси прогоняет в его сторону знакомую омегу. Странный открытый наряд Лии подчеркивает фигуру и цвет глаз, но мешает двигаться. Даби хватает её по рефлексам и хаотичным мыслям — либо он, либо его. Он ловит девушку под локоть, ставит подножку, от чего та падает в его руки. Брыкается злобно и всё норовит укусить. Даби игнорирует стиснутые на своём плече зубы. Впервые мышцы сжимается до едва заметной боли — омега крепкая и едва не выскальзывает из хватки. Перси вылетает с того же поворота с двумя альфами за спиной. Удивление в её глазах сменяется негодованием в сторону Лии. — Берите под руки, ведите дальше дорогой. Я догоню. — Нет! Ни за что, не... — оказавшись в чужих руках, Лия наконец может поднять на него глаза. Раскрасневшаяся от напряжения, ведёт дрожащим голосом: — Предатель! Только за дальним концом коридора её крики утихают и сменяются слезами. — Что ты здесь забыл? — когда всё внимание Перси обращается к нему, Даби оживает, обдумывая случившееся. Боль в руках переходит в дрожь. Зато он заработал себе дополнительные плюсы — ведь помог поймать хаотичную деву. — Я... — Ты. На улице ночь. — Мне не спалось. Думал, пройдусь, развеюсь, сон придёт. И... потерялся, — он старается звучать наивно, но по взгляду демоницы видно, что она сомневается. — На улицу же нельзя. И всё же Перси его прощает. Аккуратно берет под локоть, обращая в нужную сторону. — Я тебя проведу. Идём. Даби с благодарностью кивает ей и покорно следует за запахом мяты. Ближе к середине пути он старается завести разговор. — Почему та омега так кричала? — К господину повели. Не хотела. Как будто в этом есть что-то ужасное. — Таких... эмоциональных дев выбирают? Перси ощутимо сжимает его руку, не меняясь в лице. — Не мы выбираем. Кто господину пригляделся, тот и идёт. А будешь дальше расспрашивать — не посмотрю на твою учтивость. — Понял. Пальцы разжимаются, оставляя его в безопасности. Даби не знает как, но везение уберегает от чужой злости. Демоница заводит его внутрь, проверяя кровати — Корнелия где? От тихого шепота Кио не просыпается. — У Гартерисса. Удивление едва меняет лицо напротив. Перси спрашивает скорее с интересом, чем с упрёком. — И что? Давно они разгуливают вместе? — Гартерисс-сан многое сделал для нее. Они как хорошие друзья едва ли не с первого дня. Небольшая сплетня, разошедшаяся между ними, оставляет демоницу в хорошем настроении. Сближает их. Девушка едва тянется к нему, ведя шёпотом. — Слушай мои слова, Даби. Знать не хочу, что ты делал в таких местах, но на первый раз прощаю. Хорошо себя показываешь, правил держишься, за ребёнка не забываешь. Но чтобы во второй раз подобного не было. Даби коротко кивает, ощущая пульс в ушах. Маневр с Лией вышел не понапрасну. — Я понял, Перси-сан. Демоница отстраняется, поправляет на нем складки надоевшей юбки. — Завтра возьму тебя к себе, поможешь у дев прибраться. Барси я скажу. Демоница оставляет их, напоследок пригладив волосы Кио. Даби садится с ним рядом, обнимая тонкие плечи. За пролетевшее время они много раз пытались заговорить с ним. Кио никогда не отвечал. Его язык — это жесты и мимика. Он всё ещё помнит о родителях, о бабушке Айдико. Сидит на уроках послушным и не пытается сбежать. Отсутствие других детей наверняка сказывается на нем — Даби помнит, как тяжело переносил разлуку с братом и сестрой. Взамен общения ребёнок утопает в книгах. По крайней мере, он вырастет образованным и умным. Возможно, это лучше общения. Корнелия возвращается в комнату ближе к двум часам. Игнорирует вопросы, обещая рассказать всё завтра, и валится на кровать со счастливой улыбкой. Даби так и не ложится, замечая себя за приятным ощущением окружения. Постоянное движение, разговоры, настоящие эмоции, которые из них выбивали в иной раз среди охотничьего лагеря. Внутреннее чувство неустанно молчало. Ни намёка на опасность посреди сборища демонов не было.

***

За омегами, столпившимися в общей зале, Даби наблюдает со стороны. Перси выстраивает их в ровную линию по росту, странным жестом накрывая их макушки ладонью. Девы под её мягким взглядом расслабленно выдыхают, опускают плечи. Наряды их подчёркивают стан и талию, вышиты из дорогой ткани, которой на острове, наверняка, не было даже у семьи управляющего. Чем только их не подмануть. На Даби они смотрят — неожиданно — как на слугу. Это звучало логично, но будучи на их месте, он вряд ли посчитал себя свободным. Лии среди них так и не находится. Гарсия замечает его после проверки демоницей и улыбается, едва машет неприподнятой рукой. Даби отвечает ей тем же незаметным жестом. — Вы все себя хорошо показали за эти дни, умницы мои птицы. Раз такие послушные, сегодня отведем вас в сад. Он придётся вам по душе, я уверена, — Перси отступает в сторону, к собранной стопке одежд. — По одной, милые, подходим. Сохранять строй однако у омег получается едва-едва — разгоряченные новостью они с особым трепетом, в спешке тянулись к своим накидкам. Точно пестрящие птицы. Когда последняя ложится на плечи незнакомой девушки, Перси указывает на дверь, около которой дождался очередной помощник. — Следуем за Миланом и остаёмся послушными пока меня нет, хорошо? Стоит толпе выйти, Перси с той же улыбкой возвращается к ним. Даби, как и собравшиеся ещё несколько слуг, переводит всё внимание на её слова. — Кто более опытный, пускай отправляется по одному. Комнаты у дев должны сверкать! Бэлле, бери с собой одного или двух новеньких, Шаар тоже. А ты, — ожидаемо, взгляд падает на его фигуру, — за мной. Все они согласно склоняют головы и по приказу расходятся, кто куда. В общей сложности вся работа занимает от силы полтора-два часа, которые пролетают незаметным вихрем. Работа всё ещё была лёгкой, едва ли большей за ту, что выдавала Барси. Смена постельного, влажная уборка, сбор грязной одежды. Даби в общей сложности запоминает комнаты — у каждой небольшое закрытое наглухо окно, кровать и столик. Зеркало и небольшой шкаф. Убрано и красиво по-своему. Только узко. К его короткому удивлению, Перси не думает им управлять — подсказывает и сама берётся за дело. Даби спрашивает её об этом, стараясь звучать выразительным шёпотом. — Перси-сан, прости за вопрос, — демоница к нему действительно оборачивается, не отнимая руки от зеркала. Он не рискует выравниваться над ней, сидит, проверив чистоту под кроватью. — Ты ведь здесь главная. Тебя все слушаются, любой приказ исполнят. Зачем и ты за работой? Вопреки ожиданиям, Перси на него не злится и не игнорирует, заводится беззаботным смехом и возвращается к зеркалу. — Ох, Даби, забавный, — реакция до того удивляет, что он забывает прикрыть эмоции, которые видно в отражении. — Что я, сидеть и ждать по-твоему? Или чай попивать пока вы тут? Помогу, чем смогу, не упадёт с меня диадема.... И это действительно получается забавным. Даби коротко улыбается, возвращаясь к работе — Перси не так далека от окружающих её демонов. Того глядишь и сядет с ними в одну клетку, если от этого будет что-то зависеть. Будь они охотниками, которые подсели к старшим, их бы отправили на исправительные дежурства. Когда дело переходит к комнате отдыха, в дверях объявляется знакомая фигура, от которой неожиданно скручивает внутренности. Дарианна впирается в него взглядом, желающим выпотрошить подобно скоту. Поднос со свежими фруктами едва заметно дрожал на её руках. — Дарианна, не стой без дела, — Перси зовёт её строгим голосом, стоит демонице задержаться у двери на минуту. Тон не складывается с её настроением минуту назад, и Даби не рискует продолжать гляделки с животным. Лишь подмечает, что одежда на былой управляющей иная — больше схожая на его форму. Отсутствовала драгоценность. Демоница живо оставляет поднос, склоняя голову. — Задания Барси выполнила? — Да, зал убран. — Тогда отправляйся в сад, сопровождай омег на прогулке. Согласно кивнув, демоница уходит, то ли случайно, то ли нарочно задевая ближайшую слугу плечом. Даби выравнивается над цветами, с которых срезал последние сухие листья и присматрвивается к Перси с необъяснимым мотивом. Казалось бы, всё правильно — платье из дорогого шёлка, ожерелье из жёлтых цитриков. Она указывает рукой на что-то и кольца переливаются голубым и зелёным. — Даби, — голос обрывает наблюдения вместе с мыслью. — Взбей подушки и можешь быть свободен. Либо его заинтересованный взгляд прошёл мимо чужого внимания, либо всевидящая Перси снова оставила подозрения при себе. Розарио, как обычно, рад его приходу и в этот раз даже не бегает по кухне заведенным солдатиком. — Ох, ну и ночь сегодня была, — приговаривая, он подает Даби чай со знакомой облепихой — он был тут сроду воде. — И не говорите, сплошной шум. — Еще какой! То омегу вели, брыкалась. Потом ловили кого-то, — тон, с которым Розарио говорит о случившемся, чуть ли не вызывает ощущение, что дела ему нет до этого всего. Демона будут волновать, скорее, завевшиеся мыши. — А потом кто-то шагал по коридорам. Вот какой в здравом уме будет ходить по ночам без причины? — Понимаю Вас, это так утомительно, — на деле Даби и сам уже интересовался, что это были за шаги. Его короткая прогулка с Перси не могла быть столь громкой — демоница в шаге будто парит над землёй, а его приучили кошачьей ходе ещё до жизни в роли омеги. — Но с первого раза кажется, что стены здесь толстые. — Толстые, высокие, но местами действительно громкие. Он думает об этом про себя — дело в проходах. Пустые припрятанные коридоры сохраняли в себе звук, передавая нужным ушам. Но сам он лично не нашёл одного. Уж больно хорошо спрятаны. Розарио подает ему тарелку с печеньем, которое Даби принимает с благодарностью. — У вас сегодня много дел? — Да куда! — довольная улыбка рассекает вечно румяное лицо. — К обеду всё готово, а ужин омегам сегодня не запланирован. Даби спрашивает первое, что пришло на ум. — Они чем-то провинились? — Святая земля, нет! Эти голубки спокойные, послушные. Что за изверг будет наказывать ребёнка голодом? Некоторое время Розарио ещё мягко гневается на такой метод воспитания и всё же успокаивается. Заметно, что он видел подобные случаи, далеки от благородства. — Сегодня их ужином займётся кухня повыше. Девы пойдёт развлекать графа, там о них точно позаботятся. — А как омеги графа развлекают? — Даби делает глоток и приятное тепло разливается в груди обманкой. Окончательно иссякла тревога, когда он думает о Дарианне. — Танцы, музыка... кто знает, может, кого позовут... ближе на разговор... Даби сдерживает улыбку от того, как осторожно Розарио обходит с ним эту тему. Как будто по его сказке, Даби так наивен, будучи с ребёнком на руках. Или он тоже что-то знает? Святые небеса, нет. На короткое время разговор их преобращается в монолог — Розарио рассказывает истории с рынка, гоняя печенье в чае. Даби внимательно слушает, оглядывая уголки комнаты. Вопрос возникает в голове, как отблеск от окна. — У вас всё такое свежее. В замок каждый день привозят продукты? Розарио согласно кивает, пока жуёт печенье. Затем ведёт дальше: — Здесь всё свежее, но что-то вроде закруток, круп и картошки хранится в запасе. — На складе? Мне кажется, я видел что-то подобное во дворе. — Да, наверное, это был он. Как выходить со стороны на храм, левее идёт дорога к нему. Держать в замке всё одинаково неудобно, уж больно много комнат да коридоров. Даби оставляет пустую чашку в сторону. — Наверное, это не очень удобно. Если вам что-то нужно, это ведь необходимо сделать круг. Розарио хлопает в ладони с усиленным эмоциональным всплеском. — Моё счастье, не терзай свое сердце такими мыслями, — рукой он указывает на комнату поодаль, в которой некогда шумела вода. — Вон там есть удачный короткий коридор. В самом деле, кто будет ограничивать кухню от продуктов?? Охотник. Один чёртовой охотник, что строил крепость в долине Жара и огня. Даби действительно считает это идиотизмом, ведь из-за несуществующего прохода он не смог убежать от жениха и отца. С первого раза, конечно. — А у кухни повыше? — Мы им отсюда передаём, так что всего достаточно. Разговор с Розарио расслабляет и добавляет новой полезной информации. По крайней мере, Даби радовало, что есть демон, с которым можно поговорить на любую тему. С этим была проблема даже на острове, среди людей — каждому что-то не то, не иначе. А если на материке был искренний человек, который знал, чего желал — считай, что лотерейный выигрыш. Корнелия находится в комнате вместе с заинтересованным ребёнком. С диковинными картами они играли на полу под дымящийся чай. Даби передаёт им сладкое с кухни и присоединяется к игре. Барси, оказывается, отпустила Корнелию пораньше, убежав помогать Перси в странном деле. — У них сегодня вечер развлечений и танцов. Гартерисс говорит, ночью будет присматривать за ними, так что не увидимся, — Корнелия расправляется с батончиками, пока Кио выбирает, чем покрыть её карту. — Он тебе эту игру показал? — Даби убирает выбившуюся прядь Кио за ухо, и ребёнок делает ход. — Да, и карты отдал. Выглядят, как новые, а стоят у него несколько лет. Даби ставит карту, особо не задумываясь, рассматривает геометрические узоры, украшающие бока карт. В попечительстве у него были изображения ночи, леса и купола голубого тумана. Три разных воина достались для сражения — один эффективный во тьме, второй орудовал мечом, а третий едва помещался своей тушей в границы. Кого он выбросил в пару к бродячему наемнику, Даби и не заметил сразу. — Наступает утро! — Корнелия бросает карту с карикатурным светилом посередине и переворачивает его карту. — И воин-вампир Даби сгорает до тла! — Ох, — он слабо улыбается, играя, что расстроился. — Какая жалость. — Кио, защищайся! — девушка ставит со своей стороны воина-стрелка. Ребёнок почти сразу ставит перед своим солдатом щит. — Умница! Маленький омега ставит вслед за щитом ещё одного солдата, возобновляя их пару. Даби пытается придумать что-то против мага воды и ловит себя на мысли, что такая игра больше подошла бы альфам. Эдакая упрощённая версия стратегии и тактики для будущих защитников. В конце концов, Даби накрывает карту солнца картой леса. — Отлично, — выполняюшая роль ведущего, Корнелия не теряет улыбки. — Лес для наемника, как второй дом. Он удачно спрятался от мага воды. Возможно, нам удастся ещё найти его. Отобрав законные две карты из колонны, Кио отходит от них наполнить чашку заново. Даби ломает голову — что ему делать с бывшим рыболовом и картой высокой травы? По крайней мере, наёмник ещё поживет. — Занятная игра, скажите? — Действительно, очень, — Даби смотрит на поле игры и надеется, что его любовь к соревнованиям не отберёт время на попытки побега. — Фишек ещё не хватает. — Фишек?...

***

— Победа команды красных! — голос Айрика останавливается разыгранную битву между охотниками. Тойя отскакивает назад и прячет пламя. Его неудавшийся противник дергает подбородком, складывая в себя лезвия. Вид исчезающего под кожей металла откровенно выворачивает. Он осматривает противников — помимо Ангора один был поставлен на лопатки, второй оставался лежать на земле со сбитым дыханием. Не сказать, что их команда была в лучшей форме — Блок вообще выбыл из игры, едва не сломав руку при использовании магии. Тойя сам успел пропустить несколько ударов, но в общем оказалось, что его пламя удачно справляется с любым видом противника. Один Керт, как тот исполин, стоит без единой царапины и дико его бесит. — У каждого из вас есть свои недоработки, — старший охотник звучит с хроническим недовольством. Как ни старайся, для Айрика не будешь идеальным. — К следующему занятию проработайте их. Посмотрим на ваши результаты. Тойя косит глаза в сторону и подмечает знакомую фигуру. Он почти уверен, что Ян наблюдал за ними всё время от начала игры, в облике недоступной тени, прятался в норе под корнями дерева. Пока остальные охотники разминались после жёсткой тренировки, Тойя подходит к другу и, раскинув руки, падает на землю. Ян, ожидаемо, ловит его и, перебросив через плечо, несет в сторону кадетского крыла. — Ты ужасный ленивец, — охотник страшно холодный по ощущениям и после использованного огня кажется спасением. Ян не говорит о том, почему температура его тела ниже нормы. Тойя спросил об этом раз зимой — и тема закрылась. — Да иди ты, — несмотря на то, как он чувствовал себя на площадке, в руках старшего альфы Тойя был готов позорно разлечься. Потому что всё болит и ноет, а высокое чудовище хотя бы не упрекнет. Ян доносит его до своей комнаты, почти что бросая на диван. Тойя едва не ударяется головой о стык между спинкой и стеной, сжимает зубы от пролетевшего блика света. — Никакой из тебя джентльмен, — когда он норовит подняться, друг останавливает его очередным толчком в плечо. — Посмотрел бы я на твою омегу, сорвиголова, — Ян присаживается перед ним на корточки, ставя рядом аптечку. — Сиди, лицо твоё в порядок приведём. — Я и сам могу! Ян не слушает его и упорно обрабатывает раны — собирает кровь и каждый раз усмехается, когда спирт щиплет кожу. — Вот и всё, ваше нежное величие. Тойя всё-таки заряжает ему коленом в живот, от чего шпала сгибается пополам. — Понял, понял, — сложив аптечку обратно, Ян ломано улыбается от медленно сползающей боли. — Знаешь, что у меня есть? Его вмиг сменившийся взгляд — из спокойного в азартный — запаляет в Тойе интерес. — Что? Он склоняется ближе к охотнику, и тот щелкает его по носу, довольно усмехаясь. — Фишки. Тойя замирает непозволительно долго прежде чем схватить друга за ворот. Они сталкиваются лбами и общаются едва уловимым шёпотом. — Ты не шутишь? Ян довольный шепчет подтверждение и достает разноцветные круги с узором звёзд. Тойя отпускает его, тут же вскакивая на ноги. — Я за картами! Ян ждёт его уже за столом с целой бутылкой апельсинового сока. Всё-таки его магия идеально подходила для воровства сладкого из кухни старших охотников. Тойя садится напротив, едва сдерживая восхищенную дрожь в руках. В училище охотника Баросса их специально лишили игр и поставили строгий режим. Это было ярким контрастом с домом Ужа, где охотники более мягкие, а режим почти что отсутствовал среди учеников. Карты Тойя забрал себе обратно почти что в тот же день, осторожно вытащил из кармана директора, после чего другие смотрели на него с уважением. Кроме этого проклятого Керта, который едва не сдал его с потрохами. Благо тогда он спрятал колоду на улице под хранение верного пса Рюко, и старшие ничего не заметили. И всё равно игры без фишек были не тем. Вместе с ними игра ощущалась честной, полноценной. — На что играем? — уже раздавая карты, Тойя не сводит глаз с охотника. Ян странно призадумался. Тёмные брови на время хмурятся, прежде чем ему вернётся спокойное равновесие. — На ответы без права соврать. И Тойя действительно удивляется, едва не показав дрогнувшую руку — с чего такому бережному к своей истории Яну взяться рискнуть. — Три выигрышних партий — вопрос. Это звучало странно и подозрительно. Но взбудораженный вернувшимся азартом мозг отказывался искать подводные камни. Тойя оставляет последние карты в сторону и подает руку. — Идёт. Первая победа даётся легко, и Тойя ловит себя на смутных подозрениях. Ян слишком спокоен, потягивает свой сок из сворованной соломинки. Но руки уже пожались друг другу, и правила не меняются. — Ну? И почему ты такой холодный? — Наследственная анемия, — коротко и чётко, будто и не было это таким страшным секретом. Ян берётся за фишки и оставляет их в сторону. — Играем дальше...