Restraint and Realization

      Жизнь Вэй Усяня заканчивается, когда главы его клана возвращаются с собрания.       Он сидит бок о бок с Цзян Чэном и Цзян Яньли и слушает, как мадам Юй объясняет, что ей удалось устроить брак двух молодых омег. Кровь отхлынула от лица Вэй Усяня, когда он повернулся, чтобы посмотреть на цзецзе, которая, похоже, так же шокирована, но в отличие от него, ей все равно удавалось сохранять изящество.       — Спасибо, мама, — она склоняется перед Альфой клана Цзян. — Я уверена, что ты сделала правильный выбор для нас.       Мадам Юй кивает.       — Благодаря моим хорошим отношениям с матриархом клана Цзинь, я нашла для тебя лучшую партию, — говорит она, довольная собой. Вэй Усянь хватает Яньли за руку и крепко сжимает, когда понимает, кто ее будущий муж.       — Клан Цзинь очень богат, а Цзинь Цзысюань — прекрасный молодой человек.       А еще самолюбив, как павлин, и относится к такому типу альф, которые смотрят свысока на всех, кроме других альф. Если он будет плохо обращаться с Яньли…       Вэй Усянь сжимает ее руку так сильно, что ей становится больно, но она просто похлопывает его по костяшкам пальцев другой рукой. Когда он смотрит на нее, она мягко улыбается.       — Я уверена, что буду счастлива в клане Цзинь, — говорит она своей матери, но Вэй Усянь знает, что это скорее для того, чтобы успокоить его.       — А за кого А-Сянь выйдет замуж? — спрашивает она.       Губы мадам Юй скривились в горькой улыбке, когда она обратила на него холодный взгляд.       — Не то чтобы за ним выстроилась очередь женихов, — говорит она. — Ты должен быть счастлив, что хоть кто-то захотел принять тебя в свой клан.       — Мама! — вскрикивает Цзян Чэн, но снова замолкает, когда она бросает на него предупреждающий взгляд. Вэй Усянь улыбается ему за спиной Яньли, довольный тем, что его брат пытался заступиться за него, хотя безрезультатно.       — Кто это? — спрашивает Вэй Усянь, пытаясь скрыть свои опасения за улыбкой.       — Лань Ванцзи из клана Гусу Лань, — она произносит его имя как удар, и ощущается также.       Клан Гусу Лань славится своими строгими правилами. Неудивительно, что она выглядит такой довольной, ведь она не только избавится от него, но и отправит туда, где он понесет наказание за все причиненные ей неудобства.       Его эмоции, должно быть, отразились на лице, потому что она жестоко усмехается.       — Не смотри на меня так. Гусу Лань — один из величайших кланов, у тебя будет безбедная жизнь. Честно говоря, сначала меня удивило, что они выбрали именно тебя, но позже я поняла, что для них это своего рода традиция — выбирать худших омег из возможных.       — Юй Цзыюань! — настала очередь Цзян Фэнмяня закричать. — Ты не должна так говорить с ним.       Она сердито смотрит на него, но больше ничего не говорит. В этом нет необходимости. Всем известно, что бывший глава клана Гусу Лань связался с нерадивой омегой, а его старший сын выбрал внебрачного сына главы клана Цзинь и проститутки. Выбор Вэй Усяня, сына служанки и сироты без наследства, звучит как продолжение череды неудачных браков.       Однако Вэй Усянь знает своего будущего мужа, и его решение очень непохоже на его характер — выбирать себе пару вопреки здравому смыслу. Должно быть, Лань Ванцзи совершил что-то ужасное, чем настолько разозлил свою семью, что заслужил помолвку с печально известным непослушным омегой.

———

      К счастью, Вэй Усяню разрешили сначала посетить свадьбу его сестры в Ланьлине. Это было грандиозное событие, которого она заслуживала. Она даже выглядела счастливой, что немного успокоило Вэй Усяня. Однако ему удалось бросить на Цзинь Цзысюаня несколько предупреждающих взглядов. Когда Яньли показала ему маленький пруд с лотосами, который ее альфа собственноручно соорудил, чтобы она чувствовала себя как дома, у Вэй Усяня защемило сердце. Он сомневался, что его альфа когда-нибудь сделает для него что-то настолько приятное. Насколько он помнил, Лань Ванцзи заботился только о том, чтобы быть чопорным и правильным.       Вэй Усянь вспоминает свадебную церемонию, когда его отправляют в Гусу, как товар. На нем сине-фиолетовая одежда клана Юньмэн Цзян, чтобы напомнить всем, какая связь устанавливается благодаря этой свадьбе.       Когда он и его небольшая свита, состоящая из брата и двух слуг, приближаются к воротам Облачных Глубин, он глубоко вдыхает свежий воздух.       Его удивляет, что Цзян Чэн взял его за руку.       — Вэй Ин.       — Что?       — Если ты… если ты хочешь сбежать, я возьму на себя ответственность за то, что не уследил за тобой.       Вэй Усянь изумленно смотрит на брата, его сердце тает от доброты предложения. Он улыбается и накрывает руку Цзян Чэна своей.       — Я бы не опозорил свой клан, сбежав, — говорит он.       Цзян Чэн смотрит на него так, словно сомневается в каждом слове, но отпускает.       Будущий муж Вэй Усяня и его семья встречают их прямо у ворот.       Когда Вэй Усянь видит Лань Ванцзи, его первая мысль о том, что тот слишком красив, чтобы на него смотреть.       Он выглядит неземным в своих белых одеждах, а солнце, отражающееся от них, отдает должное его имени. Он действительно Ханьгуан-цзюнь. С его идеальной фигурой и мраморной кожей он был бы очарователен, если бы не выражение его идеально симметричного лица. Он выглядит холодным, безразличным, почти раздраженным, будто мир и все в нем доставляют ему неудобства.       Они низко кланяются, холодно обмениваясь любезностями. Только тогда Вэй Усянь отрывает взгляд от альфы, чтобы посмотреть на других членов клана Гусу Лань. Лань Цижэнь смотрит на него с нескрываемой неприязнью, когда они здороваются. И тут Вэй Усянь, наконец, видит два улыбающихся лица. Глава клана Лань Сичэнь и его омега тепло приветствуют его и его брата, и это немного ослабляет комок, скручивающий желудок.

———

      Вэй Усянь бывал в Гусу и раньше. Много лет назад он приезжал туда со своей семьей. Там было скучно, но он был подростком, и ничто не могло испортить ему настроение. Теперь все по-другому.       Он всегда находил Облачные Глубины и их окрестности прекрасными, но погода здесь холоднее, чем дома в Юньмэне, а люди совсем черствые.       У Вэй Усяня уходит целый день на то, чтобы понять, что все дело в полном отсутствии запаха. Он бы даже не смог отличить альф от омег, если бы не разные правила для каждых. Дома он может определить настроение любого по запаху, может передать чувства через свой запах. Это как невидимые знаки в воздухе, которые помогают ему ориентироваться в мире. В Ланьлине все запахи были приглушены сильными духами, но, по крайней мере, там были запахи. Гусу совсем не пахнет, только слегка отдает свежей водой и влажной травой, но люди здесь без запаха, как бумажные куклы.       Это заставляет Вэй Усяня чувствовать себя очень одиноким. Он знает, что не выживет здесь, не сойдя с ума. Ему следовало принять предложение брата и сбежать.       В его голове созрел план. Ему помогут нелепые правила, которые он был вынужден выучить наизусть, прежде чем приехать сюда. У него есть две недели до того, как его семья приедет на свадьбу. За эти две недели он нарушит как можно больше правил, а когда приедет семья, клан Лань вернет его обратно, как испорченный товар. Госпожа Юй, вероятно, выпорет его Цзыдянем и, возможно, даже вышвырнет из клана, но ему все равно. Он не может жить здесь, один, среди людей, похожих на марионеток. Он не может провести остаток своей жизни с человеком, который посмотрел на него ровно дважды с тех пор, как он приехал сюда, и каждый раз без малейших эмоций.

———

      Ему не разрешается жить в одной комнате с Лань Ванцзи до свадьбы, поэтому отправляют в уединенный домик к другим незамужним омегам. Они — милые маленькие создания, хорошо воспитанные и с тихим голосом. Он не вписывается в их число, но после нескольких приятных разговоров и множества захватывающих историй он располагает их к себе. Они не помогут ему нарушить правила, и он не хотел бы, чтобы им досталось за это. Он должен отважиться покинуть территорию омег.       Омеги не должны заходить на главную территорию без сопровождения. Первое правило, которое он нарушит, и сделает он это ночью, потому что ходить по окрестностям после захода солнца запрещено.       Здесь тихо и спокойно, почти как на кладбище. В Юньмэне с наступлением темноты так никогда не бывает, по вечерам там всегда есть чем заняться.       Он как раз подумывает о том, чтобы залезть на дерево (хотя и не уверен, запрещено это или нет), когда слышит приятный звук гуциня. Он следует за ним к зданию с приоткрытой дверью, через щель в которой он видит, что фонари все еще горят.       Он сразу узнает человека, сидящего за столом с прямой спиной и перебирающего струны пальцами. Его будущий муж слишком сосредоточен на музыке, чтобы заметить его, но Вэй Усянь все равно ищет укрытие. Немного поразмыслив, он забирается на крышу и устраивается там. Отсюда он может видеть звезды и слышать игру Лань Ванцзи.       Но он не играет определенную мелодию. Он начинает играть мотив, затем останавливается, чтобы сыграть его снова, изменив несколько нот. Он сочиняет.       Это первое, что вызывает в нем хоть какое-то веселье. Улыбаясь, Вэй Усянь поднимает свисающий с шеи маленький деревянный свисток. Он ждет, пока Лань Ванцзи сделает очередную паузу, затем подхватывает мелодию, слегка изменяя ее, чтобы она звучала веселее. Как и ожидалось, он слышит, как открывается дверь. Ухмыляясь, он бросается бежать, делая так, чтобы Лань Ванцзи увидел его.       Он лишь немного разочарован, когда альфа не идет за ним.

———

      На следующий день он решает прогуляться вдоль ручья и подняться на гору. Он с удивлением обнаруживает группу молодых учеников-альф, которые, по-видимому, наслаждаются редким моментом отдыха. Ветер дует против него, поэтому они не чувствуют его запаха, что дает возможность понаблюдать за ними из-за кустов. Они стреляют из луков, соревнуясь, кто справится лучше — попадет в цель с большего расстояния или выпустит больше стрел за определенное время или даже с закрытыми глазами.       Когда он выходит из своего укрытия, они, наконец, чуют его запах и оборачиваются. Они выглядят испуганными и не знают, что сказать.       Вэй Усянь радостно улыбается им.       — Я заметил, что у вас тут маленькое соревнование. Могу я одолжить лук и присоединиться к вам?       Один из них открывает рот, вероятно, чтобы напомнить Вэй Усяню, что омегам запрещено пользоваться оружием, включая луки, но его друг, стоящий рядом, предупреждающе хватает того за руку. Он делает шаг вперед и кланяется.       — Молодой господин Вэй, — приветствует он, и все присутствующие шелестят, как листья на ветру, когда понимают, кто он такой. Однако все по-прежнему сжимают в руках луки.       — Да ладно вам. Там, откуда я родом, правила не такие строгие. Я научился стрелять, когда ты еще даже не родился, — пока он говорит, его взгляд падает на лук, прислоненный к дереву, рядом с которым на земле лежит колчан. — О, я просто позаимствую этот, если вы не хотите делиться.       Он слышит общий вздох, когда его пальцы обхватывают рукоятку. Это красивый, искусно сделанный лук.       — Молодой господин Вэй, вы не должны… — прежде чем мальчик с милым личиком, который говорил до этого, успевает закончить фразу, Вэй Усянь тянется к колчану и, сидя на корточках, выпускает пять стрел подряд. Все попадают в цель. Альфы молча смотрят на него, пока один не начинает хлопать в ладоши. Остальные быстро присоединяются. Вэй Усянь встает, держа в руках колчан, и, ухмыляясь, кланяется.       — Спасибо, но это совсем ничего, — говорит он с ухмылкой. — Давайте попробуем что-нибудь повеселее. Ты, — он указывает на самого смелого. — Можешь заставить мишень взлететь?       Глаза мальчика расширяются, но он кивает.       Вэй Усянь закидывает колчан за спину и кивает мальчику. Голубые искры кружатся вокруг пальцев альфы, и одна из мишеней поменьше взмывает в небо. Вэй Усянь достает стрелу, накладывает ее на тетиву и натягивает. Он дважды попадает в мишень, прежде чем та падает на землю. Альфы, которые все это время затаили дыхание, разразились радостными криками.       — В Юньмэне мы стреляем в воздушных змеев. Вы должны попробовать, — говорит он, не замечая, что аплодисменты внезапно прекратились.       — Ханьгуан-цзюнь, — почти в унисон произносят ученики. Сердце Вэй Усяня замирает, но он улыбается, когда поворачивается к альфе.       — Лань Чжань! Хочешь к нам присоединиться?       Молодые люди выглядят испуганными его словами, но не могут вымолвить ни слова. Лань Ванцзи тоже молчит. Он медленно идет к Вэй Усяню. Вот сейчас он сделает мне замечание, с надеждой думает Вэй Усянь.       Когда альфа подходит достаточно близко, он молча тянется к ремню, удерживающему колчан на спине Вэй Усяня. Вэй Усянь послушно снимает его. Его глаза расширяются, когда Лань Ванцзи перекидывает ремень через свое плечо и хватает лук из рук Вэй Усяня.       Он быстро справляется с удивлением и одаривает альфу ослепительной улыбкой.       — Спасибо, что одолжил мне свой лук, Ханьгуан-цзюнь. Он очень хороший. Думаю, я показал лучший трюк, но, может быть, ты сможешь победить меня.       Лань Ванцзи молча поворачивается, но Вэй Усянь замечает, что его взгляд устремлен на мишени с его белыми стрелами.       Внезапно его осенила идея, и Вэй Усянь пошевелил пальцами, спрятанными за спину, чтобы никто не увидел, как вокруг них разлетаются красные искры. Все мишени взмывают в небо. Одна за другой они падают, а из их центров торчат белые стрелы. Лань Ванцзи опускает лук и, наконец, уходит. Молодые люди начинают восторженно болтать. Вэй Усянь улыбается. Может быть, он все-таки не умрет от скуки.

———

      Вэй Усянь начинает проводить больше времени с альфами-подростками. Они немного обеспокоены тем, что он омега, который выйдет замуж за брата главы клана, но привыкают к этому. Иногда некоторые делают замечания по поводу его запаха, но не грубо.       День жаркий даже здесь, в горах, поэтому, когда уроки закончились, Вэй Усянь приводит своих новых друзей на мелководье реки. Они раздеваются до нижних одежд и резвятся, как маленькие щенки. Это делает Вэй Усяня счастливее, чем он думал, что может быть в таком холодном месте вдали от дома.       Он весь мокрый от того, что его много раз окунали в воду, и задыхается от смеха, когда замечает белое пятно между деревьями.       — Ханьгуан-цзюнь! — кричит он, пугая малышей. Он подпрыгивает, плещется в воде и машет обеими руками. — Лань Чжань! Давай к нам!       К его удивлению, Лань Ванцзи действительно идет в их сторону. Издалека его лицо, как всегда, ничего не выражает, но когда он подходит ближе, Вэй Усянь видит, что оно еще более каменное, чем обычно. В его глазах бушует буря, а его идеальная челюсть сжата.       Вэй Усянь ухмыляется и брызгает водой в сторону альфы.       — Лань Чжань! Здесь жарко! Давай, охладись.       Не останавливаясь, чтобы снять одежду или хотя бы обувь, Лань Ванцзи заходит в реку.       Улыбка Вэй Усяня увядает. Подростки озираются в поисках пути к отступлению.       Не сводя глаз с лица Вэй Усяня, Лань Ванцзи хватает его за запястье и тянет на себя. Вэй Усянь слегка спотыкается, когда будущий муж вытаскивает его из воды.       — Эй! Я просто веселился! — протестует он.       — Тебе не следует проводить время с альфами без пары, — говорит Лань Ванцзи таким же холодным голосом, как и всегда, но Вэй Усянь понимает, что он зол.       — Мы просто купались!       — Это неприлично.       Чувствуя себя триумфатором, Вэй Усянь решает подлить масла в огонь.       — Почему, Лань Чжань, ты боишься, что они заберут то, что принадлежит тебе?       Лань Чжань не отвечает, но его пальцы сжимаются на запястье омеги. От этого у Вэй Усяня кружится голова. Он громко смеется.

———

      После «инцидента на реке» Лань Ванцзи решает, что сам будет присматривать за своим омегой. Это приводит в неописуемый восторг Вэй Усяня. Нарушение правил будет намного эффективнее, если он будет делать это прямо на глазах у своего жениха. Какой-то части его даже нравится идея проводить больше времени с Лань Ванцзи. Он бы не признался в этом, но вероятность того, что план не сработает, довольно велика, и раз он собирается выйти за него, то не хочет, чтобы они были незнакомцами.       Его возбуждение умирает насильственной смертью, когда Лань Ванцзи затаскивает его в библиотеку и продолжает игнорировать.       — Лань Чжань. Лань Чжань! Лань Чжа-а-а-ань! — наконец беглый взгляд. — Что ты читаешь? — спрашивает он, наклоняясь так близко, что его голова, должно быть, заслоняет Лань Ванцзи обзор. — Поэзия? Почитай мне что-нибудь! Мы скоро сыграем свадьбу, разве тебе не надо немного поухаживать за мной?       Лань Чжань смотрит на него. Он выглядит слегка испуганным, но, увидев ухмылку Вэй Усяня, качает головой и снова погружается в чтение.       Вэй Усянь вздыхает и встает. Он бродит по библиотеке, просматривая книги, в надежде найти что-нибудь интересное.       И находит. Он не ожидал найти эротические книги в библиотеке клана Лань, но им посвящен целый раздел. Возможно, они имеют историческую ценность. Он выбирает ту, на которой изображены мужчины-альфы, совокупляющиеся с мужчинами-омегами, и несет ее на свое место. Он бросает взгляд на Лань Ванцзи, прежде чем открыть книгу, но альфа не обращает на него внимания.       Вэй Усянь с любопытством рассматривает иллюстрации. Некоторые позы кажутся странными или откровенно неудобными, но есть и такие, которые заставляют его задуматься. Он останавливается на одной картинке, которая ему особенно нравится. Не только потому, что он находит эту позу более интимной, чем почти акробатические позы, изображенные на других страницах, но и потому, что альфа не выглядит чрезмерно мужественным. Черты омеги лица мягкие. Он довольно стройный, длинные конечности обвиваются вокруг его возлюбленного, спина выгнута, когда он проникает внутрь. Вэй Усянь представляет, каково это — когда тебя обнимают таким образом, когда кто-то входит в твое тело. Его щеки вспыхивают от возбуждения. Он чувствует, как из его дырочки вытекает смазка.       Тихий вздох заставляет его поднять взгляд. Лань Ванцзи все еще смотрит в свою книгу, но пальцы сжимаются так, что побелели костяшки, а ноздри раздуваются. Понимая, что альфа, должно быть, чувствует запах его возбуждения, Вэй Усянь хочет усмехнуться и подразниться, но не может. Лань Ванцзи — тот, кто возьмет его, обхватит руками и прижмет к себе…       Лань Ванцзи вскакивает на ноги. Прежде чем Вэй Усянь успевает сообразить, что происходит, Лань Ванцзи хватает его сзади за мантию и поднимает на ноги.       — Эй! Эй! — кричит Вэй Усянь. Такое неожиданное действие вывело его из оцепенения и вернуло ему способность поддразнивать. — Что на тебя нашло, Лань Чжань? Ты тащишь меня в свою спальню? Может, тебе стоит подождать, пока наша свадьба не случилась?       Не говоря ни слова, Лань Ванцзи тащит его до жилища омег, где оставляет, и топает прочь.       Вэй Усянь смеется так сильно, что у него болит живот, но в ту ночь его мысли возвращаются к иллюстрации и к тому, что значит быть омегой в паре. Он задается вопросом, почему Лань Ванцзи отреагировал именно так. Конечно, будучи чопорным и правильным, он, должно быть, считает неуместным говорить о таких вещах, но они взрослые люди и скоро станут семьей.       Находит ли он идею совокупления с Вэй Усянем настолько отвратительной, что не может вынести даже запаха его возбуждения? Вэй Усянь долго не засыпает, а когда засыпает, то сон у него прерывистый.

———

      Вэй Усянь удивлен, когда на следующий день Лань Ванцзи забирает его с собой. На этот раз он не тащит его в библиотеку, а выводит на прогулку. Это приятно. Вэй Усянь даже не возражает против молчания Лань Ванцзи. Он развлекается тем, что напевает мелодию и пытается подражать пению птиц.       Он слегка подпрыгивает, когда что-то шуршит в траве рядом с дорожкой, по которой они идут. Маленький белый кролик выпрыгивает из листьев, и Вэй Усянь замечает, что он не один, а вокруг скачет целая стая пушистых белых шариков.       Они напоминают ему о его первом пребывании в Гусу. Он нашел двух точно таких же белых кроликов на прогулке со своими родными. Но было это не здесь, а у подножия горы. Он настоял на том, чтобы привести их к Лань Ванцзи. Он помнит, как подумал, что мальчик выглядит грустным и одиноким. Он был немного огорчен, когда Лань Ванцзи отказался взять их, сказав, что домашние животные в Облачных Глубинах запрещены. Вэй Усянь оставил животных на его столе, позволив им испортить его работу по переписыванию какого-то скучного текста, и ушел. Пообещав себе, что никогда больше не будет пытаться произвести впечатление на Лань Ванцзи. Он задается вопросом, не оставил ли их здесь Лань Чжань, чтобы они обжились и размножились.       Когда Лань Чжань ступает на траву, все кролики собираются вокруг него. Вэй Усянь изумленно смотрит, когда он садится и сажает одного кролика к себе на колени, нежно поглаживая его за ушком.       Вэй Усянь садится рядом и тянется к другому кролику, но тот отскакивает от него. Он хмурится. Животные, по-видимому, привыкли только к Лань Ванцзи. Он часто здесь бывает? Это потомки тех кроликов, которых подарил ему Вэй Усянь? Лань Ванцзи нарочно привел его сюда?       Он смотрит на лицо альфы. Тот выглядит мягче, чем обычно. При виде его в таком состоянии в груди Вэй Усяня что-то теплеет. Он тянется к кролику, сидящему на коленях у Лань Ванцзи, и ерошит его шерстку, а пальцы касаются пальцев Лань Чжаня.

———

      Две недели до его свадьбы пролетают незаметно, и он даже не успевает осознать, что его одевают в красное. Его сестра продолжает ворковать с ним, рассказывая, как прекрасно он выглядит в свадебном наряде.       Он чувствует себя странно, будто что-то у него внутри сжалось. Он нервничает.       В последние недели Лань Ванцзи был не слишком дружелюбен, но и не жесток. Он несколько раз ловил Вэй Усяня на нарушении правил и никогда не наказывал, он даже делал небольшие жесты, чтобы тот чувствовал себя более комфортно.       Иногда в дни, приближающиеся к его свадьбе, Вэй Усянь думает, что он должен быть благодарен клану Лань за то, что его выбрали. С его происхождением все могло случиться гораздо хуже. Он решил не раздражать Лань Ванцзи, отвергая его, а попытаться понравиться ему настолько, чтобы тот принял его. Хотя это намного сложнее.       Первый шаг — вести себя подобающим образом в день свадьбы, что оказывается непростым делом, потому что свадебная церемония в клане Лань гораздо менее веселая, чем в Ланьлине. На самом деле она довольно скучная.       Еда здесь пресная, музыка меланхоличная и нет алкоголя. Единственный плюс в том, что Лань Ванцзи выглядит потрясающе в своих свадебных одеждах. Непривычно видеть его в чем-то не белом. Крой одежды менее воздушный, чем обычно. Он подчеркивает контраст между его широкими плечами и тонкой талией. Вэй Усяню нравится. Еще ему нравится, какой счастливой выглядит его семья. Даже мадам Юй одобрительно похлопала его по спине.       Когда приходит время, Лань Ванцзи ведет в цзинши. Вэй Усяня трясет от нервов. Он оглядывает то, что отныне будет его домом. Здесь очень опрятно и безмятежно.       — Вэй Ин, — голос Лань Чжаня звучит очень тихо, но все равно заставляет Вэй Усяня слегка вздрогнуть.       Он оборачивается и видит, что его муж держит в руках длинную деревянную коробку.       — Это тебе, — говорит он и, не глядя ему в глаза, вкладывает подарок в руки Вэй Усяня.       Свадебный подарок. Традиция, о которой он практически забыл. Вэй Усянь улыбается, на время отвлекшись от того факта, что его брачная ночь только начинается.       Он ставит коробку на низкий столик в центре комнаты и садится. Он открывает ее медленно, хотя ему любопытно, что же выбрал для него его альфа.       Он ахает, когда его взгляд падает на предмет, лежащий на шелковой обивке. Длинная поперечная флейта. Блестящая, черная, с красной кисточкой на конце. У Вэй Усяня дрожат руки, когда он берет ее. Он не может поверить, что Лань Ванцзи увидел, как он играет на своем свистке, и решил подарить ему флейту. Идеальный подарок. Флейта, подходящая для культиватора.       Вэй Усянь борется с желанием опробовать ее и поднимает глаза на своего мужа, который наблюдает за ним с нехарактерно мягким выражением лица, но, заметив пристальный взгляд Вэй Усяня, меняется в лице.       — Спасибо, — на выдохе произносит Вэй Усянь.       Лань Ванцзи кивает и поворачивается к нему спиной.       — Спокойной ночи, — говорит он, идя в другой конец комнаты.       Вэй Усянь вскакивает на ноги.       — Подожди! — зовет он.       Лань Чжань останавливается и оглядывается через плечо.       Вэй Усянь внезапно почувствовал, как кровь приливает к его щекам. Почему он остановил его?       — Разве ты… разве мы не должны… — он надеется, что Лань Чжань поймет, что он пытается сказать, без необходимости произносить это вслух, но альфа просто бесстрастно смотрит на него. — Знаешь… закрепить наш брак, — наконец выдыхает он, потирая затылок, который кажется неестественно горячим.       Мгновение, которое кажется вечностью, Лань Ванцзи просто смотрит на него.       — Я не собираюсь тебя принуждать, — говорит он в конце концов.       Это заставляет Вэй Усяня надуться.       — А что, если я хочу?       Лань Чжань делает глубокий вдох, и Вэй Усянь понимает, что он анализирует исходящий от него запах.       — Но ты не хочешь, — говорит он.       Он прав. Вэй Усянь не хочет спариваться с ним. Он всегда думал, что спарится с любимым человеком. Лань Ванцзи — его муж, но он не более чем просто знакомый.       Он не хочет спариваться с Лань Ванцзи, но тот факт, что Лань Ванцзи тоже этого не хочет, кажется ему странным и оскорбительным.       Прежде чем он успевает придумать ответ, Лань Чжань исчезает за ширмой, и Вэй Усянь сдается.

———

      Он снимает красивый красный халат и украшения с головы, думая, что муж должен был сделать это за него. Оставшись в одних нижних одеждах, он сворачивается калачиком на кровати и закрывает глаза.       Он чувствует себя несчастным. Как член влиятельного клана, он ожидал, что будет вовлечен в политический брак, но всегда наивно полагал, что найдет кого-то, кого он будет любить, и в то же время этот человек будет представлять ценность для клана Цзян. Он был наивен. Никто из порядочной семьи никогда не смог бы полюбить такого человека, как он.       И все же его брачная ночь не должна быть такой. Одинокой, заставляющей его чувствовать себя нежеланным и недостойным.       Он слышит, как отодвигается ширма, а затем тихие шаги по полу, но не открывает глаза.       Он поражен тем, как близко стоит Лань Ванцзи, когда говорит.       — Ты расстроен.       Вэй Усянь сворачивается калачиком еще плотнее.       — Извини, что провонял тут все, — бормочет он.       Он слышит, как кто-то шевелится, открывает глаза и видит Лань Ванцзи, сидящего у кровати. Он протягивает руку, чтобы проверить, нет ли у Вэй Усяня температуры, но тот отталкивает его.       — Я в порядке.       — Нет. Что случилось?       Вэй Усянь усмехается.       — Ты серьезно спрашиваешь?       Лань Ванцзи просто смотрит на него с каменным выражением лица. Это разжигает в груди Вэй Усяня искру гнева. Он приподнимается на локте.       — Что не так? Да все не так! Меня вынудили выйти замуж за альфу, который меня не хочет!       Лань Ванцзи выглядит так, словно его ударили. Вэй Усянь раздраженно продолжает:       — Так не должно было быть. Это должен был быть самый счастливый день в моей жизни. А не наказание! Ты когда-нибудь мечтал вступить в брак с любимым человеком?       Лань Ванцзи напрягается, хотя Вэй Усянь и думал, что это невозможно. Он смотрит в сторону, избегая взгляда Вэй Усяня.       — Конечно, нет, — бормочет Вэй Усянь. — Все, что тебя волнует — это правила и воспитание.       На этот раз Лань Ванцзи посмотрел на него, и Вэй Усянь понял, что перегнул палку.       — Извини, — вздыхает он и переворачивается на спину, закидывая руки за голову. — Я знаю, что в этой ситуации нет твоей вины, просто… на моей свадьбе даже не было алкоголя. Ну не бред ли?       Он не ожидает ответа и не получает его, но слышит, как Лань Ванцзи ходит по помещению.       Когда он возвращается к кровати, в руках у него два глиняных кувшина с вином.       Вэй Усянь вскакивает на ноги.       — Лань Чжань! — восклицает он, настолько взволнованный, что ему приходится бороться с желанием броситься альфе на шею. Он тянется за вином и замирает. — Но в Облачных Глубинах алкоголь запрещен, — скорбно произносит он.       Лань Ванцзи кивает.       — Но тебе он нравится, — говорит он.       Вэй Усянь не может поверить, что его муж добровольно нарушает правила ради него, но он не собирается жаловаться. Он улыбается, берет кувшины и несет их к столу.       — Лань Чжань, — он похлопывает по месту рядом с собой, — выпей со мной, это же наша первая брачная ночь, — он не ожидает, что тот согласится, но все равно наливает ему чашу. Лань Ванцзи снова удивляет его, когда садится и поднимает чашу.       Вэй Усянь улыбается так широко, что у него начинают болеть щеки, и все его страдания забыты. Он поднимает свою чашу в тосте и пьет, не сводя глаз с собеседника, все еще ожидая, что тот отступит.       Но нет. Тот пьет медленно, пока не опустошает чашу. С губ Вэй Усяня срывается тихий легкомысленный смешок, когда он снова наполняет их чаши. На этот раз Лань Ванцзи не пьет, он просто медленно моргает, глядя на свою чашу. Теперь он выглядит не очень.       — Лань Чжань? — обеспокоенно обращается к нему омега. Он игнорирует это. Присмотревшись к нему повнимательнее, Вэй Усянь понимает, что его глаза прикрыты, а щеки слегка порозовели. Он выглядит так, будто пьян. После одной чаши! Вэй Усянь смеется и похлопывает Лань Ванцзи по колену.       — Ну конечно. Пьешь первый раз?       Лань Ванцзи коротко кивает. Он слегка покачивается, его глаза закрываются. Вэй Усянь едва успевает подхватить его, когда тот заваливается на бок. Он старается не разбудить его своим смехом. Он осторожно кладет голову Лань Ванцзи себе на колени.       Он изучает его лицо. Во сне оно выглядит гораздо мягче, даже моложе. У него действительно очень красивое лицо. Безупречная кожа, прямой нос, длинные ресницы, пухлые губы. Осмелев от выпитого вина, он нежно проводит большим пальцем по его губам. Лань Ванцзи глубоко вздыхает. Вэй Усянь чувствует странное покалывание под ребрами. Должно быть, вино оказалось крепче, чем он ожидал. Он касается волос Лань Ванцзи. Они мягкие, как шелк. С озорной улыбкой Вэй Усянь выбирает три тонкие пряди и начинает заплетать их в косичку.       К тому времени, как он заканчивает плести десятую косичку и выпивает первый кувшин вина, его нога затекает, а спина ноет. Он пытается убрать с себя Лань Ванцзи, не разбудив, но как только он двигается, альфа садится. Он все еще выглядит пьяным.       Вэй Усянь сдерживает смех. Волосы, которые он не заплел, растрепались, а лобная лента сбилась набок.       — У тебя лента сбилась, — говорит он. Кажется, эти слова проникают сквозь пьяный туман, потому что Лань Ванцзи выглядит взволнованным. — Дай мне, — Вэй Усянь протягивает руку, чтобы коснуться ленты.       — Нет! — кричит Лань Ванцзи. Но уже слишком поздно. Лента, ослабленная тем, что он спал на коленях у Вэй Усяня, падает при легком прикосновении. Концы ее падают на колени Лань Ванцзи.       Запах поражает Вэй Усяня внезапно, ошеломляюще. В основном это паника, но еще сильный, молодой запах сандалового дерева. Потрясенный и очарованный, Вэй Усянь не может пошевелиться. Он наблюдает, как Лань Ванцзи хватает ленту, вскакивает на ноги и быстро исчезает в своей части комнаты, унося с собой восхитительный запах.       Вэй Усянь делает глубокий вдох, пытаясь уловить остатки запаха. Это было похоже на чудо после нескольких недель полного отсутствия запаха.       Его сердце учащенно бьется от радости, что тайна клана Лань раскрыта. Он безумно рад узнать, что у его мужа есть запах — приятный, если бы не паника. Он надеется, что однажды заслужит доверие Лань Ванцзи и альфа добровольно снимет ленту в его присутствии.       Он встает, чувствуя легкое головокружение, и подходит к ширме между двумя спальными зонами.       — Лань Чжань? — тихо зовет он. — Прости, я не хотел… я не знал… — никакой реакции. Запаха тоже нет. Должно быть, Лань Ванцзи уже повязал ленту обратно. — Я больше так не буду, обещаю, — говорит он. Когда не слышит ничего, кроме тишины, он бормочет «спокойной ночи» и возвращается в постель.       Он приканчивает второй кувшин вина. В голове у него буря. Он пытается проанализировать действия Лань Ванцзи, но в основном пытается вспомнить его запах. В нем было что-то вызывающее привыкание. Он только уловил его, но знает, что сделал бы все, чтобы почувствовать его снова.

———

      Помимо того, что они живут вместе, после свадьбы мало что изменилось. Они проводят время вместе, когда Лань Ванцзи не занят. Обычно они гуляют, Вэй Усянь что-то болтает, а Лань Ванцзи молчит.       Иногда Вэй Усянь выходит из дома один, прихватив с собой флейту. Он находит себе достаточно уединенное место, где может играть. Омегам запрещено заниматься совершенствованием. Это правило общее для всех кланов. Несмотря на то, что у омег есть золотое ядро, им не разрешается его развивать. Оно предназначено только для того, чтобы их альфы могли использовать их духовную энергию. Большинство омег не знают, как им пользоваться, и им не разрешается учиться этому.       Цзян Фэнмянь знал, как им пользоваться, и когда он узнал, что его приемный сын силен, он начал тайно обучать его. Вэй Усянь всегда подозревал, что госпожа Юй знала, но закрывала на это глаза.       Когда он играет на флейте в самом сердце гор, создавая мелодию, которая меняет мир вокруг него, из глубин его сознания всплывает воспоминание.       Это случилось много лет назад, когда его семья отправилась в Гусу. Он гулял в лесу с Цзян Чэном и Яньли. Он пригласил Лань Ванцзи присоединиться, но тот отказался.       Почувствовав себя в безопасности среди высоких деревьев, где были только его братья и сестра, Вэй Усянь потерял бдительность и…       … произнес заклинание. Брат отругал его, хотя раньше он не был против. Когда Вэй Усянь спросил, почему он так злится, Цзян Чэн указал между деревьями. Белый халат и холодные глаза. Вэй Усянь думал, что Лань Ванцзи побежит и донесет на него, но мальчик просто молча наблюдал за ним. Почувствовав внезапное желание произвести впечатление на мальчика, Вэй Усянь продолжил.       Старейшины оказались не такими терпимыми, как Лань Ванцзи, и устроили скандал. Вэй Усяня притащили к его родителям и главе клана Лань. Это был грандиозный скандал. Молодой омега, пытающийся совершенствоваться. Когда ему сделали выговор за нарушение одного из самых священных правил, Лань Ванцзи выступил вперед и сказал всем, что они ошиблись. Это была просто игра, и на самом деле произносил заклинания он.       Он был наказан вместе с Вэй Усянем за ложь. Когда они стояли на коленях бок о бок, получая удары, Вэй Усянь из прошлого не мог понять, почему Лань Ванцзи из прошлого так поступил.       Нынешний Вэй Усянь во время игры размышляет над воспоминаниями. Он чувствует, как его духовная сила возрастает. Лань Ванцзи остается загадкой, но Вэй Усянь начинает подозревать, что за его холодным фасадом скрывается гораздо больше, чем он думал изначально.       Он слышит, как под чьими-то ногами хрустит ветка, и опускает флейту. Он поворачивается с улыбкой, уверенный, что это Лань Ванцзи ищет его после того, как закончил с сегодняшними делами.       Его улыбка застывает, когда он встречается взглядом с Лань Цижэнем. Кажется, что история повторяется, когда его вытаскивают во внутренний двор.       Лань Цижэнь кричит, требуя, чтобы Лань Сичэнь наказал его. Десятки учеников наблюдают за представлением. Лань Сичэнь выслушивает обвинения своего дяди с серьезным выражением лица. Вэй Усянь думает, что он выглядит почти грустным. Его омега Мэн Яо выглядывает из-за его плеча со скорбным выражением лица.       Вэй Усянь чувствует себя так, словно он путешествует во сне, будто происходящее нереально. Часть его понимает, что он просто в шоке. Он помнит, каково это — получить 30 ударов, когда он был ребенком. Лань Цижэнь просит 100.       — Нет.       Ему не нужно оборачиваться, чтобы понять, кому принадлежит этот твердый голос. Он чувствует, как струящаяся мантия Лань Ванцзи касается его плеча, когда альфа подходит к нему, сидящему на коленях.       — Он мой, вы не имеете права наказывать его, — говорит Лань Ванцзи, не дрогнув перед своим братом и дядей.       Очнувшись от похожего на транс состояния, Вэй Усянь изумленно смотрит на него. Ощущение, что он попал в прошлое, усиливается.       Лань Цижэнь выглядит так, словно вот-вот вспыхнет, возмущенный дерзостью Лань Ванцзи.       — Ты прав, он твой, поэтому ты несешь ответственность за то, чтобы он соблюдал правила. И ты несешь ответственность за его наказание.       — Я не буду его наказывать, — говорит Лань Ванцзи, заставляя своего дядю сердито вздохнуть. Лань Цижэнь поворачивается к Лань Сичэню, требуя ответа. Глава клана, нахмурив брови, наблюдает за своим братом.       — Нарушено главное правило. Должно быть наказание, — говорит он.       — Тогда я приму его.       Лань Цижэнь напрягается, ученики перешептываются.       Вэй Усянь не сразу понимает, что происходит, но тут Лань Ванцзи встает на колени.       — Нет, — выдыхает Вэй Усянь.       Лань Сичэнь кивает на людей, держащих ферулы.       — Нет! — вскрикивает Вэй Усянь, вскакивая на ноги, готовый броситься на Лань Ванцзи.       Кто-то хватает его за руку и останавливает.       — Нет! — Вэй Усянь снова отчаянно кричит, и первый удар приходится на прямую спину Лань Ванцзи.       Он пытается вырваться из хватки, похожей на тиски, но его оттаскивают.       — Идем. Тебе не нужно этого видеть, — говорит Мэн Яо, оттаскивая его. Вэй Усянь перестает сопротивляться. Он чувствует тошноту, из него вытекает вся энергия.       Только когда Мэн Яо провожает его к цзинши, он понимает, что плачет.       Другой омега остается с ним, пытаясь успокоить. Это не совсем то, чего он хотел, но у него нет сил оттолкнуть его, и в глубине души он знает, что ему нельзя оставаться одному, иначе он может совершить какую-нибудь глупость, что-нибудь такое, что еще больше ухудшит положение Лань Ванцзи.       Он поднимает голову, свернувшись калачиком, когда слышит, как открывается дверь, ожидая увидеть Лань Ванцзи.       На мгновение ему действительно кажется, что в дверях стоит его муж. Он садится, готовясь извиниться, но понимает, что это Лань Сичэнь.       Мэн Яо встает и цепляется за руку мужа, как прилежный омега, которым он и является. Лань Сичэнь мягко улыбается ему. Это зрелище вызывает у Вэй Усяня приступ зависти.       — Он будет в Холодных источниках, — говорит Лань Сичэнь Вэй Усяню, прежде чем они уходят.       Вэй Усянь с головокружительной скоростью бежит туда. Он останавливается, и кровь застывает у него в жилах, когда он видит Лань Ванцзи, наполовину погруженного в воду.       Его спина покрыта темными синяками, фарфоровая кожа треснула в нескольких местах, алая кровь блестит на солнце.       — Лань Чжань, — выдыхает Вэй Усянь.       Лань Ванцзи оглядывается через плечо. Кажется, что на его губах играет мягкая улыбка, но, возможно, это просто отраженный солнечный свет играет с ним злую шутку.       Прежде чем Вэй Усянь осознал, что делает, он шагнул в воду. Ему захотелось дотронуться до Лань Ванцзи. Когда он протягивает руку, Лань Ванцзи хватает его за запястье и останавливает, едва коснувшись пальцами плеча. Даже вблизи выражение его лица расслабленное, почти мягкое. Вэй Усянь не понимает, почему он не сердится.       — Почему? — спрашивает он.       — Я уже сказал. Они не имели права наказывать тебя.       — Но… — Лань Ванцзи прерывает его, качая головой. Он отпускает запястье и заходит глубже в воду, закрывая глаза, пока ледяная вода ласкает его раны.       Будучи не из тех, кто держит язык за зубами, когда это необходимо, Вэй Усянь позволяет себе лишь минуту молчания.       — Ты мог бы наказать меня сам. Тебе не обязательно было…       — Я бы никогда не причинил тебе вреда, — говорит Лань Ванцзи, не открывая глаз.       Его голос звучит так уверенно, что ему невозможно не поверить. У Вэй Усяня снова возникает странное ощущение под ребрами. Ему кажется, что мир, каким он его раньше воспринимал, рушится.       — Но я тебе даже не нравлюсь, — говорит он в свое последнее оправдание.       Лань Ванцзи смотрит на него. За время своего пребывания в Гусу Вэй Усянь научился замечать небольшие изменения на каменном лице Лань Ванцзи.       Он знает, что это выражение означает «Ты идиот».

———

      Вэй Усянь не может уснуть этой ночью. Он думает о том, как Лань Ванцзи спас его от наказания. Дважды. Он думает об «Улыбке императора», которая, должно быть, спрятана где-то в его комнате. Он думает о своей флейте, о кроликах. Часть его думает, что Лань Ванцзи просто хороший человек, праведный, но добрый. Не может быть, чтобы он ему нравился. Он почти не разговаривает с ним и даже не пытался прикоснуться к нему, хотя они официально в браке. Если бы только Вэй Усянь мог почувствовать его запах…       Сон, наконец, овладевает им, когда небо начинает светлеть. Всего несколько часов спустя он просыпается от звуков, похожих на то, что кто-то ходит по комнате, стараясь его не разбудить.       Он протирает заспанные глаза и осматривается. В их доме много людей. Большинство из них несут какие-то вещи. Простыни, подушки и посуду для еды.       — Что происходит? — он садится и замирает, почувствовав влагу в нижних штанах. Ох. Он так устал, что не заметил жара. Возможно, именно это его и разбудило. Он оглядывается по сторонам, внезапно радуясь, что у всех присутствующих есть лобные ленты, так что ему не приходится чувствовать их запах.       Его взгляд падает на Лань Ванцзи, который стоит у дверного проема и выглядит испуганным. Когда он видит, что Вэй Усянь проснулся, он делает движение, будто хочет подойти ближе, но останавливается, его ноздри раздуваются.       Вэй Усянь краснеет.       — Тебе нужно что-то еще? — спрашивает альфа, чувствуя себя явно неловко. Вэй Усянь снова оглядывается по сторонам. На столе стоит деревянная коробка, которую он не узнает. Он открывает ее и ахает. Это фаллоимитатор из слоновой кости. Он опускает крышку, гадая, знает ли Лань Ванцзи, что внутри. И тут до него доходит смысл сказанного. Он смотрит на своего мужа.       — Ты не останешься, — это не вопрос. Он уверен, что Лань Ванцзи не тронет его, даже когда у него течка. Это видно по выражению его лица.       Лань Ванцзи качает головой. Слуги уходят.       — Может, тебе еще что-нибудь нужно? — спрашивает он снова.       Вэй Усянь не говорит, что «альфа должен заботиться обо мне». Он качает головой. Лань Ванцзи кивает и поворачивается к выходу. Он колеблется, будто хочет что-то сказать, но не говорит. Он оставляет Вэй Усяня одного и закрывает дверь.

———

      Вэй Усянь несчастен. Он чувствует себя так, словно внутри него горит огонь, его кожа настолько чувствительна, что ему больно быть в одежде. Желание, чтобы к нему прикасались, чтобы его брали, настолько сильно, что хочется плакать.       Однако он не прикасается к фаллоимитатору. Он ненавидит эту штуку, она издевается над ним, напоминая, что его должен трахать альфа, но тот не прикасается к нему. Поэтому он просто катается по кровати, пачкая простыни своей смазкой. Он хотел бы, по крайней мере, почувствовать запах своего альфы, запах сандалового дерева, который до сих пор преследует его. Он даже бежит на сторону Лань Ванцзи и забирается в его постель, но его простыни не пахнут, как и все остальное.       Он тихо всхлипывает, лежа на холодном полу, потому что постель слишком теплая, когда слышит шарканье ног по ту сторону двери. Он не чувствует запаха, но знает, что это его альфа.       Он подбегает к двери и пытается открыть ее, но обнаруживает, что она заперта снаружи.       — Лань Чжань! — отчаянно кричит он.       — Вэй Ин, — у него перехватывает дыхание.       — Ты должен мне помочь, — скулит Вэй Усянь, колотя в дверь. — Ты нужен мне. Мне нужно, чтобы ты заботился обо мне, — всхлипывает он, сползая по двери и падая на пол.       — Я не могу.       Вэй Усянь громко хнычет.       — Ты даже сейчас не прикасаешься ко мне. Неужели я настолько отвратителен тебе?       — Вэй Ин! Нет!       — Тогда почему? — кричит он в ярости.       — Я бы не стал… я же сказал, что не буду принуждать тебя.       Вэй Усянь смеется. Это отвратительный безрадостный звук.       — Ты действительно думаешь, что я тебя не хочу? Ну же, ты, должно быть, чувствуешь, как отчаянно я жажду твоих прикосновений.       — Нет, — говорит Лань Ванцзи. Его голос слегка дрожит, словно он с трудом выговаривает слова. — Течка заставляет тебя думать, что ты хочешь меня, но на самом деле это не так. Когда твой разум прояснится, ты пожалеешь об этом.       — Лань Чжань, — стонет Вэй Ин, но сдается. Лань Ванцзи никак не переубедить. Он переворачивается на бок и прижимается к двери, пытаясь подобраться как можно ближе к альфе с другой стороны.       Он слышит, как Лань Чжань встает.       — Нет, пожалуйста! Пожалуйста, останься. Лань Чжань, ты должен мне помочь, я не справлюсь без тебя. Сейчас… мне хуже, чем обычно, — это не ложь. Может быть, осознание того, что есть альфа, который должен заботиться о нем, делает его течку менее болезненной, а может быть и что-то другое. В любом случае, он чувствует, что действительно умрет, если не получит хоть какого-то облегчения.       Лань Ванцзи садится и тихо вздыхает.       — Мэн Яо приготовил кое-что для тебя. Оно на столе. Ты этим пользовался?       — Нет, — стонет Вэй Усянь.       — Ты должен, это поможет тебе, станет немного легче.       Вэй Усянь шмыгает носом, но ползет на четвереньках, чтобы схватить эту штуку.       — Помоги мне, — снова умоляет он, возвращаясь к двери.       — Вэй Ин, я не могу.       — Солги мне. Притворись, что хочешь меня. Скажи, что бы ты сделал, если бы был здесь со мной? — это бесстыдная просьба, но ему все равно.       Повисает долгое тягостное молчание. Вэй Усянь теряет всякую надежду получить ответ. Затем, так тихо, что он почти не замечает этого:       — Я бы поцеловал тебя.       Вэй Усянь задерживает дыхание, его сердце трепещет. Он представляет, как его целует Лань Ванцзи. Его губы выглядят полными и мягкими. Какими бы они были на вкус?       — Я бы понюхал тебя. Прижался носом к твоей шее и вдыхал твой запах.       — Лань Чжань, — вздыхает Вэй Усянь. Его тело словно горит, а сердце учащенно бьется в груди. Он никогда не слышал, чтобы Лань Ванцзи говорил так много, и никогда не осознавал, как приятно звучит его голос. Он хочет большего. Ему нужно больше.       — А потом? — шепчет он, подбадривая.       Лань Ванцзи снова колеблется, а может, он просто думает, что сказать дальше.       — Я бы уложил тебя. На спину, чтобы видеть твое лицо, — он говорит это как само собой разумеющееся, словно цитируя правило клана. Вэй Усянь не против, его воображение разыгралось. — Я бы потрогал тебя там, где ты намок.       Вэй Усянь стонет, когда делает это, скользя двумя пальцами по своей гладкой дырочке, проталкивая кончики внутрь.       — Я влажный только для тебя, — говорит он, не осознавая этого, теряясь в ощущениях, дразня себя.       Из-за двери доносится тихий отчаянный стон.       — Я бы вошел в тебя медленно, — его слова звучат неуверенно и немного приглушенно, будто Лань Ванцзи прячет свое лицо.       — Да, — стонет Вэй Усянь. Он понимает, что держит в свободной руке фаллоимитатор из слоновой кости. Он использует его на себе. Он слишком холодный и недостаточно большой, но это лучше, чем ничего. Он представляет, что это Лань Ванцзи трахает его, и все его тело гудит от удовольствия.       Лань Ванцзи рычит и прижимается к двери с другой стороны. От этого по спине Вэй Усяня пробегают мурашки. Он обхватывает свободной рукой свой член и начинает поглаживать себя.       — Вэй Ин!       Его спина выгибается от пола, когда он кончает, живот становится белым, а дырочка сжимается вокруг искусственного члена.       Он чувствует себя обессиленным, наслаждаясь ощущениями. Он никогда не чувствовал такого удовлетворения во время течки. Это почти как если бы о нем заботился его альфа. Почти. По мере того как блаженство покидает его тело, оно сменяется унынием из-за того, что все это было ненастоящим. Лань Ванцзи солгал ему, притворился, как и просил Вэй Усянь. Он был добр, как всегда, но на этом все.       Вэй Усяня, свернувшегося калачиком на боку, снова одолевают одиночество и тоска, он чувствует себя ненужным, если не отвергнутым.       Он не осознает, что плачет, пока не слышит обеспокоенный голос Лань Ванцзи, зовущий его по имени.       Вэй Усянь всхлипывает. Он вдруг чувствует себя очень слабым, очень уставшим.       — Лань Чжань, — вздыхает он. — Спой мне что-нибудь.       У Лань Чжаня прекрасный певучий голос. Гораздо слаще, чем когда он просто говорит. Вэй Усяню требуется всего мгновение, чтобы понять, что это песня, которую сочинял Лань Ванцзи. Он даже замечает партию, которую сам добавил на флейте.       Когда мелодия нарастает, его охватывает спокойствие.

———

      Он просыпается, когда открывается дверь. Если бы ему не было так плохо, он бы вскочил, уверенный, что это Лань Ванцзи пришел к нему.       Он рад, что сохранил силы, когда видит, что это на самом деле Мэн Яо.       Он опускается на колени рядом с Вэй Усянем, мягко улыбаясь.       — Как ты себя чувствуешь?       Вэй Усянь обдумывает свое самочувствие. Ему становится лучше. Он все еще несчастен, но, по крайней мере, он может сдержать свои желания.       — Где Лань Ванцзи? — спрашивает он вместо ответа.       Улыбка Мэн Яо увядает.       — Он не смог прийти. Он… занят кое-чем.       Вэй Усянь кивает, пытаясь подавить свое разочарование.       — Кажется, худшее позади. Давай я помогу тебе поесть и принять ванну, если хочешь, — говорит он успокаивающим голосом. Вэй Усянь позволяет другому омеге помочь ему подняться на ноги.

———

      Остальная часть течки не так страшна и проходит довольно быстро.       Однако Лань Ванцзи нигде не видно, что беспокоит Вэй Усяня.       Он спрашивает о нем, когда, наконец, может покинуть цзинши.       — У него гон. Он сейчас в отдаленном доме. Скоро гон должен закончиться, — объясняет Лань Сичэнь. Вэй Усянь замирает, разрываясь между печалью и гневом.       У Лань Ванцзи начались проблемы, вероятно, из-за течки Вэй Усяня. Обычно считается благословением, что пара настолько совместима, что их циклы так быстро синхронизируются. Но Лань Ванцзи справляется со своим гоном в одиночку, как и Вэй Усянь.       — У тебя все хорошо? — обеспокоенно спрашивает Лань Сичэнь. — Ты очень бледный. Твое тело может быть немного слабым после течки, моя пара всегда… хм, я хочу сказать, что тебе следует успокоиться.       Его слова едва доходят до Вэй Усяня. Они напоминают жужжание пчел на фоне его невеселых мыслей.       — Точно, — выдыхает он. — Я, пожалуй, прогуляюсь.       Лань Сичэнь что-то говорит, но Вэй Усянь не улавливает его слов. Он двигается как во сне. В итоге он сидит у реки, упиваясь тем фактом, что его пара ненавидит его так сильно, что не прикасается к нему даже во время гона.

———

      Когда они встречаются снова, это кажется странным. Лань Ванцзи выглядит усталым и исхудавшим, но он все равно так красив, что у Вэй Усяня перехватывает дыхание.       Он не хочет находиться рядом с ним дольше необходимого, все еще чувствуя себя обиженным. Но у его мужа другой план.       — Вэй Ин, — он догоняет его во время одной из многочисленных прогулок Вэй Усяня.       Вэй Усянь останавливается, но не оборачивается. Его сердце бьется слишком быстро, а в животе все переворачивается. Он чувствует, что Лань Ванцзи стоит рядом с ним, так близко, что порыв ветра задевает его мантию за одежду Вэй Усяня.       — Я хотел узнать, все ли у тебя хорошо, — говорит он. Его голос такой низкий и глубокий, что заставляет Вэй Усяня вздрогнуть, напоминая ему о мощных аккордах, которые Лань Ванцзи может сыграть на своем гуцине.       — Я в порядке, — он даже не пытается скрыть откровенную ложь.       Лань Ванцзи хватает его за плечо, мягко, но твердо, и заставляет повернуться к нему лицом.       Вэй Усянь опускает голову, избегая встречаться взглядом с Лань Ванцзи.       — На самом деле я… — он замолкает, когда его взгляд падает на руку Лань Ванцзи, все еще лежащую на его плече, и он видит кровавые рубцы на его запястьях. — Что это? — в ужасе спрашивает он.       Лань Ванцзи пытается отдернуть руку, но Вэй Усянь быстрее. Он ловит руку Лань Ванцзи и отодвигает длинный рукав, чтобы увидеть повреждения на его коже.       — Ничего страшного, — вздыхает Лань Ванцзи. Его рука слегка дрожит от прикосновения Вэй Усяня.       Вэй Усянь тянется к другой руке, и на этот раз Лань Ванцзи не оказывает никакого сопротивления. Его левое запястье повреждено так же, как и правое.       Вэй Усянь поднимает голову и впервые встречается взглядом с альфой. Должно быть, в его проницательном взгляде читается гнев, потому что глаза Лань Ванцзи расширяются от удивления.       — Ничего страшного? Тебе больно. Лань Чжань, расскажи мне, что случилось, — настаивает он.       Альфа выглядит почти смущенным, теперь его очередь избегать зрительного контакта.       — У меня был гон, — начинает он.       — Я знаю, — бормочет Вэй Усянь, все еще испытывая горечь по этому поводу.       — А когда у тебя была течка, я не мог себя контролировать, поэтому попросил привязать меня к кровати.       Сначала Вэй Усянь просто уставился на него, не в силах осознать ужас того, что только что сказал Лань Ванцзи. Затем он опустил руки, словно обжегшись. Он отворачивается, чтобы Лань Ванцзи не видел, как он задыхается, чтобы не видел слез, бегущих по его щекам.       Раньше было просто тяжело, но теперь все просто невыносимо. Насколько отвратительным он, должно быть, показался Лань Ванцзи, если он предпочел причинить себе боль, чем поддаться своим инстинктам и прикоснуться к нему?       — Вэй Ин? — в его голосе звучит паника. Вэй Усянь проклинает свой запах, который сообщает Лань Ванцзи о его эмоциональном состоянии.       Вэй Усянь фыркает и выпрямляется.       — Интересно, Лань Чжань, чем ты так разозлил свою семью, что они вынудили тебя вступить в брак с таким недостойным омегой, как я, — он удивлен, насколько спокойно звучит его голос.       — Что? Вэй Ин! Все не так! — он снова заставляет его повернуться, на этот раз более решительно. Вэй Усянь заставляет себя посмотреть ему в глаза. Из всех ужасных эмоций, переполняющих его грудь, он выбирает гнев.       — Если ты не разозлил их, то почему они выбрали тебе пару, которая тебе никогда не нравилась?       — Все не так, — тихо повторяет он. Кажется, слова Вэй Усяня застали его врасплох. — Они не выбирали тебя. Я сам это сделал.       Сердце Вэй Усяня замирает. Он делает шаг назад.       — Значит, это благотворительность? Ты знал, что я слишком ущербный, чтобы какой-то уважающий себя альфа взял меня в мужья, и решил принять это бремя на себя?       — Нет! — кричит Лань Ванцзи, слегка пугая Вэй Усяня. Он быстро берет себя в руки. — Я хотел брака с тобой, — он произносит это так твердо, что не остается сомнений в его искренности.       Вэй Усянь моргает, не в силах подобрать слова.       — Но почему? Ты знаешь меня с детства. Ты знаешь, какой я омега.       — Именно, — просто отвечает он.       Перед глазами Вэй Усяня проносятся воспоминания: юный Лань Ванцзи, требующий, чтобы его наказали вместо него, кролики, которых Вэй Усянь подарил ему и о которых он продолжает заботиться по сей день.       — Но почему? — спрашивает он надрывным голосом.       — Меня никогда не интересовали омеги. Пока я не встретил тебя.       Вэй Усянь моргает и удивляется, что с его ресниц снова скатываются слезы.       — Но ты отказываешься прикасаться ко мне! — кричит Вэй Усянь. — Даже во время гона ты не хотел меня.       Лань Ванцзи подходит ближе.       — Я хотел тебя, всегда хотел, — он вытирает слезы Вэй Усяня подушечкой большого пальца. — И когда я был в гоне, я хотел тебя так сильно, что мне приходилось сдерживать себя, иначе я бы накинулся на тебя.       Вэй Усянь качает склоненной головой.       — Я был бы не против, — бормочет он. Он смотрит в прекрасные глаза Лань Ванцзи. Он все еще не может поверить, что альфа хочет его. Есть только один способ убедиться, что он не лжет.       Вэй Усянь тянется к лобной ленте Лань Ванцзи, но останавливается на полпути. Лань Ванцзи наклоняется так, что его голова касается пальцев Вэй Усяня. Вэй Усянь дергает, и лента, трепеща, падает.       Он делает глубокий вдох.       Это не так внезапно, как в прошлый раз. Запах медленно проникает в его сознание, так что у него есть время проанализировать его.       В нем все еще чувствуется нервный привкус, но не перебивает все остальное.       Он сильный и теплый. Волнующий мускус сильного молодого альфы, недавно вышедшего из гона. Нотка сандалового дерева, которая уникальна для Лань Ванцзи.       Вэй Усянь подходит ближе и наклоняется, чтобы обнюхать изящную шею Лань Ванцзи. Он чувствует, как альфа напрягся, и улавливает в его запахе нотку возбуждения. Осмелев, он проводит носом по нежной коже, глубоко вдыхая.       — Вэй Ин, — выдыхает Лань Ванцзи. Вэй Усянь улыбается, когда запах Лань Ванцзи усиливается от желания. Он прижимается губами к пульсирующей точке Лань Ванцзи, затем высовывает язык, чтобы попробовать кожу на вкус.       Сильные руки сжимают его бедра, и он слышит тихий стон.       Опьяненный запахом, ощущением того, что его альфа хочет его, он поворачивает голову. Его нос касается щеки Лань Ванцзи, губы встречаются с его подбородком.       Лань Ванцзи тоже двигается. У Вэй Усяня перехватывает дыхание, когда губы Лань Ванцзи накрывают его собственные.       Если он и представлял себе их первый поцелуй, то он был нежным и нерешительным.       Но в жизни все по-другому. Он глубокий, жадный и всеобъемлющий. Он обвивает руками шею своего альфы и позволяет ему притянуть себя ближе, обхватив руками за талию.       Он чувствует себя безумно и счастливо и хочет большего, больше Лань Ванцзи, больше тепла, которое течет между ними.       Он скользит ладонями по груди Лань Ванцзи и просовывает их в вырез его мантии, распахивая ее.       Лань Ванцзи делает шаг назад.       — Вэй Ин!       Вэй Ин вторгается в его личное пространство.       — Лань Чжань, я хочу тебя. Разве ты не чувствуешь?       Он просто не может не почувствовать его запаха, учитывая, насколько он уже влажный и возбужденный.       — И ты хочешь меня. Теперь я это знаю, — добавляет он, придвигаясь так близко, что чувствует твердость Лань Ванцзи у своего бедра.       Лань Ванцзи тихо рычит и тянет Вэй Усяня за волосы, чтобы крепко поцеловать.       Вэй Усянь смеется ему в губы.       — Пойдем домой, — говорит он, когда альфа позволяет ему отстраниться. — Я хочу, чтобы ты взял меня.       Не говоря ни слова, Лань Ванцзи хватает его за руку и направляется к цзинши. Вэй Усянь едва поспевает за ним, радостно смеясь всю дорогу.

———

      Когда они приходят и закрывают за собой дверь, Лань Ванцзи снова колеблется. Вэй Усянь целует его, медленно и нежно. Лань Ванцзи не отвечает на поцелуй, возможно, потому, что он слишком занят избавлением Вэй Усяня от одежды.       Вэй Усянь дрожит от возбуждения, когда широкие ладони Лань Ванцзи скользят по его обнаженному телу.       — Ты прекрасен, — бормочет альфа, целуя Вэй Усяня в шею.       Омега проводит рукой по волосам Лань Ванцзи, и его пальцы за что-то цепляются. Он поворачивает голову и видит одинокую тонкую косичку, прячущуюся среди прядей прямых волос. Вэй Усянь понимает, что она, должно быть, осталась с тех пор, как он напоил Лань Ванцзи в их первую брачную ночь, и его сердце учащенно бьется.       — Лань Чжань, — стонет он, дергая альфу за одежду. — Быстрее, мне нужно, чтобы ты занялся со мной любовью.       Лань Ванцзи издает горловой звук отчаяния и пытается раздеться так поспешно, что запутывается в многочисленных слоях шелка. Вэй Усянь смеется и помогает ему.       Если Лань Ванцзи красив, когда он одет, то без одежды от него захватывает дух. Вэй Усянь останавливается, чтобы рассмотреть его целиком: длинные конечности, гладкая кожа с крепкими мышцами и твердый член.       Он мог бы часами просто смотреть на него, но у Лань Ванцзи нет на это терпения.       Вэй Усянь взвизгивает, когда муж подхватывает его на руки и относит на кровать. Когда его опускают на простыни, Вэй Усянь пытается перевернуться на живот, чтобы предстать перед своим альфой, как хороший омега. Лань Ванцзи твердой рукой останавливает его.       — Нет, — решает он, — вот так, — он кладет ноги Вэй Усяня себе на талию и крепко целует его.       Вэй Усянь застонал и выгнул спину, когда Лань Ванцзи просунул руку между ними, чтобы коснуться его члена, а затем еще ниже, чтобы коснуться его влажной и готовой дырочки.       — Пожалуйста, — стонет омега. — Лань Чжань! Ханьгуан-цзюнь! Альфа!       Лань Ванцзи берет в руки свой член и проводит им несколько раз по дырочке Вэй Усяня, чтобы смазать его. Затем он, наконец, прижимает головку к дырочке Вэй Усяня и толкается внутрь.       Несмотря на то, что его тело готово, оно не привыкло к такому проникновению. Ощущение того, что его растягивают и наполняют, ошеломляет. Вэй Усянь издает отчаянный стон.       — Вэй Ин? — Лань Ванцзи смотрит на него сверху вниз с явным беспокойством на лице.       — Я в порядке, в порядке, — говорит Вэй Усянь, задыхаясь. Он обнимает своего альфу за плечи и крепче обхватывает его ногами.       Лань Ванцзи целует его медленно, но глубоко, проникая все глубже.       — Да, да, — выдыхает Вэй Усянь, когда его альфа движется внутри, и это превращается в крики, когда его член упирается в то место внутри него, от чего все его тело сжимается от удовольствия.       Лань Ванцзи молчит, только тяжело дышит, и Вэй Усянь не выдерживает.       — Лань Чжань, скажи мне, что тебе приятно быть внутри меня, — приказывает он.       Кажется, что Лань Ванцзи требуется немало усилий, чтобы выдавить из себя эти слова, когда он покачивает бедрами в ровном ритме.       — Прекрасно, — говорит он, уткнувшись в шею Вэй Усяня. — Лучше, чем что-либо.       Вэй Усянь стонет в ответ. Все его тело горит, и он наслаждается каждым мгновением. Лань Ванцзи хорошо трахает его, не забывая о том, чтобы задеть его самое сладкое местечко. Однако, похоже, он сдерживается, и Вэй Усянь внезапно понимает, что больше всего на свете хочет увидеть, как Лань Ванцзи потеряет над собой контроль.       Это неслыханно, чтобы омега первым ставил метку, но Лань Ванцзи знает, что Вэй Усянь — не обычный омега. Он выбрал его именно поэтому.       Тогда Вэй Усянь приподнимается и прижимается губами к тому месту, где шея Лань Ванцзи соединяется с его плечом. Сначала он целует это место, затем прижимает зубы к коже, но не прикусывает, давая Лань Ванцзи время возразить. Лань Ванцзи замирает, но не отталкивает его. И Вэй Усянь кусает.       Звук, который издает Лань Ванцзи, еще не раз будет сниться Вэй Усяню, он уверен в этом. Он резко двигает бедрами, заставляя омегу вскрикнуть.       Очевидно, что Вэй Усяню удалось заставить Лань Ванцзи потерять контроль. Не так очевидно, что он переживет последствия. Все, что он может сделать, — это держаться до последнего.       Это не занимает много времени, и он чувствует, как узел Лань Ванцзи начинает формироваться. Боясь, что омега может захотеть вырваться, он сжимает его крепче. Лань Ванцзи стонет и толкается глубоко внутрь, его узел расширяется, соединяя их вместе. В тот же миг Лань Ванцзи вонзает зубы в шею Вэй Усяня.       Вэй Усянь кончает, и все его тело испытывает такую перегрузку, словно внутри вспыхивают фейерверки. Его внутренние стенки крепко сжимают Лань Ванцзи, и он чувствует, как альфа наполняет его своим семенем.       Они прижимаются друг к другу, наслаждаясь отдыхом, их дыхание приходит в норму.       Вэй Усянь ерзает, беспокоя узел. Это вызывает у альфы низкое рычание, и он притягивает его ближе, целуя след от укуса.       — Ты в порядке? — спрашивает он, отстраняясь ровно настолько, чтобы посмотреть в глаза Вэй Усяню.       Вэй Усянь ухмыляется.       — Более чем. У меня все отлично. Я счастлив.       Лань Ванцзи мягко улыбается. Это такая редкость и такая красота, что Вэй Усяню кажется, будто его сердце слишком велико, чтобы уместиться в его груди.       — Я просто злюсь, что мы не сделали этого раньше. Мы потратили столько времени впустую, — добавляет он, надувшись.       Лань Ванцзи целует его в кончик носа.       — Мы наверстаем упущенное.       Вэй Усянь улыбается.       — Обещаешь?       Лань Ванцзи кивает.       Они молча лежат в объятиях друг друга, Лань Ванцзи перебирает пальцами волосы Вэй Усяня, глядя ему в лицо так, словно не хочет видеть ничего другого.       Вэй Усянь вздыхает.       — Лань Чжань? Можно попросить тебя кое о чем? — спрашивает он.       — Все, что угодно, — отвечает он.       — Не мог бы ты, пожалуйста, снимать лобную ленту, когда мы будем наедине? Если это не против правил, — поспешно добавляет он.       — Не против, — говорит Лань Ванцзи. Ему не обязательно говорить, что теперь он будет делать так. Теперь Вэй Усянь понимает, что его альфа приложит все усилия, чтобы сделать его счастливым.

———

      — Не могу дождаться следующей течки, — говорит Вэй Усянь, обтираясь влажной тряпкой. — Без нее уже было потрясающе, но я уверен, что во время течки будет еще лучше.       Когда ответа не последовало, он повернулся к Лань Ванцзи, который замер, не успев одеться. Вэй Усянь нахмурился.       — Ты не согласен?       Лань Ванцзи не смотрит ему в глаза, продолжая одеваться.       — Я не думаю, что нам следует быть вместе в течку.       Вэй Усянь подходит ближе.       — Почему?       — Потому что когда у тебя начнется течка, у меня начнется гон.       — Да! И разве это не удивительно? Другим парам приходится ждать месяцы и даже годы, чтобы циклы совпали.       Лань Ванцзи, похоже, опечален восторгом Вэй Усяня.       — Я не могу быть с тобой, когда у меня гон, — говорит он, и Вэй Усянь замечает, что у него покраснели уши.       — Почему же? — спрашивает он.       Лань Ванцзи переводит взгляд на его лицо, а затем снова опускает его в пол.       — Я теряю контроль. Я могу причинить тебе боль.       Подавив вздох, Вэй Усянь делает последний шаг, который их разделяет. Он берет лицо Лань Ванцзи в ладони и заставляет его посмотреть на себя.       — Лань Чжань, ты сам уже говорил. Ты никогда не сможешь мне навредить.       — Но я…       Вэй Усянь качает головой.       — Даже потеряв контроль, я верю, что ты не причинишь мне вреда.       Лань Ванцзи просто смотрит ему в глаза долгим взглядом. Затем он берет его руки, которые все еще лежат на его щеках, и целует каждую ладонь.       — Есть еще кое-что, — говорит он.       — Что?       — Если наши циклы совпали и мы занимаемся любовью, это значит, что ты можешь… — он не заканчивает предложение, но ему и не нужно.       — Забеременеть? А это проблема?       Лань Ванцзи удивленно смотрит на него.       — Нет, не для меня, но…       — Лань Чжань, я взрослый омега, который вышел замуж за лучшего альфу в мире. Конечно, я не против завести детей.       Лань Ванцзи целует его так крепко, что у него перехватывает дыхание.

———

      Вэй Усянь счастлив, счастливее, чем когда-либо ожидал быть. Лань Ванцзи — лучший муж, которого он мог бы пожелать теперь, когда они разобрались в своих чувствах друг к другу. Он не особо любит говорить, но всякий раз, когда они остаются наедине, он снимает лобную ленту и позволяет своему запаху говорить за него. Вэй Усянь убежден, что ему никогда не надоест его запах.       Он привык считать Облачные Глубины своим домом, но приходит в восторг, когда Лань Ванцзи просит сопровождать его в путешествиях. Для омеги не принято покидать дом, и Лань Цижэнь пытается протестовать, но Лань Ванцзи непреклонен, и Лань Сичэнь встает на его сторону. Он желает им счастливого пути и обнимает их. Он шепчет Вэй Усяню, как он рад за них.       Быть с Лань Ванцзи вне строгих правил Гусу — потрясающе. Лань Ванцзи помогает ему совершенствоваться и берет его на ночную охоту, когда тот готов.

———

      На этот раз он не забывается и видит признаки.       — Через пару дней у меня начнется течка, — восклицает он, когда они сидят у костра и запекают пойманную ранее рыбу.       Лань Ванцзи просто хмыкает, но Вэй Усянь чувствует его волнение.       Они находят заброшенную хижину и целый день обустраивают ее как можно уютнее.       Вэй Усянь уже чувствует, как в животе у него разгорается жар, когда Лань Ванцзи отправляется за едой в ближайшую деревню.       Он набирает немного воды из ближайшего озера в деревянную бадью, которую они нашли на крыльце хижины, но ему становится все труднее и труднее сосредоточиться на чем-либо, кроме своего тела, требующего внимания альфы. Он умывается последним ведром и раздевается до нижних одежд. Затем он ждет.       Входя в дверь, Лань Ванцзи делает глубокий вдох. Он ставит корзину с едой на пол и одним быстрым движением снимает лобную ленту. Улыбаясь, Вэй Усянь встает с кровати, которая теперь больше похожа на гнездо из одеял и подушек. У него слюнки текут, когда он вдыхает запах Лань Ванцзи, насыщенный запахом возбуждения.       Лань Ванцзи раздевается в рекордно короткие сроки. Затем он тянется к своему омеге.       Может быть, это инстинкт, а может быть, его любовь к поддразниванию заставляет Вэй Усяня уворачиваться и бежать к кровати.       Он слышит звериное рычание, а затем Лань Ванцзи оказывается на нем, прижимая его лицом к кровати. Вэй Усянь стонет и едва успевает поджать под себя колени, прежде чем альфа безжалостно входит в него. Вэй Усянь кричит в подушки, когда Лань Ванцзи толкается в него снова и снова, одной рукой обхватывая его за горло, а другой сжимая бедро. Его горячее и тяжелое тело прижимается к Вэй Усяню, он двигается так быстро и глубоко, что Вэй Усянь не может сказать, когда заканчивается один раунд и начинается другой.       Он был удивлен тем, как скоро почувствовал, что узел Лань Ванцзи становится больше. Альфа стонет, когда проникает глубоко в Вэй Усяня и посасывает метку на шее своего омеги.       Вэй Усянь кончает так сильно, что у него на мгновение темнеет в глазах. Когда он приходит в себя, то понимает, что Лань Ванцзи не прекращал двигаться. Он все еще покачивает бедрами.       Вэй Усянь чувствует слезы на глазах, балансируя на грани боли и удовольствия, но Лань Ванцзи подталкивает его к очередной кульминации. Вэй Усянь уже рыдал, когда Лань Ванцзи кончил в него еще раз, и он почувствовал, как сперма вытекает из него сквозь узел.

———

      Вэй Усянь просыпается, распростертый на теле Лань Ванцзи. Грудь альфы спокойно поднимается и опускается, он все еще крепко спит.       Вэй Усяня повязывали так много раз, что он сбился со счета, прежде чем выносливость Лань Ванцзи, наконец, иссякла.       Все его тело ноет от усталости, он покрыт следами от укусов и весь липкий от смазки и спермы. Его член дергается, когда он вспоминает, как Лань Ванцзи убирал это все своим языком.       Он замечает, как меняется дыхание Лань Ванцзи, когда альфа просыпается. Он улыбается и убирает волосы с лица Вэй Усяня.       — Как ты? — тихо спрашивает он.       — Немного больно, и я сильно устал, — честно отвечает Вэй Усянь. — Но счастливее и довольнее, чем когда-либо, — добавляет он, когда чувствует, как в запахе Лань Ванцзи проскальзывает чувство вины.       Они обмениваются сладкими поцелуями.       — Давай приберемся и поедим перед второй волной, — предлагает Вэй Усянь.       Во время еды они подогревают немного воды и наливают ее в бадью.       Лань Ванцзи тихонько напевает, когда моет спину Вэй Усяня. Вэй Усянь узнает их песню и присоединяется к ней. Он поворачивается, садится верхом на бедра Лань Ванцзи и обхватывает шею своего альфы руками. Он замечает царапины, которые оставил на плечах Лань Ванцзи, и целует их.       — Лань Чжань?       — Хм?       — Я люблю тебя.       Лань Ванцзи не улыбается, но Вэй Усянь чувствует запах его счастья. Это ошеломляет. У него кружится голова, когда Лань Ванцзи целует его.       — Я тоже тебя люблю.