Бэд трип, гуд энд

Внутренности бара походили на хорошую такую проекцию эпилептического припадка. Пахло дикой смесью машинных елочек, мочи, перегара, дыма и прочей хуйни. Дешёвые неоны сияли. Музыка херачила в голову отпечатком пожизненной мигрени. Эндрю глухо выругался, вытирая со стойки пролитое пиво. Он отрешённо наблюдал за упоротой толпой: тоже дико перемешанные, уже прошедшие стадию пьяно-угарной диффузии, люди из разных вечных каст тусили все вместе. Когда через стойку перегнулся новый залётный, Миньярд не обратил на него внимания. Он вообще уже давно перестал задумываться о людях, которым толкал. У него дело простое — засунуть пакетик под стаканчик, денежку забрать, лишних вопросов никому не задавать. Такие дела. И всё равно ему «бэд энд гуд трип» или наоборот. Когда Эндрю повернулся, чтобы взять новую салфетку, залётный подался вперёд ещё на пару сантиметров. В его голубых глазах плавала смесь бравады и тихой, почти незаметной ломки. На волосах литр лака (или они реально мокрые?), мышцы видно под тонкой футболкой, хотя поза скорее измотанная, чем крепкая. — Чего надо? — буркнул Эндрю, не поднимая глаз. — На твой вкус. Но чтобы нормально пёрло, — ответил парень, пододвигаясь ещё чуть ближе. Эндрю покосился. В бледном свете у новенького дёргался угол рта, зрачки были чуть расширены. Попытался прикинуть: соль или амфа? Хуй его знает, на самом деле. Сделал пометку «типичный на стимуляторах» и полез под стойку. — В баре только кола и колёса, — прохрипел Миньярд. — Первое прёт лайтово, от второго — выпадешь до утра точно. Выбирай. Залётный скользнул кривым взглядом по помещению, дёрнул бровью. Нервно что-то прохихикал, повернулся на крики о пропавшем мефе, сделал задумчивое лицо и в конце концов промямлил, что хочет колёса. Эндрю кивнул. Привычным движением достал из-под стойки стопку, сунул под неё пакетик и накрыл салфеткой. Пара смятых купюр перекочевала к нему в ладонь взамен. Наощупь определил, что хватит, даже с запасом, оглянулся в поисках бутылки. — Как тебя зовут? — спросил новенький, снова слегка подавшись вперёд. — Зови как хочешь, — кинул Миньярд, скользнул взглядом по мелькнувшему в голубых глазах любопытству и повернулся к жадно крутящейся в поисках добавки смутной знакомой голове другого клиента. — Эндрю, да? — глаза цепляют больше, чем положено нормальному торчку. — Получил, что хотел, — проваливай, — прогрубиянил Эндрю в ответ. — А если нет? — с вызовом и усмешкой плюнул торч. — Тогда где хочешь догоняйся. У нас тут не дурдом, — враньё, у них там настоящий дурдом. И все в заебе: обдолбыши с огромными зрачками затрахали, дым сраный и свет ебанутый. Точно бэд-трип. Парень улыбнулся, отшатнулся назад и скрылся в толпе. Наверное, Эндрю втюхался ещё тогда. «Самый сильный наркотик» и т. д. и т. п. Но хуй он даже самому себе в этом признается. Не его стиль: лав (не путать с лавэ) и прочая нежность — полный пиздёж, который жизнь любезно растирает по хайвею к смерти. Тем не менее, парень (Нил, но Эндрю запоминать отказывается) стабильно рисуется у бара. Эндрю ему нравится. Колесики немножко больше, но это не суть. Он пропадает в толпе, и Миньярд злится на себя и собственную тупость. Надежда, что парень вернётся, рождается последней. А он возвращается. Овер энд овер. Порой с размытым взглядом, иногда даже трезвый, неизменно только продолжает зависать у Эндрю в глазах. Трахаются они в первый раз после закрытия в подсобке. Скомкано и не очень красиво. Со слюной Нил передаёт кусочек таблетки, и на душе становится совсем хорошо. Плохо. Нил весь такой эластичный и прикольный. Нестабильный. Зовёт гулять. Эндрю не идёт. Нахуй надо, потому что. Потому что у них не любовь. Вместо слюнявой чухни у него барная стойка, полные карманы таблеток и Нил, вплетающий свои пальцы ему в волосы и хрипящий на ухо неприличные тупости. И Миньярд действительно считает, что между ними «ничего». Нил вроде считает так тоже. Поворачивается к нему боком, говорит, что развлекается (и что таблетки у него правда зачёт). Эндрю ловит себя на желании выкусить-выкурить чужую линию плеча. Пиздец. У него, вообще-то, пиздеца (не) хватает. От поставщика нет вестей уже лишнюю неделю — пора паниковать. Если поставку не наладить, клиенты разбегутся или, что хуже, откинутся от левой хуйни, которая втюхивается вместо. Приходится перехватывать мелкую наркоту у других дилеров и мешать кокаин с мутными колёсами. Люди жалуются. Одну девчонку в туалете вчера так дёргало, что её еле откачали. Тут уже (практически) бэд-энд. Миньярд подчищает следы, удаляет записи с камер. Курит и думает, чтобы всё это катилось в пизду. Тем же вечером с недовольным ебалом жонглирует сомнительными пакетиками перед клиентами. Нил, конечно, замечает. Спрашивает, что за кислое лицо, тянет за запястье — надо поболтать. Эндрю протестует, но плетётся следом в кладовку. — К тебе люди приходили? Серьёзные. На входе видел, спрашивали, кто тут главный по товару, — Нил выдыхает сигаретный дым в потолок. — Мало ли кто шляется, — минорит Эндрю, прикуривая от чужой сигареты, — всё под контролем. — Я так и понял, — кривится Нил, — ты король контроля. Миньярд морщится в ответ. Что-то ищет на чужом лице: ему реально не всё равно? — Слушай, мне до пизды твои серьёзные дядечки. Своих проблем по горло, — выплёвывает он кисло, — веселись, я разберусь. — Это не мои дядечки. Но как знаешь, — мурлычет Нил и тянет его на себя. Мажет губами около виска. — Заебал, — Эндрю выцеловывает в ответ. Пахнет табаком. Касается губами сначала подбородка, потом рта. Нил поворачивает голову, разрешая продолжить цепочку по скуле вверх. Он под вещ-вами совсем нежненький, как котёнок (мяу). Эндрю откидывает голову и на секунду прикрывает глаза — что-то в этом всём есть до безобразия домашнее (одомашненное). — Тебе вообще норм? — бросает Эндрю вполголоса, проводит пальцами по рёбрам Нила. Тот передёргивается, хихикает. — Никогда не было лучше, — мяукает, и глаза смеются. Совсем плывёт. Крутит головой, царапает зубами шею. У Миньярда шесть пропущенных с незнакомого номера. Сюрпрайз — серьёзные дядечки ему теперь совсем не до пизды. Хотят подружиться. Позже ловят его оффлайн, предлагают сходить в подвальчик, перетереть вопросик. На самом деле ссыкотно — ножки могут переломать. Но Эндрю идёт. Обшарпанные стены и крысы смотрят. В подвале двое из ларца любезным способом предлагают делать «общий проект». Ему нормальные поставки. Им процентик. 30% — это дохуя. За такое хочется дать в ебло. Но делать нчго. После первого завоза нравоучений и новой наркоты Эндрю зовёт Нила на квартиру. Квартирка маленькая, но приличная — евроремонт, все дела. На лестничной клетке «Анка любит Петьку» (кто такие?). Миньярд делится пакетиками с апгрейдами. Они одновременно вдыхают. Де гус та ция. Нил стаскивает с Эндрю футболку. Тоже дегустация. Трахаются под киношку про Чапаева. Секс под наркотиками ленивый. Фокус теряется, мысли где-то на стороне. Между делом Нил предлагает помощь в баре. Эндрю скептичен и против, но после отсоса уже за. Объясняет, что к чему, предлагает разобраться с мелкими торгашами. Утро приходит с серым шумом в черепной коробке, глаза болят, в рот будто нассали. Миньярд машинально тянется к телефону — время за полдень. Нил съебался. Вечером в баре всё через пизду: передоз, двое подрались. Нил нарывается. Идёт к левому поставщику, который, вообще, должен быть лоялен. Натыкается на засаду — дилер уже перекуплен конкурентами. Нила видели на чужом районе. Нил не выходит на связь. Эндрю едет искать. Сначала проверяет притон этого «лояльного». Там вообще нихуя. Сука. Дальше — по наводкам: сворачивает на пустырь с заброшенной заправкой. Классный квест. Охуенный. Вспоминает, как Нил говорил, что местные держат точку в какой-то раздолбанной хибаре неподалёку. Ковыляет, находит нужный двор: заросший бурьяном, хибара прикрыта фанерой, свет в окне слабенький, мерцающий. Эндрю тарабанит по фанере. Дверь открывается. Тип за ней криповый — перекошенное ебало, вонючая одежда. Несёт от него самогоном и выхлопом старых доз. — Мне нужен… — Эндрю оглядывает тёмный коридор, пытаясь разглядеть. — Парень. Рост чуть выше меня, волосы… Да похуй, короче, Нил его зовут, не приходил? — Не знаю я таких, — мужик хмурится. — Вали нахер отсюда, окей? — рот растягивается в улыбке, за дверью слышится щелчок. Может, нож, может, ствол. Миньярд смотрит прямо в затравленные глаза. — Спокойно, я уйду. Если он тут будет, скажи, что Эндрю его ищет. Если ты мне поможешь, то я, может, тебе подкину… — Чего подкинешь? — в голосе вспыхивает азарт. Эндрю достаёт из кармана ключи от машины и невзначай имитирует, что у него там может быть порошок. Тип жадно облизывает губы. — Только позже, окей? Времени сейчас нет. Мне нужен этот парень. Узнаю, что ты его где-то держал — сожру. — Да пошёл ты, — выдыхает тип, но уже с меньшей злостью. Понимает, что порошок — не мираж. Чешет грязную щёку. — Если он появится, я… я крикну, чё. Иди давай. Эндрю садится в машину, тушит фары. Замирает. Вспоминает про старую точку на промзоне, склад или ангар — хуй знает, никто туда не суётся, крыс дохуя. Стиснув зубы, разворачивается в узком проезде. Машина ползёт сквозь ночь, жуя асфальт. Внутри промзоны пусто, пахнет клеем и мертвечиной. Металл под ногами стонет, сквозняк гоняет мусор, хлопает лист железа. Эндрю идёт вдоль стены, подсвечивает путь телефоном. Слышит слабый кашель, идёт на звук. Нил здесь. На полу, прислонившись к ящику, лежит такой бледный (софт-гранж принцесса, бо же). Футболка в грязи, рука прижата к боку. От него несёт какой-то химической хуйнёй — отравой не из Эндрюшного меню. Заебись. — Привет, — сипит Нил. — Соскучился? — Нахуй сходи, — Эндрю садится рядом. Хватает его за подбородок, щупает пульс. Нил тёплый и ледяной одновременно. — Я поговорил с людьми… — он морщится. — Они дали чё-то не то. Эндрю берёт Нила под мышки. Тот хрипит, но не сопротивляется. Тащит его к машине. Всё норм — рвота в замедленном. Глаза плывут. Один зрачок больше другого — несбалансированный коктейль. Совсем обдолбанный. Рассказывает про свой план: что хотел узнать, кто их крышует. Эндрю молчит. Ебнуть, прижать, размешать, подышать клеем. Привет, ангар. Привозит его к знакомому аптекарю, суёт пачку, называет дозу, получает пакет антидота и раствор для внутривенного. Протыкает вену, просит потерпеть. Нил не отвечает. Слабо моргает. Кожа под светом фар полупрозрачная. Эндрю гладит его по голове. Спустя пару часов Нил дышит уже ровнее. Спит, прижавшись лбом к стеклу, мутная слюна отпечатывается на окне. Миньярд наблюдает. У Нила синеют губы. Включает печку, хотя и так жарко. Невозможно хочется курить — выкурить это всё к хуям. Он откидывается на сиденье, заводит мотор. Думает, что Нил долбоёб. Он знает, что завтра будет ад. Дядечки не любят, когда их шестерёнки ломаются. Он знает, что кто-то, скорее всего, уже слил его имя. Что кто-то где-то держит в руках его номер, фото, карту бара, может, даже паспорт. Но вот что он знает ещё: если бы сейчас пришлось выбирать между Нилом и всем этим наркопиздецом — он бы, возможно, впервые не выбрал деньги.