Фантомы.

Спустя несколько лет после их поездки, Припять, как и ожидалось, не изменилась. Всё такая же пустая, одинокая, несчастная. Паше этот город теперь кажется родным. Он гуляет по нему и кожей чувствует, как срастается с ним, обретает покой. Ему нужно было остаться здесь, где погибли его друзья. Паша заходит в лес — тёмный, свежий, но мёртвый, пустой. Он знает, зачем приехал. Лёха, Настя, Гоша, в конце концов, Аня умерли не ради того, что он натворил в Москве неделю назад. Паша не может продолжать думать — его практически с физической силой тянет опуститься на землю вина. Он не сопротивляется, садится, спиной касаясь коры огромной сосны. Пусть это не тот Костенко, но это человек, способный в другой вселенной убить его друзей, уничтожить их жизни. Однако Паша его любит. За всё и ни за что одновременно. За карие глаза, за тёплые сильные руки, за то, что спас его от Киняева, за обеспокоенный мягкий взгляд, за силу, упорство, за желание понять и помочь. Как в него можно было не влюбиться? Пистолет за пазухой жжёт огнём. С таким же жаром маленькая, но такая яркая частичка самого Паши пытается вырваться, заставить его простить себя. Это не тот Костенко, его Серёжа никогда не убил бы его друзей. Паша знает, что не может себе позволить быть с ним, но без Серёжи жизнь за эти два года стала просто невозможной. Пистолет, кажется, сейчас прожжёт тело насквозь, поэтому он достаёт его, вертит в руках. Неделю назад он поцеловал Серёжу. Было бы легче, если бы тот его оттолкнул. Он закрывает глаза. Паша вспоминает эти руки на себе, тепло его тела — и неожиданно слышит голос Лёхи буквально в метре от себя. У него нет сил встать. — Под моего убийцу лёг? Педик. Паша с трудом открывает глаза. Видеть своего друга странно и больно. Но он точно знает, что это фантом того Лёхи, с которым они были знакомы с самого детского сада, а не того, кто сейчас благополучно работает в полиции и живёт с Настей в Москве. Он никогда не создавал его образ, а тем более не использовал свои способности неосознанно. Но вот он здесь, зло смотрит на него. И есть за что. А Паша глаз отвести не может, да и не в праве он. — Понравилось быть подстилкой?! Он не отвечает, потому что подсознание и так знает ответ. Лёха его точно избил бы за такое. Но его здесь на самом деле нет. И жаль. Пистолет тяжёлый, увесистый, но в его руке неожиданно становится совсем как пушинка. Было бы так легко сейчас поднести его к виску. Рядом незаметно возникает Аня, такая живая, реальная. Паша только и может сказать: — Прости. Она лишь вздыхает, даже сейчас не может злиться. — Ты нас предал. Фраза, сказанная без малейшего намёка на оскорбление, бьёт сильнее любого проклятия. В её глазах непривычный холод. Паша знает, что заслужил. От стыда, вины, ненависти к себе хочется провалиться сквозь землю. — Хорошо он трахается, скажи, а? Точно стоит всех наших жизней. Я с Анькой редко согласен, но ты такой уёбок. Мы с тобой через огонь и воду прошли, а ты теперь под этого мудака лёг, что Настю мою убил. Лёха кривит губами, рядом с ним уже стоит Настя. Такая же яркая, а главное — дышащая. Она берёт Лёшу за руку, смотрит на Пашу с гневом. Не удостаивает его ни словом, и он подсознательно знает почему. Голова уже просто ватная — создать столько фантомов нереальная перегрузка для его неразвитых способностей и сломленного рассудка, но он заслужил. И потекшую кровь из носа заслужил, и боль, пронзившую тело, когда рядом с ним материализовался Гоша. Боль становится невыносимой, когда тот открывает рот, но Паша не позволяет себе отключиться — не заслужил. — Он нас убил, а ты… Гоша отводит взгляд, сжимает губы, вся его поза пропитана обидой. Паша окидывает взглядом умерших друзей, подносит к виску пистолет. Ему стыдно за то, что хотел быть с тем, кто причинил его самым близким людям столько боли. И от этого стыда хочется укрыться хотя бы на том свете. Из-за дерева выходит Костенко с винтовкой. Именно Костенко. Паша видит его шрам на щеке и большее количество морщин, чем есть даже сейчас у Серёжи. Голова болит настолько, что Паша даже не знает, фантом ли это. Надеется, что нет, потому что умереть хочется ужасно. — Меня ты любишь, а? Костенко ухмыляется. Паша гордо вскидывает чугунную от боли голову. — Никогда. Мужчина глухо смеётся. — Но разве мы с ним отличаемся? Шрам на щеке исчезает, как и несколько морщин. Белый халат меняется на привычный костюм, но винтовка остаётся в руках. Серёжа поднимает оружие, а Паша пошевелиться не может, только смотрит, как падает на землю Настя, за ней Лёха, Аня и Гоша. Фантом исчезает, оставляя его наедине с четырьмя трупами. Паша уже знает, что должен сделать. Он вновь, уже увереннее, подносит пистолет к виску. На несколько секунд зависает — думать, а уж тем более принимать такие важные решения сложно. Но он должен убить себя, ведь иначе не сможет удержаться, будет с Серёжей. Но это предательство. Паша делает вдох, закрывает глаза. Голова гудит, поэтому он не слышит приближающихся к нему шагов. Пистолет выдёргивают из его рук. Перед ним Серёжа. Очень напуганный Серёжа. Однозначно не фантом. Он отбрасывает пистолет в сторону, садится перед ним на колени. — Паша, что происходит?! Злоба в его голосе заставляет сжаться в комок. Паша не отвечает. Не может. В его горле будто бы что-то застряло, а взгляд упрямо ползёт в сторону пистолета, который Серёжа откинул далеко в траву. — Чёрт, Паш, ты себя вообще видел? Серёжа хватает его за плечи, слегка встряхивает, но не слишком сильно. Голос его срывается, и от этого становится только хуже. — Ты мне можешь объяснить, какого хрена ты здесь, в таком состоянии, да ещё и с пистолетом у виска?! Паша слегка улыбается, почти неосознанно, потому что его Серёжа здесь. — Знаешь, — голос у Паши сиплый, его передёргивает от слабости. — Вы с ним не похожи. Совсем. Серёжа моргает, чуть ослабляя хватку. — С кем? — и тут же понимает. Смотрит на Пашу с таким выражением, будто видит его впервые. — Ты серьёзно?.. Паша закрывает глаза. Ему стыдно. За всё. За то, что пришёл сюда, за то, что влюбился. За то, что его чувства всё ещё рвут его на части. Серёжа тяжело выдыхает, обхватывает ладонями его лицо, заставляя смотреть прямо в глаза. — Паша, ты… Ты для меня важен. Понимаешь? — голос его твёрдый, но в глазах страх, неподдельный, настоящий. — Если с тобой что-то случится… я себя не прощу. Паша вздрагивает. Потому что эти слова звучат слишком искренне. Он делает резкий вдох и, прежде чем успевает осознать, притягивает Серёжу ближе, хрипло шепчет: — Я не хочу от тебя отказываться. — Тогда не отказывайся, — просто отвечает тот и крепче сжимает его в объятиях. Паша зажмуривается, позволяя себе утонуть в этом мгновении. Его умершие друзья смотрят на него из самых тёмных уголков его души. Всего на секунду, но он может позволить себе быть с тем, кого любит.