Хён, у меня не щенячьи глаза.

***

      Минхо стоял в середине танцевального зала, пол которого был отполирован до блеска. Он был в кепке, чёрной футболке с каким-то аниме принтом и в спортивных штанах. Красные, словно цвет вина, стены, заставляли льющуюся из колонок песню, отдаваться эхом. Брови Минхо были нахмурены и устремлены на человека в зеркале, танцующего позади него.       — Нет, Сынмин! Неправильно, — Ли остановил музыку на телефоне, подключённой к колонкам в зале. Парень, которого он назвал Сынмином, остановился, тяжело переводя дыхание и с приоткрытым ртом смотря на Ли. — Ты нарочно? — Минхо мгновенно повернулся к нему лицом и парень, что помладше, виновато опустил голову.       Минхо пришёл в компанию работать хореографом и Ким Сынмин как раз стажёр, планирующий стать сольным артистом в Южной Корее. Но он зачастую ошибался в танцевальных движениях и Ли постоянно приходилось поправлять его. Они относились друг к другу нейтрально, но общение иногда сходило на нет. Нет, Ли не может сказать, что этот парень плохой. Просто они часто не могли найти общий язык, однако нельзя сказать, что Минхо ненавидел этого парня. Наоборот, он видел в нем большой потенциал и всегда указывал на ошибки, хоть и в слегка грубом тоне (в глазах Сынмина он наверняка выглядел как настоящий говнюк). Даже можно сказать, что старший испытывал странные чувства к этому парню. Потому сейчас он смотрел на парня, чьи пряди волос упали на глаза, закрывая лоб.       Вообще, в какой то степени Ким Сынмин даже вызывал восхищение в душé. Такие заворожённые моменты появлялись тогда, когда Ли проходил мимо репетиционной комнаты по вокалу и вслушивался в голос Сынмина. Он ещё не слышал такого чистого голоса и воистину был восхищён талантами парня. И тогда Минхо понял: этот парень безнадёжно занял место в его сердце.       — Прости, — тихо пробормотал Ким, ещё ниже опуская голову и неловко переминаясь с ноги на ногу. Ли тяжело вздохнул и подошёл ближе, стуча кроссовками по полу.       — Сынмин, посмотри на меня, — Минхо скрестил руки на своей широкой груди и смотрел в упор на младшего, пока тот кое-как, но всё же поднял голову и посмотрел на старшего. Ли смягчил свой взгляд.       — Во-первых, ты выбираешь неправильную позу для второго вступления, — Сынмин сглотнул, неловко смотря на старшего, но всё же выдерживая его кошачьи, хитрые глаза. Минхо аккуратно, не спеша и вальяжно, взял Кима за локоть и принялся ставить его под другой, более точный и нужный угол для танца. Кончики ушей Сынмина вспыхнули алым цветом, и он прокашлялся, вновь переминаясь с ноги на ногу. Благо, на нем была олимпийка, и Минхо попросту не мог, даже если бы захотел, увидеть мурашек на коже Сынмина и волосы, вставшие дыбом. Внезапно воздух стал сгущаться вокруг Минхо и Сынмина, а Ким лишь чувствовал, как розовеет с каждой секундой. Эта тишина — не давящая, не гнетущая. Просто тишина. Когда вы не чувствуете неловкость, скованность или ещё что-то. Просто молчите, погружаясь в свои мысли и оставаясь рядом.       Минхо сосредоточенно глядел на руки младшего, смотря на длинные, изящные и покрытые тонкой кожей пальцы. Старший считывал каждую вену, выступившую на тыльной стороне руки и запястья, заворожённо представляя, как свободно может касаться их. Ли вдруг почувствовал, как сердце начало стучать громче обычного, отдаваясь стуком в ушах. Минхо услышал слабый кашель младшего и, поставив остальную часть тела в нужную позу, отошёл и посмотрев на Сынмина в последний раз, отвернулся, видя младшего в зеркале.       — Давай попробуем ещё раз эту часть, — Минхо сглотнул и его кадык дёрнулся при глотке. Сынмин лишь легонько кивнул и Ли, не медля, включил песню на телефоне и из колонок тут же полилась приятная мелодия, а тело Кима податливо начало двигаться в такт музыке. Его шаги громким стучанием отдавались по полу, оставляя невидимый след. И кстати, поза, которая была исправлена Минхо, действительно помогла в дальнейших движениях, отчего Ли не сдержал лёгкую улыбку и сузил глаза, всё ещё наблюдая за движениями младшего. Сынмин случайно встретился взглядом со старшим в зеркале и чуть приоткрыл рот, а после поджал губы, продолжая двигать всем телом. А Минхо лишь расслабленно смотрел на младшего и по окончании песни тот шлёпнулся задницей на пол, тяжело дыша. Старший легонько и незаметно усмехнулся, повернувшись к Сынмину всем корпусом.       — Устал? — спросил Минхо, смотря на младшего, который прикрыл глаза, уже раскидываясь на полу в позе звезды.       — Может бросить всё это? Пойду работать на завод, а к 40 годам отращу пивное пузо и будет у меня блестящая лысина, — проигнорировав вопрос старшего, Сынмин приоткрыл глаза, посмотрев в потолок. Его голос звучал тихо и всё ещё с прерывистым дыханием, которое постепенно приходило в норму. Минхо заворожённо смотрел на младшего, и в его глазах так красиво падал свет от ламп, сливаясь с красным цветом стен. Волосы его прилипли ко лбу, а щёки залиты румянцем из-за недавних танцев. Руки расслабленно были раскиданы в разные стороны.       — Действительно хочешь бросить то, к чему так долго шёл, Сынмин? — спросил старший, садясь в позу лотоса рядом с младшим по левую сторону. Ким вздохнул и перевёл взгляд на старшего, выпятив нижнюю губу. Какие же прелестные его глаза. Его щенячьи глаза.       — Просто иногда думаю, моё ли это, — ответил тихо парень, и теперь вздохнул Минхо.

사랑으로 (Love.)

wave to earth.

      — Сынмин, ты себя недооцениваешь, — неожиданно заявил Ли, заставив Кима удивлённо распахнуть глаза и поэтому он продолжил дальше. — Ты самый талантливый человек, которого я видел. Я ещё не видел никого, кто бы преуспевал во всем. Вокал, танцы и многое другое. Не каждый смог бы выдержать это и ушёл бы просто в первый день, а ты держишься почти два года. И знаешь, что это значит? — Минхо неожиданно задал вопрос, от которого Сынмин съежился, судя по всему, не находя на него ответа. Поэтому он просто пожал плечами, а Ли улыбнулся уголками губ, продолжая свой монолог. — Это значит, что скоро твои мечты станут явью. Пусть и через пот и кровь, но это случится. Сынмин, ты просто прекрасен. — И тут Минхо неосознанно понесло. Ким чуть удивлённо раскрыл рот, уже садясь в позу лотоса напротив Ли.       — Прекрасен? — переспросил Сынмин, сминая ткань штанов, отчего на одежде появились складки.       А Минхо уже понял, что он не остановится. Когда, если не сейчас? Может, завтра его собьёт машина, и он не проснётся? Ему плевать, что прошёл почти год, и он так мало знает Сынмина. Ли хочет узнать его поближе. Поэтому он просто обязан сказать об этом.       — Да, Сынмин. Твой голос такой чистый, как небо, а твои щенячьи глаза сводят меня с ума. Движения в танцах и то, как плавно ты двигаешься..       — Ты же говорил, что я как бревно, — неожиданно заявил младший, смотря на старшего выпученными глазами от.. Признания? Это, черт возьми, признание в любви? Благо, щёки младшего до сих пор были румяными и если вдруг старший что-то скажет насчёт этого, то можно будет отмахнуться.       Минхо искренне рассмеялся, показывая свои кроличьи зубы, и Сынмин не знал, как ему сейчас реагировать. Что делать? Ли вновь поднял взгляд на младшего и придвинулся ближе, отчего Ким почувствовал, как кровь прилила к кончикам ушей, а стук сердца отдавался пульсацией по всему телу.       — Можно? — Минхо кивнул на руки младшего, что всё ещё сжимали ткань штанов и тут же разжали, когда старший акцентировал на этом своё внимание. Сынмин не сводил глаз с Ли, сканируя его всего.       Его непослушные пряди волос выглядывали из-под чёрной кепки. Крепкие рельефы плеч скрывались за рукавами футболки, но руки, накаченные за годы в танцевальном зале и, вероятно, в спортзале, выглядели просто бесподобно. Его кадык-сердечко дёргался, когда он глотал, и, безусловно, это выглядело сексуально.       Младший неловко кивнул и Минхо, словно этого и ожидал, аккуратно потянулся к рукам младшего, не сводя зрительного контакта. Ли пришлось немного попотеть и потому, сейчас он сидел в позе креветки, склонившись над руками Кима, как над божеством. У Сынмина спёрло дыхание от такого вида. Ли Минхо на коленях склонился над руками младшего и, неожиданно для Сынмина, взял его за руки и начал расцеловывать его костяшки пальцев, прикрывая глаза. Тихие, почти невесомые чмоки доводили Кима до приоткрытого от тяжёлого дыхания рта.       — Минхо, — пробормотал тихо младший. Минхо остановился и посмотрел на Сынмина исподлобья, отпуская руки и отстраняясь.       Идиот. А что, если он натурал, и я просто нафантазировал себе всякого? Господи, он наверно захочет поменять хореографа. Теперь было чертовски неловко. Чем думал, когда полез выцеловывать его руки? Минхо закусил губу и отвёл глаза, пока Ким взглядом изучал его лицо. Младший томно вздохнул и поднял одну руку, подводя к щеке Ли. Гладкая. Ли удивлённо раскрыл глаза, когда чужие, холодные пальцы коснулись его щеки. Большой палец Сынмина мягко погладил щёку старшего, а глаза прикованы к глазам напротив.       — Ты только что признался мне в любви? — глупо спросил Ким. Так и хотелось выплюнуть какой-нибудь сарказм ему в лицо, но Минхо просто медленно кивнул, не сводя глаз с младшего.       Сынмин поджал губы и улыбнулся, щенячьими глазами смотря на старшего. Минхо недоумённо смотрел на него. Что значит эта улыбка? Он сейчас скажет, что поменяет хореографа и они больше не увидятся? Или будут пересекаться только в коридорах, желая хорошего дня и прощаться? Поток бесконечных мыслей прервал Ким, который не заставил себя долго ждать и прильнул своими губами к губам Ли, прикрывая глаза, пока Минхо широко раскрыл глаза. Это не был поцелуй с языком или какой то страстный, требующий чего-то более глубокого. Это было просто соприкосновение мягких Сынминовых губ со вкусом сливы. Рука всё ещё мягко поглаживала щёку старшего, пока Ли положил свои маленькие, но крепкие ладони на худощавую талию, скрытую за олимпийкой, прикрывая глаза.       Младший отстранился с непроизвольным чмоком и открыл глаза. Его приоткрытые губы обрели более яркий оттенок из-за недавнего соприкосновения Минхоновых губ. Ли мягко погладил бока младшего и облизнулся, смотря на Сынмина из-под кепки. А глаза того светились ярко, словно фейерверк в ночном небе. Руки уже закинуты на плечи Минхо, но всё ещё с небольшим смущением смотря в глаза, пока старший открыто любовался Кимом, даже не скрывая этого.       — Что теперь будет? — тихо спросил младший, поджимая губы и морща подбородок.       — Станешь моим парнем, Ким Сынмин? — ответил Минхо с улыбкой, заглядывая в глаза Сынмина, пока тот смущённо отвёл взгляд. Ли продолжал аккуратно поглаживать бока младшего через ткань одежды. Их лица всё ещё были непроизвольно близко. Если кто-то зайдёт, то им точно не сдобровать, но как же было плевать.       Сынмин не отвечал более двадцати секунд, и Минхо уже жалел, что предложил это слишком быстро. Но Ким лишь поднял свой щенячий взгляд и улыбнулся во все тридцать два и прижался своим лбом ко лбу Минхо, блаженно прикрывая глаза и прячась от света ламп под козырьком кепки. Ли сначала опешил, а после непроизвольно сжал бока Кима, находясь на седьмом небе от счастья. Непроизвольная жидкость скопилась в уголках прикрытых глаз, выплёскиваясь и продолжая свой путь по щекам. Младший приоткрыл глаза, и его губы вытянулись в незавершенную букву «О». Но после Минхо почувствовал вновь гладкий палец на своей щеке, собирающий слёзы старшего. Минхо открыл глаза и встретился со счастливым взглядом младшего.       — Хён такой плакса? — хихикнул Сынмин и тут же получил шиканье от Минхо с недовольным цоканьем. Но Ким продолжал вытирать слезы, что ещё обжигали щёку старшего.       Минхо выглядел особенно под светом ярких ламп. Лучи не проникали на лицо из-за кепки, но какой-то части всё же удавалось проскочить. Пряди выбившихся волос так и хотелось закрутить на пальце, а после глупо хихикнуть, щёлкнув по лбу.       — Ты мне понравился с того момента, как увидел тебя, проливающего напиток на себя, — неожиданно и тихо заявил Сынмин, заставляя старшего вскинуть брови. Минхо прыснул смехом, отворачиваясь на мгновение. Ким лишь неловко улыбнулся, вновь кладя руки на плечи старшего. Минхо всё ещё не убрал руки с талии Сынмина.       — Ты меня свёл с ума раньше. Когда впервые услышал твой голос так и полюбил, — промурлыкал Минхо, возвращая свой взгляд на младшего и нежно улыбаясь. Ким лишь глупо хихикнул, опуская взгляд...

***

      Отсюда и начались их отношения. Первое время было непривычно, неловко, но потом всё пошло своим чередом. Первое свидание закончилось более глубоким и нежным поцелуем под тёмным небом, осыпанным тысячами звезд, словно рассыпанный пазл, пока морозный ветер пробивался под слой кожи, создавая на щёках румянец. Их занятия проходили хорошо, даже очень. Иногда они конечно дурачились, но это не мешало им быть сосредоточенными на танце, позволяя песне унести свои мысли глубоко под себя, а тело заставлять двигаться. И так, изо дня в день.       Сынмин вскоре должен был дебютировать, и Минхо, несомненно, поддерживал его в этом, сидя в своей квартире и гладя младшего по голове, нашёптывая слова поддержки, пока Ким просто плавился под этим шепотом, окутывающим его ухо, и рукам, что беспрестанно шарили по его бёдрам, талии и шутливо щекоча бок.       Сынмин пришёл в компанию, как обычно, с утра. Минхо ещё не было, что понятно, так как он приходит только к часу. Но у Кима сейчас чёткое расписание, которому он следует последние два года, и нарушать его равно тому, чтобы подвергнуть себя к сожжению на костре, разрушив своё будущее. Ким громко зевнул, запивая повторяющийся зевок прохладной водой из-под бутылки.       Парень посмотрел на время и, как всегда, обнаружил, что приехал очень рано и ему слоняться без дела ещё как минимум полчаса. Ким грустно захныкал и прошёл к комнате по вокалу, как тут ему позвонили, и он, ругаясь под нос, начал шариться в сумке, откуда доносился ринтгон. Сынмин блаженно вздохнул, когда достал телефон, и нахмурился, когда прочитал имя контакта. Главный руководитель звонил Сынмину с утра.       — Слушаю, — это вышло чуть дрожащим голосом. Парень и сам не понял, чего именно испугался и поэтому он встал у ближайшей стены, дабы дать пройти другим людям, уже спешившим куда-то.       — Ким Сынмин, ты в компании? — прозвучал строгий голос мужчины, и Сынмин сглотнул, нахмурившись.       — Да, я пришёл немного раньше..       — Зайди ко мне в кабинет, — сказал как отрезал мужчина и отключился, не дав Сынмину договорить. Ким поджал и закусил губу, всё ещё не понимая, что происходит.       Парень рвано вздохнул, чувствуя, как живот болезненно закручивается от навязчивых мыслей. Сынмин убрал телефон в сумку и прошёл на этаж выше, оказавшись перед чёрной дверью с выгравированным именем главного руководителя. Ким расправил плечи и вздохнул, и рука медленно потянулась к двери, дабы постучать, но замерла на полпути.       Сынмин сделал что-то не то? Не так поет или танцует? Недостаточно отдаётся своему творчеству? Но два года ведь прошли не напрасно, верно? Верно?       Парень вновь тяжело вздохнул и постучал три раза, после чего послышалось строгим голосом «входите». Ким вздрогнул всем телом и открыл кабинет, проходя внутрь. Кабинет был обставлен в строгом дизайне в чёрно-белых тонах, делая акцент на каких-то фигурках, что стояли посередине стеклянного стола, который, если честно, не вписывался в этот интерьер.       — Проходи, садись, — сказал мужчина, сидя во главе этого стола, на котором стоял ноутбук. Взгляд был устремлён на Сынмина и парню захотелось слиться с полом под таким тяжёлым взглядом.       Ким аккуратно шагнул вперёд, словно проверяя, нет ли каких ловушек. Один шаг. Второй. Третий. И он уже оказался сидящим по правую сторону от главного руководителя, который всё время не сводил с него глаз. Сынмин закусил губу, поглядывая на мужчину из-под отросшей чёлки.       — Скажи, Ким Сынмин, — мужчина выделил его имя и фамилию так, что стало не по себе, а болезненный узел закрутился сильнее, и неприятное, жгучее месиво поселилось в горле, — Знаешь ли ты, как важна репутация компании?       Сынмин замер, но скорее от удивления. Ещё бы ему об этом не знать, когда ему твердят это на протяжении двух лет. Да даже Минхо бывало говорил: «Вот не будешь стараться, станешь официальным лохом компании с кличкой "Бродяга"»       Однако Ким кивнул более уверенно. А что, если сейчас его пытаются запугать, а после скажут, что это розыгрыш? Но мужчина, походу, даже не ждал ответа Сынмина и повернул ноутбук экраном к парню.

Take a slice.

Glass Animals

      Сынмин замер, приоткрыв рот. Его глаза перестали моргать, сфокусировавшись на экране ноутбука. А на экране они с Минхо сидят в кафе, смущённо держась за руки, пока старший шепчет что-то интимное на ухо младшему, отчего Сынмин легонько толкает того в плечо, смущённо поджимая губы и улыбаясь.       Парень хорошо помнил этот день, но откуда эта фотография? Насколько Ким знает, у него нет недоброжелателей и ко всем он относится неплохо. Не слишком хорошо, чтобы не зажлобились, но и не слишком плохо, чтобы могли рассчитывать, если что. Однако мужчина не дал попыток оправдаться и продолжил, словно ведя монолог.       — Тогда скажи, — голос полез из глубин груди, отражаясь своей низкостью и явным недовольством. — Почему ты обжимаешься со своим хореографом так, словно вы.. — Сынмин посмотрел на мужчину щенячьими глазами, выпятив нижнюю губу, а тот продолжил, — встречаетесь. Вы ведёте себя так, словно встречаетесь. Ошибки быть не может.       — Простите, но я думаю, я могу объяснить..       А что тут объяснять? Что это не ошибка и они не встречаются? Но ведь они и вправду встречаются. Они целовались, обнимались. Младший очень часто ночевал у Минхо, и у них даже был секс. Незабываемый, кстати. Особенно после первой ночи, когда младший утром проснулся с ноющей, но приятной болью в заднице, а Минхо, как любезный старший принёс ему завтрак в постель. Сынмин и вправду проникся глубокими чувствами к Ли. Они иногда были так похожи во многих вещах, что казалось, будто один человек.       — И что же ты можешь объяснить?! — мужчина сорвался на нечеловеческий крик, и Сынмин вздрогнул, закусывая губу и опуская взгляд на свои дырявые джинсы, — Ты хоть понимаешь, как подставляешь компанию, Ким Сынмин?! Ты портишь её репутацию своими выходками!       Сынмин почувствовал, как тошнота подступает к горлу, и опустил голову ещё ниже, надеясь, что это укроет его от того, что сейчас происходит.       — Простите... — тихо произнёс Сынмин, чувствуя, как грудь сдавливает чувство вины, но мужчина будто не слышал его.       — Что, если бы это фото попало не ко мне, а вылезло на просторы интернета, если бы ты дебютировал?!       — Я правда не понимаю, откуда это фото..       — Я даю тебе выбор, — мужчина внезапно успокоился, вздохнув побольше воздуха в свои лёгкие, дабы протрезвить голову. Сынмин встревожился и поднял взгляд на него. — Или ты его бросаешь, или ты больше не трейни в компании JYP.       Сынмин услышал треск собственного сердца, разбившегося вдребезги. Ким почувствовал, как влага скопилась в глазах, но он сморгнул, не позволяя слезам скатиться, дабы не показаться слабым. Хотя руки, сжавшие джинсы и так отчаянно дрожавшие, выдавали тревогу в груди.       — Я не могу его бросить... Но мы можем делать это тайно! — Сынмин быстро предложил альтернативу, и в его глазах вспыхнул огонёк надежды. Он посмотрел на мужчину, чьи глаза ледяным уколом вонзились в худощавое тело.       — Нет. Все рано или поздно становится явью, — мужчина рыкнул, и Сынмин опустил взгляд, царапая короткими ноготками оголённое колено, — Выбирай между тем, что я сказал.       — Я не могу его бросить... — Ким неосознанно всхлипнул, зажав рот рукой. Желудок неприятно закручивало в форму панциря улитки. Горло мучительно обжигало подступающей рвотой, а из глаз всё-таки брызнули слёзы, и Сынмин отчаянно попытался сморгнуть их, но они только сильнее скатывались по щекам, падая на джинсы и оставляя влажный след.       — Тогда ты подставишь его. Ты позоришь нашу компанию. Подставляешь всех айдолов, трейни и руководство. Слыхано ли, чтобы в любви ты подставлял любимого тебе человека? Ли Минхо — очень уважаемый человек в компании, а ты.. Ты просто испортишь ему жизнь, если не откажешься от этого. Я не удивлюсь, если ты им манипулируешь для личных целей, — мужчина говорил холодно и отстраненно, словно не он ломал сердце Сынмина.       Ким лишь отчаянно всхлипывал, зажимая рот рукой и жмуря глаза. Ну почему? Когда у него все было так хорошо вместе с Минхо. Слёзы застилали глаза, затуманивая зрение, и Сынмин встал на ватных ногах и поклонился мужчине, сдерживая рыдания.       Почему он говорит, что Сынмин манипулирует Минхо если это совсем не так? Это вообще не так! Неужели, это и вправду так выглядит со стороны? Парень тихим, чтобы не выдать истерику, голосом выдавил извинения:       — Я уйду, простите, — Ким вновь поклонился и, пока мужчина не начал опять говорить, выскочил за дверь торопливым шагом.       Он шёл на автопилоте до туалета, и, когда зашёл в кабинку, выблевал весь свой завтрак за считанные минуты, отчаянно задыхаясь в собственных слезах. Уже не важно, кто услышит и кому это будет выгодно. Все равно он теперь никто. Ему не стать сольным артистом, как он хотел. Минхо тоже получит какой-нибудь выговор и не дай Бог, его тоже выгонят. Сынмин от этих мыслей зарыдал сильнее, не желая подставлять любимого человека. Пальцы сжали волосы и потянули, пытаясь заглушить моральную боль физической.       Тело дёргалось от рыданий, подступавших из глубин сознания. Плитки на полу были холодными, но Сынмин едва замечал их, продолжая запрокидывать голову к свету и пытаясь успокоить разбушевавшиеся мысли.       Что теперь будет? Куда идти? У него не было какой-то полноценной работы с образованием, так как он полностью рассчитывал на то, что станет успешным айдолом и будет показывать всем, кто ему завидовал, факи. Но что теперь?       Более менее, когда тело уже не сотрясало от бесчисленных рыданий, Ким встал с пола, подходя на неслушающихся ногах к зеркалу. В отражении зеркала показалось опухшее от слез лицо. Красные глаза и запутавшиеся волосы. Сынмин поджал губы, пытаясь успокоить себя, дабы не заплакать снова. Он сложил ладони в форме чашечки и включил кран. После брызнул себе прохладной водой в лицо, всхлипнув, и закусил губу.       Ким вновь посмотрел на свое отражение. На свои глаза. На линию подбородка. Свои щёчки, которые Минхо любил тискать, когда они были наполнены едой. Сынмин аккуратно, словно прикасался к хрусталу, дотронулся до своего лица, крутя и вертя им, рассматривая со всех сторон.       «На что я рассчитывал? На то, что такой уродец сможет затмить остальных? Чем? Своим писклявым голосом? Или может, никого не привлекающей внешностью? Что во мне привлекательного? Ничего.»       Сынмин закусил губу и в последний раз посмотрел на себя в зеркало, прежде чем подхватить свою сумку и выйти из туалета, направившись только туда, куда ему известно...

***

      Минхо проснулся ровно в десять часов по будильнику, матерясь под нос. Его взгляд метнулся по пустому месту справа от него, и он вжался лицом в соседнюю подушку, ощущая запах лаванды. Ли блаженно улыбнулся, прикрывая глаза. Младший всегда приятно пах. Лавандой. Особенно вкусными были его бальзамы со вкусом сливы. Всегда хотелось целовать и целовать до онемения губ. Гладить по волосам, сжимать бедра и худощавую талию. Взгляд Минхо метнулся к некоторым вещам младшим, оставленным здесь.       Они пару раз говорили на тему сожительства, инициатором которой был Минхо. Сынмин сказал, что подумает, но всё же чуть ли не каждую ночь оставался у старшего. Поэтому его зубная щётка с нижним бельём были в квартире у Минхо.       Ли ещё раз улыбнулся уголками губ и встал с постели, выполняя утреннюю рутину. Он уже успел соскучиться по младшему. Минхо всегда ощущал себя жадным и ненасытным. Всегда было мало Сынмина.       Но как же хорошо, что он его хореограф и два с половиной часа проведут вместе, даже не опасаясь тем, что нарушат собственный график. Хотя паниковал бы наверняка больше Сынмин. Всё же, будущая звезда в Южной Корее.       Минхо верил, что его мечта сбудется рано или поздно. Он увлечённо слушал, когда младший рассказывал о проведённом дне. Как его хвалили на занятиях по вокалу и на уроках японского. А Ли лишь влюблённо смотрел на Сынмина, после гладил его по волосам и шептал всякие нежности, как сопливый подросток.       Ли уже вышел на улицу, позволяя морозному ветру поиграть с его волосами, а лицо подставляя под лучи солнца, которое отчаянно пыталось пробиться сквозь серые облака. В скором времени должно было похолодать, и Минхо с нетерпением ждал. Ему нравилась зима. Она ассоциировалась с чем-то приятным и необъяснимым теплом, окутывающим сознание.       Минхо шёл в компанию с наушниками в ушах, не слыша городской суеты вокруг. И как быстро пролетело время, если он уже стоял под дверью компании и спешно зашёл в здание, пройдя верификацию о том, что он действительно работает здесь.       Ли прошёл дальше по длинным и довольно широким коридорам со стеклянными дверями, где уже сидели руководители и что-то обсуждали с трейни или айдолами. Но Минхо было неинтересно, честно говоря. Его интересовал только один трейни. Ли, как влюблённый дурак, заулыбался, открыв танцевальный зал, включая свет и приготавливая всё к приходу трейни..

***

      Минхо сидел на полу, наблюдая за концом хореографии трейни, что группой собрались здесь. Все так же красные стены заливало лучами ламп, а пол так же был отполирован. Ли не заметил конца песни и удивлённо ойкнул, когда ученики уже выходили из зала, прощаясь с Минхо.       Минхо всем пожелал удачи и посмотрел на время. Скоро придёт Сынмин. Он вновь заулыбался, казалось, уже сотый раз за день.       «Какой-то тактильный голод», — мысленно признался себе Минхо и стал сидеть в телефоне, дожидаясь, когда придёт младший.       Прошло пять минут. Десять. Пятнадцать. Ли уже заметно нахмурился. Сынмин всегда приходил вовремя, так как он не любил опаздывать. Он всегда был пунктуальным, в отличие от Минхо, который ну очень уж иногда любил опаздывать.       Минхо с нахмуренным выражением лица начал набирать Сынмину, смотря на свои сведённые к переносице брови и поджатые губы. Гудок. Гудок. Гудок. Бесконечные гудки, а потом слова «Абонент временно недоступен. Пожалуйста, перезвоните позже.»       Ли уже стало не по себе и по телу прошлась странная тревога за возлюбленного. Может, где-то в компании заснул? Ну, знаете, когда устаёшь, можешь и не в таком месте заснуть.       — Так, сейчас пол третьего. Мм.. — Минхо задумчиво посмотрел на свои штаны, а после щёлкнул пальцами. — Точно. Рэп. — Ли, довольный своей работой, но полностью отдавшись тревоге, вскочил с места и последовал зову сердца, не забыв закрыть зал. Может, задержался чуть-чуть на рэпе? Ну, с кем не бывает.       Он шёл стремительно быстро, чуть ли не бегом добираясь до нужного кабинета. Минхо ни на что не обращал внимания, полностью погрузившись в желание обнять Сынмина и узнать, что его телефон просто разрядился. Ли дошёл до кабинета и, вздохнув побольше воздуха, постучал в дверь, а после, услышав одобрение, зашёл.       — Сынм... — мужчина тут же осёкся, увидев в дверях нахмуренного парня в кепке и в спортивной одежде, который явно был встревожен. — Минхо-щи, здравствуйте. Могу чем-то помочь?       — Здравствуйте, — Ли уважительно поклонился. — Вы не видели Сынмина? Он должен был прийти на занятие по танцам, но его нет.       И тут Минхо увидел, как мужчина, сидящий в кресле пожевал губы и нахмурился, отводя взгляд в сторону. Ли уже понял, что что-то не так.       — Его сегодня не было, — сказал мужчина твёрдо. Сердце Минхо пропустило стук и казалось, ушло в пятки от новости, поразившей его. Сынмина.. не было сегодня? Может, ему стало плохо, и он вернулся домой? Но почему не сказал Минхо? Старший тут же примчался бы, отменив своё расписание. Или беспокоить не хотел?       Черт, сколько же вопросов вертелось на языке, но Минхо просто поблагодарил за информацию и поклонился, выходя из кабинета. Он вышел из кабинета и почувствовал, как грудь сдавливает тяжёлый камень, а живот болезненно скручивается.       Идя по мрачным коридорам, он столкнулся с главным руководителем и немного выдохнул. Может, он знает где Сынмин?       — Здравствуйте, сонбэ, — протараторил Минхо, поклоняясь. Он не стал тянуть кота за хвост и просто прямолинейно спросил. — Извините, Вы не видели Ким Сынмина? У нас должно было быть занятие, но он не пришёл.       Минхо поднял взгляд на мужчину, а тот лишь хладнокровно смотрел на Ли. Ли нахмурился, поджимая губы, а мужчина лишь сказал:       — Сегодня он приходил ко мне с утра, — Минхо после этих слов выдохнул. Господи, хоть кто-то видел Сынмина сегодня. Какой же камень с плеч. — Я знаю о вас.       Ли перестал моргать и весь мир погрузился в пустоту. Он широко раскрытыми глазами смотрел на мужчину, а тот глядел в ответ. Словно игра в гляделки. Но они же не сделали ничего плохого, чтобы их отношения считались ужасными, верно? Верно?       — Ли Минхо, Вы очень уважаемый человек в компании, а Ким Сынмин больше не трейни в компании JYP, — мужчина говорил холодно и отстранённо. От его ауры, казалось, даже в помещении стало холодно.       — Вы его прогнали?! — выкрикнул Минхо, отчаянно сжимая в кулаки дрожащие руки.       Как он мог?! Почему он не позвал их двоих вместе, оторвавшись на Сынмине, вонзая свои клыки в его шею?! Черт побери, пока Ким плакал и страдал, Минхо просто спал? Ли ещё сильнее сжал кулаки, ногтями впиваясь в кожу. Костяшки пальцев побелели, а вена выступила на тыльной стороне запястья.       — Ты просто портишь своё будущее, находясь рядом с ним, — ответил мужчина спокойно, даже не обращая внимания на то, что Минхо проявил явное неуважение к нему.       Как эта сволочь смеет так спокойно говорить?! Да что он, блядь, вообще знает о любви? Наверняка трахается на стороне, пока дома его ждёт жена с двумя или тремя детьми! Минхо почувствовал, как тело начинает дрожать, но не от холода — от злости, что плескалась в его подсознании глубокими волнами.       — Где он? — отчаянно спросил Ли, почувствовав желание вмазать по морде этому ублюдку, а после побежать к Сынмину, прижимая к себе, успокаивая.       — Ушёл. Куда — не знаю, — хмыкнул он, и пока не получив по морде, ушёл молча, как будто не он сейчас разозлил Минхо так, что тот хотел вырвать гору из-под земли.       Ли рассерженно ударил кулаком по стене, смотря вслед уже пустому месту, где пару секунд назад прошёл мужчина. Пальцы костяшек закровоточили, а в стене осталась трещина. Минхо стиснул зубы и зажмурился. Ему надо было к Сынмину. Надо было успокоить его, ведь он наверняка столько надумал себе.       Парень быстро развернулся и пошёл к танцевальному залу, быстро собирая свои вещи и напяливая на себя верхнюю одежду. Минхо не заметил, как уже оказался на улице, бегом направляясь к ближайшей станции метро.       Собственно, младший именно поэтому и оставался спать у старшего, так как не нужно было тратиться на метро и можно было экономить деньги. Ну а что? Вы бы не воспользовались такой возможностью?       Ли нервно постукивал ногой, сидя на гладком сиденье. Он отсчитывал, через сколько остановок ему выходить, и просто рвано вздохнул, проводя рукой по лицу, словно это помогло бы снять напряжение в его плечах и тревогу, разрастающуюся внутри. Парень нервно потирал застывшую кровь на костяшках пальцев и только сейчас, сидя в метро, почувствовал боль, разрастающуюся в области руки.       Минхо резко подскочил, когда услышал знакомую остановку и женщина, сидевшая рядом с ребёнком недовольно покосилась на него.       Но Ли было плевать. Он просто выскочил, когда двери открылись, и побежал на автопилоте. Мозг был затуманен, но ноги сами несли к нужному району, дому и квартире. Пробегая сквозь толпы и пустые улицы, он тяжело отдышался, оказываясь перед знакомой дверью подъезда.       Минхо поковырялся у себя в рюкзаке и нашёл дубликат ключей, которые когда-то Сынмин отдал ему, сказав, что доверяет. Ли тогда высоко оценил этот жест и подколол младшего, но на деле визжал внутри от радости, сжимая эти ключи в руке. Сейчас же он открыл дверь этими ключами и зашёл в подъезд, поднимаясь по скользким ступенькам, которые, похоже, помыли недавно.       Ли аккуратно прошёл до лифта, и, слава Богам, он был на первом этаже, и не пришлось бы долго ждать. Парень быстро заскочил в лифт и нажал на кнопку десятого этажа, позволяя дверям закрыться, а лифту понести себя вверх. Минхо на мгновение прикрыл глаза, пытаясь утихомирить бурю в голове, и глаза, что уже начали мутнеть от всей этой тревоги.       Когда лифт щёлкнул, уведомляя о прибытии, парень выпрыгнул из него, оказываясь перед нужной квартирой. И только когда Минхо собирался вставлять ключ в дверь, он заметил, как сильно дрожали его руки, и он удивился, как тяжёлая связка ключей ещё не выпала из его рук.       Парень крепко сжал ключи в своей руке и вставил в замочную скважину, прокручивая два раза. Он вздохнул. Сейчас он просто найдёт Сынмина, который заснул с остывшими слезами на глазах. Но они ведь справятся. Вместе.

WILDFLOWER

Billie Eilish

      Минхо ещё раз рвано вздохнул и вытер дрожащие руки о штаны, а после толкнул дверь в квартиру, надеясь найти там спящего Сынмина, свернувшегося калачиком. Он сглотнул и переступил порог квартиры Кима, осматриваясь.       Ли выдохнул, увидев обувь Сынмина в прихожей и ключи, висящие на ключнице. Ну вот. Ничего страшного не случилось.       «Нафантазировал себе всякого», — думал Минхо.       — Сынмин-и! — крикнул Ли, и ничего не услышав в ответ, нахмурился. Никакого крика о том, чтобы он шёл на все четыре стороны, или копошения из комнаты — этого не было.       Тогда Минхо решился пройти вглубь квартиры и, не церемонясь, открыл комнату и закусил губу, нахмурившись. Кровать идеально заправлена, и никаких признаков присутствия младшего тут не было, если не считать обувь, что стояла в прихожей. Стоп. Ли удивлённо раскрыл рот, когда осознание накатило на него. Он быстро вышел из комнаты, и его взгляд упал на ванную комнату, дверь которой была закрыта, а свет — включён.       А что, если ему стало плохо? Упал от бессилия в ванной комнате и лежит.. Мысли так и запутывались в бесчисленный узор, создавая хаотичную паутину. Ноги несли к желанной двери, и, дойдя, Ли постучал.       — Сынмин-и, скажи, ты там? — и вновь тишина. Пожирающая остатки адекватности Минхо тишина. Ли сглотнул, и его рука медленно потянулась к ручке, уже не представляя, что он может увидеть.       Открыв дверь, Минхо ошарашенно выпучил глаза, раскрывая рот. Сынмин лежал на кафельном полу в круге осколков разбитого зеркала. Его рукава были засучены, а по запястьям стекала бордовая жидкость. Рука, которая сжимала окровавленный осколок, выглядела слишком расслабленной.       Минхо опешил и подбежал к Сынмину, падая прямо на осколки. В глазах появилась ужасная влага, а дышать становилось тяжелее.       — Сынмин-и.. Проснись, проснись, пожалуйста, — умолял Минхо, укладывая его голову к себе на колени, аккуратно гладя шелковистые волосы. Его щенячьи глаза были закрыты и больше они не посмотрят на Минхо.       — Щеночек, открой глазки... — Ли нащупал пальцами пульс на шее и, не услышав ответного и обычного для человека — стука сердца, просто взревел нечеловеческим воем.       — Почему, Сынмин-и... — Минхо отчаянно плакал, постоянно проводя рукой по своему лицу и просто надеясь проснуться. Всё выглядело таким размытым, нереальным. Ли, смотря в бледное лицо Сынмина, нащупал его руку и захотел приподнять. И, уже будучи находясь на том свете, Сынмин словно услышал его вопрос. Когда Ли поднимал руку, из неё выпал клочок бумаги.       Минхо сглотнул и заглянул в текст. Руки ужасно дрожали, слёзы скатывались по щекам с новой силой, а горло будто связало узлом, отчего Ли просто заливался слезами.       «Прости. Я портил тебе жизнь, но когда меня не станет, тебе будет лучше. Твой щеночек»       Ли истошно закричал, завопил, сжимая бумагу в своих руках и выкидывая образовавшийся шарик в стену. Он перевёл взгляд на Сынмина, который мирно лежал на коленях Минхо. Штаны, вперемешку с верхней одеждой, пропитались кровью, на полу остались капли крови, которые ещё можно вымыть, но воспоминания, что останутся здесь, не смыть ничем.       Его впалые щёчки и обветренные сегодняшним ветром губы выглядели бледными. Под глазами выступили мешки, вперемешку с синяками. Старший всегда говорил ему ложиться раньше, но у младшего зачастую были свои планы. Минхо отчаянно захлёбывался слезами, поглаживая волосы младшего..

***

      Старший не помнит, как он оказался в больнице и почему его разделили с Сынмином. Он смутно помнит, что соседи вызвали скорую, но кто и когда, он не мог сказать. Точно мог сказать, что не отцеплялся от Кима, словно зверь, охранявший свою добычу. Было так пусто, будто сердце вырвали с корнем, не оставив ни намёка на его исцеление.       Ли вернулся в квартиру Кима, когда было возможно, и забрал бумагу, которую в порыве гнева, боли и отчаяния швырнул в стену. Он не знает, зачем вернулся за ней. Чтобы добить себя? Кто знает.       Минхо стоял на похоронах и он просто не мог плакать, смотря на чету Ким и остальных родственников и друзей. У него было чувство, что слёз больше не осталось. Хотя он сомневался, что слёз не осталось. Наоборот, держа в себе оно вырвется с тройной силой.       Ли так и не понимал. Почему? Ну почему? Прошла наверно неделя или больше. Или меньше. Минхо отчаянно винил себя. В том, что не успел. Его вина в том, что он так мало поддерживал Сынмина, и поэтому младший пришел к выводу, что мешал старшему. И от этих мыслей в груди становилось ещё больнее, оставляя в подсознании ужасный шрам.       Минхо ушел из компании JYP и в целом из всей этой индустрии, оставив лишь заявление об увольнении на столе главного руководителя. Ему не хотелось продолжать там быть без Сынмина, и он точно знал — всё будет напоминать о нём. Даже одно слово JYP ассоциируется с Кимом.       В один из вечеров Ли сидел и пил соджу из стаканчика, закусывая какой-то сухой хренью. Минхо не знает, сколько вообще прошло времени со смерти Сынмина. И он не знает, отойдёт ли когда-нибудь вообще от этого. Каждый раз, засыпая с ноющей болью в голове, он поворачивался лицом к тому месту, где обычно спал Сынмин. Но его там не было.       И тогда на Минхо накатывала новая истерика, и засыпал он тяжело. С пачкой успокоительных, снотворных и обезболивающих. Когда его комната успела стать аптекой и баром одновременно? По комнате были разбросаны пустые бутылки вместе с пустыми блистерами от таблеток.       Ли чувствовал, что разбит внутри. Ничего не приносило радость. Только грусть, пустоту и боль, которая с каждым новым днём, когда он просыпался, разрасталась до неимоверных размеров.       На тумбочке всё так же лежала та самая записка, на которую Минхо постоянно смотрел перед сном, вчитываясь в каждое слово, будто это был ритуал, который должен вернуть младшего. Но нет.       И парень правда не знает, когда успокаивался по-настоящему. Сначала он плакал, очень плакал. Потом на смену этому пришла пустота, а потом осознание, что Сынмина больше нет, и всё начиналось по новой.

***

      Лёжа на диване в гостиной, Ли лежал на боку, смотря на фотографию Кима, на которой он улыбался своей лучезарной улыбкой, смотря прямо в объектив. Был ли он всегда счастлив, или Минхо и вправду портил ему жизнь?       Ли рвано задышал и принялся смаргивать слёзы. Звонок. Минхо присел на кровать, жмурясь от боли в висках и шипя. Кто-то позвонил в дверь, и он не мог сказать, кто именно.       Он, чёрт возьми, не помнит, сколько времени прошло со смерти Сынмина, а вы хотите, чтобы он помнил, где и когда договаривался встретиться?       Но Ли встал и тяжёлыми шагами дошёл до двери и посмотрел в глазок. А в глазке он увидел Хван Хёнджина.       Это его старый приятель по танцам. В подростковые годы они вместе занимались, а потом разошлись по своим путям, но всё так же часто общались и дружили. И кстати, он был первым, кто узнал об отношениях Минхо и Сынмина. Хёнджин, хоть и ни разу не видел Сынмина, был очень рад за своего хёна.       — Хён, я знаю, что ты там. Открывай, — сказал парень, будто чувствуя, что Минхо смотрит в глазок.       Рука, ставшая тоньше за все недели, проведённые взаперти с алкоголем и таблетками, потянулась к ручке двери, прокрутив замок.       Хёнджин ахнул, раскрыв рот в удивлении, увидев своего друга таким. У него были впалые щёки и отчётливо видны скулы, которые смешались с мешками под глазами и вместе с этим, с синяками. Волосы растрёпаны, а руки слегка дрожат. Минхо смотрел на парня исподлобья, словно дожидаясь выговора в свою сторону.       — Хён... — Хёнджин медленно прошёл в квартиру, закрывая за собой дверь. Он сочувственно смотрел на Минхо и увидел, как тот сдерживает слёзы и как они бликом отражаются при тусклом свете в прихожей.       Кадык-сердечко Минхо дёрнулся, когда он сглотнул и он, рвано выдохнув подошёл к Хёнджину, обнимая его.       — Я не спас его, Хёнджин... — пробормотал старший, хватаясь за плечи Хёнджина и смаргивая слёзы, но делая только хуже, так как они только сильнее скатывались по щекам, оставляя влажный след на футболке донсэна. Уже была весна.       Минхо теперь ненавидел зиму. Каждый намёк на зиму вызывал в нём неосознанный гнев и ярость, а после, оставаясь наедине с самим собой, — грусть и печаль, сжимавшие его горло.       Хван утешительно погладил Ли по спине, шепча какие-то успокаивающие слова. На это Минхо только сильнее разревелся и казалось, за прожитые дни, что он провёл в слезах, смешанных с алкоголем, слёз не должно было остаться, но их будто становилось всё больше и больше.       И они стояли так, пока Хёнджин вполголоса говорил что-то Минхо, а тот захлёбывался собственными слезами, пропитывая футболку собеседника насквозь.       Когда они пришли к решению умыться, Минхо не отказался и пошёл умываться. Он аж раскрыл рот в удивлении, заметив себя в отражении зеркала. Сынмин бы точно отругал его за то, что не заботится о себе должным образом. Минхо всхлипнул, чувствуя, как воспоминания забирают его. Медленно, но уверенно. Своими когтистыми ногтями врезаясь в разбитое сердце Ли, разрывая его на ещё большие кусочки.       Хёнджин оставил Минхо наедине и решил пойти на кухню, так как понимает по картине в гостиной, а именно: разбросанные бутылки, шмотки, валяющиеся где попало, множество фотографий, что лежали на столике, и пустые упаковки от таблеток. Он понимал, как тяжело ему было и ему жаль, что он не смог приехать раньше. Но сейчас он здесь и поможет другу, чтобы там ни было.       Хван боялся не найти продуктов в холодильнике и в ящиках, но к его большому удивлению, все они были, просто нетронутые. Парень взял продукты, которые нужны были для приготовления определенного блюда, не забыв проверить срок годности, который, к его удивлению, ещё не истек. За окном начинался оранжево-красный закат, который не просачивался через занавески, и Хёнджин исправил это одним движением, позволяя лучам уходящего солнца скользнуть внутрь. Булькающие звуки доносились из кастрюли, пока Хёнджин решил прибраться на кухне.       На кухню вошёл Ли, сел за стол и зажмурился от света, что прокрадывался в дом. Хван сочувственно посмотрел на него и, проверив продукты, варившиеся в кастрюле, убавил немного огонь и сел напротив Минхо.       — Хён... — Хёнджин сглотнул, не зная, с чего можно начать, но Минхо тихо перебил его.       — Расскажи, как ты провёл время? — он посмотрел на него и его лицо всё ещё было влажным, а чёлка слегка намокшая. Хван поджал губы и принялся рассказывать о том, как проводил жизнь. Хоть сначала и скованно, но потом более уверенно, не забывая проверять продукты, чтобы не переварились.

School Rooftop (Bird Sounds)

hisohkah feat WMD

      Минхо сначала внимательно слушал, а потом потерял нить повествования, не успев понять, когда Хван начал рассказывать про танцы. Хёнджин ездил на выступления со своей группой по танцам. Рассказывал, как ему понравилась одна девушка, которая, похоже, отвечает взаимностью. А дальше Минхо потерялся в пространстве и не успел опомниться, как перед его лицом появился совсем другой кадр.       Ли проморгал несколько раз, заворожённо смотря на мальчишку, не веря своим глазам. А перед лицом сидел Сынмин, заправляющий прядь волос за ухо и всё так же улыбающийся поджатыми губами и щуря глаза. Минхо и сам не заметил, как приоткрылся его рот, а по щекам безмолвно стекали слёзы, оставляя влажный след на зарумянившихся щёках.       — Хён, ты чего? — Сынмин заметил перемену настроения у Минхо и нахмурился. Его лучезарная улыбка пропала так же быстро, как и появилась.       Он выглядел как всегда по-домашнему и уютно. Волосы выглядели слегка безобразно, а сам он был одет в толстовку Минхо, которая ему очень нравилась. Оранжево-красный закат играл со светом на его волосах, оставляя в глазах красивый блик.       Минхо вздохнул, и вздох этот вышел дрожащим. Он зажмурил глаза, а когда открыл вновь, увидел обеспокоенного Сынмина, который от нервозности перебирал пряди волос, поджимая губы и смотря на старшего исподлобья щенячьими глазами.       — У тебя такие милые щенячьи глаза, — сказал Минхо первое, что взбрело ему в голову. Он улыбнулся и почувствовал, как слёзы грозят вот-вот потечь вновь из глаз, но пытался сдерживать себя.       Сынмин радостно захихикал, и его обеспокоенное настроение тут же сменилось звонким смехом. Он сощурил глаза и улыбнулся шире, прикрывая рот рукавом толстовки.       — Хён, ты меня смущаешь! — пробормотал Ким, на мгновение отводя взгляд в сторону. Минхо знал, как Сынмин смущался от комплиментов старшего, и всегда смущал младшего своими словами.       Его рука, до этого, лежавшая на коленке, медленно поднялась и потянулась к щеке Сынмина, как тут...       — Хён, но у меня ведь не щенячьи глаза.. — внезапный голос Хвана разрезал звонкий смех Сынмина и за место Кима, появился обеспокоенный Хёнджин.       Рот Ли глупо открывался и закрывался, и он убрал руку себе на колени, сжимая штаны до рвущихся тканей. Это был плод его воображения. Сынмина не было здесь. Хван сочувственно смотрел на него, поджимая губы. Минхо опустил руку себе на колено, пустым взглядом смотря на Хёнджина...       Минхо знал, что каждый день, который он проживает на Земле, будет приносить боль и страдания, а потом опустошение и, в конце концов, — принятие. Принятие — это то, что он никогда не примет. Он всегда будет ждать Сынмина после его расписания, а потом отводить его в кафешку, где они будут смеяться на всё здание, привлекая к себе взгляды. А потом, под стрекотание светлячков, идти домой, укутываясь в тёплую одежду и согревая друг друга взявшимися руками, переплетая фаланги пальцев. Этого не будет. Больше нет. И это разбивало сердце Ли по сей день.

Memories.

leadwave