19-24: Bloodshed

– Вы осознаёте деструктивность своих деяний? Леди в белом халате на вид не заинтересована совершенно. Взгляд, что едва ли выразительнее лицевой пластины эрудроида, будто бы со скукой скользит по строкам личного дела доктора... …точнее, уже просто мистера Вельтманна. – Осознаю. – Понимаете ущерб, причинённый репутации КММ? Размеры выплат семьям пострадавших от ваших экспериментов? – Мгм... Вельтманн устало щерится в оскале, едва ли дружелюбнее загнанного пса. Следит за кончиком ручки, глядя, как тот мотается над бумагой от скорости пометок леди-психолога в её блокноте. Психолога-криминалиста... что, естественно, было только хуже. Под бледным светом лампы, залившим кабинет, хотелось сжаться до размеров дворняги и забиться куда-нибудь под мебель, подальше от ставшего вдруг пронзительным серого взгляда женщины перед ним. Спрятаться и от всех прочих глаз, наверняка старательно пытающихся разглядеть его, Эрнеста, силуэт за матовым стеклом, отделившим беседующих от зевак. А зеваки были, как же – будто бы каждый день Корпорация решает наконец наказать бережно покрываемого ранее безумца со скальпелем. Какая же дрянь. – Почему вы посчитали допустимым оборвать жизни двадцати двух представителей разумных рас в ходе ваших экспериментов? В какой момент вы решили, что достойны распоряжаться не принадлежащими вам судьбами? – Двадцати трёх, – мрачно кривит губы в ухмылке хирург, поправляя собеседницу. Продолжает. – Корпорация много лет пользуется методами бесчеловечнее моих... я думал, "цель оправдывает средства" – наш новый лозунг. Стоило ему следовать, чтобы не оплошать, не думаете? В побелевших костяшках психолога, сжавшей пальцы на авторучке, читается гнев, на миг отразившийся и на фальшиво бесстрастном лице. – Вы шутите? – Нет. Эрнест и сам раздражён до предела: бессмысленные вопросы, проверки, нескончаемым потоком полившиеся на мужчину после того, как несколько любопытных идиотов разворошили его послужной список и обнародовали информацию о его панацее и о методах, которыми она была создана, будто бы не собирались заканчиваться. Убийца и садист – вот в кого превратился в глазах окружающих доктор, как только стало выгодно от него избавиться, закрыв глаза на результат его работы. Когти непроизвольно царапают обивку кресла, когда мрачные мысли захлёстывают хирурга. Асурья кровь ласково шепчет, гудит в артериях: "может, стоит оправдать новую репутацию?". Вельтманн сдерживает кровожадный порыв. Медленно чеканит: – Если бы эти пациенты не послужили мне материалом, они так и остались бы пушечным мясом Корпорации, биомассой, брошенной на расстрел на какую-нибудь Эонами забытую планету. Я дал им шанс помочь другим – нам с вами, тем, кто будет жить... – Вы больной человек, – перебивает психолог с фамилией, знакомой доктору по личному делу шестнадцатого пациента Вельтманна. Эрнест наконец узнаёт ту, понимает, отчего в чужих чертах сквозит ненависть: желание отомстить за родственника, пропавшего в лаборатории хирурга, должно быть, сильнее профессиональной выдержки. Вельтманн опускает взгляд. – Хотел бы я хотя бы остаться человеком, мисс Ваккер.