また！(Ma ta !)

      Всё было как будто в тумане. Рико и не заметил, когда дядя успел напиться, но не смотря на это он больше был удивлён тому, что его буквально выкрали от Кевина и затащили в чужую комнату. Почему брат не удержал его, почему ничего не спросил — было загадкой. Но последнее, что Рико смог уловить — безразличный взгляд зелёных глаз, что казались искусственными. «Он мне не поможет? Почему? Кевин… Я разочаровал его? Он меня настолько ненавидит? Брат…»       Находясь в закрытой комнате наедине с пьяным человеком, который приставал к нему, становилось очень страшно. Парень хотел было уже начать умолять отпустить его, развернувшись к дяде, как его резко впечатали в стену, фиксирую руки над его головой. Несколько секунд промедления и чужая рука уже скользит под футболкой, оглаживая его тело. Отвращения и страх происходящего окутали Рико с головой. Было страшно смотреть в чужие одержимые глаза, чтобы осознавать происходящее. Но их взгляды всё же встретились. Глаза ребёнка, что уже были наполнены слезами, которые смотрели умоляюще. И острый, немного туманный взгляд тёмных глаз взрослого, в котором не было и намёка на жалость или осознание, только чистое желание. Земля под ногами словно ушла. Посторонних звуков не было. Никого, кто спасёт тоже. Здесь были только он, дядя и невыносимый запах животного страха, от которого можно было задохнуться.       — Не надо… — единственное, что смог произнести вслух Рико, прежде чем горло начало ссаднить от горького комка, который встал посреди горла и давил на стенки, не давая ни вдохнуть нормально, ни пробраться тошноте.       Тэцудзи как будто и не услышал этих слов или наоборот ему было плевать на мнение парня. Он по-крепче сжал чужие запастья и наклонился, проведя языком по шее, останавливаясь у самого уха. Стена позади парня буквально начала жечь спину своим холодом. Ноги будто онемели, а всё тело оцепенело, не слушаясь своего хозяина. Голова стала совсем тяжёлой, казалось весь этот страх сейчас раздавит её.       — Раз Шарлотта не досталась мне, то ты вместо неё. Именно ты дан мне судьбой. Ты только мой. И я не позволю кому-то забрать тебя у меня.       Шёпот дяди казался острее любого лезвия. Эти слова буквально съедали изнутри. По щекам начали скатываться слёзы. Совершенно безвучно. Обжигающе. В голове было одно «безысходность». В этот момент он словно стал пустой оболочкой, с которой можно вытворять всё что угодно, не думая хочет он этого или нет. У него просто не было выбор. Он это заслужил? Разве? За что? Что он сделал не так, чтобы заслужить такое? Чужие прикосновения действовали как медленный яд, что распространялся по всему телу, оставляя свои фантомные остатки, которые хотелось просто стереть вместе с собой.       «Когда всё пошло не так, как нужно? Почему это настолько отвратительно и неприятно? Было бы это по-другому, если бы вместо дяди был кто-то другой? Так тошно от того, что мы родственники или.?. Я не знаю. Почему? Такое разве может понравится?.. Боже… Кажется я понял, как это невыносимо…» Рико не заметил, как оказался на диване под мужчиной, почти обнажённый в одной футболке. Когда парень почувствовал, как что-то проникает внутрь него, в ушах зазвенел оглушающий звон, а из горла вырвался отчаянный крик, который разрывал горло.       Открыв глаза, Рико чудом вскочил с кровати и добежал до ванной, где его вывернуло наизнанку. Крупная дрожь побевала парня с ног до головы, было так холодно и больно, что он не мог успокоиться. Глаза были красными от слёз, а на щеках красовались мокрые дорожки, которые начинали уже раздражать кожу. Сидя на полу по средине ванной комнаты, японец вдруг заметил красные следы на плитке. Медленно взглянув на свои ладони, он увидел трясущиеся руки, что были все в крови, искусанные ногти и повреждённые кутикулы. Под ногтями была не только кровь, но и кусочки ткани и кажется кожи. Рико попытался встать на ноги, чтобы взглянуть на себя, но с первого раза у него не получилось. Ноги не слушались. Сердце грозилось вырваться наружу или вовсе остановиться от такого бешенного темпа. В ушах всё ещё стоял дикий звон, который парень не мог заглушить. Горло болело, хотелось вырвать эту боль. «Отвратительно. Просто отвратительно блять. Ненавижу. Уж лучше бы я просто умер. Лучше бы не рождался вовсе. Просто уме…»       — Рико?.. — прервал мысли Мориямы дрожащий родной голос.       Рико медленно взглянул на брата, который стоял в проёме с ужасом в своих зелёных глазах и дрожал. Кевин не мог ничего произнести, все слова застряли в горле от такого вида старшего перед ним. Тот сидел на полу, полностью разбитый, с пустым взглядом, опухшим лицом, с глубокими царапинами на руках и кажется по всему телу. Таким Кевин его ещё не видел, от чего было невыносимо больно и страшно на него смотреть. Не смотря на это, Дэй подошёл к брату, присаживаясь на коленях перед ним, осторожно беря чужое лицо руками, нежно проводя по щекам. Взгляды встретились и кажется они понимали всё без слов. Морияма подался вперёд и обнял брата, сильнее прижимаясь к нему, боясь, что это просто сон. Младший мгновенно отвечает на объятия, начиная гладить парня по голове и говорить что-то успокаивающее. «Как я мог думать о смерти, если у меня ещё есть Кевин? Какой же я дурак. Мне дали шанс. Я его не упущу. Ради Кевина. Ради него я должен стараться вынести всё. Нельзя его оставлять. Ни в коем случае.»       — Прости меня Кевин. Прости за всё. Ты мне очень дорог. Я не хочу тебя терять, — начал высказываться Рико, извиняясь за все ошибки в своей жизни, которыми он причинил боль единственному близкому человеку, — Я ужасный человек. Я не достоин быть твоим братом, но всё же… Я хочу, чтобы мы хотя бы немного дольше оставались друг для друга близкими людьми. Прости за мой эгоизм, но кроме тебя у меня никого больше нет. Я не хочу тебя отпускать. Останься со мной навсегда… — сильнее прижимаясь, вновь начал плакать, не обращая внимание, как каждое хриплое слово даётся ему с большим трудом и острой болью.       — Рико… Всё хорошо, я обещаю, что не отвернусь от тебя, чтобы не произошло. Мы же семья, а это навсегда, — слабо улыбнулся Кевин, легонько целуя парня в макушку, — Мы всё вытерпим вместе, можешь довериться мне.       Рико болезненно сжал пальцы на чужой спине, чувствуя как сердце сжимается от его слов. Он прекрасно понимал, что это просто слова, но цепляться за эту нить надежды очень хотелось. «Может поверить в это и упиваться этим пока всё не закончится?..»       После этого случая братья сблизились. Они стали буквально всегда и везде ходить вместе, даже стали спать вдвоём в комнате Кевина, не в силах разделятся. Если раньше они могли спокойно разлучиться на весь день по разным комнатам или даже городам, то сейчас Рико физически не мог остаться один, тем более, если была вероятность остаться наедине с дядей. Дэй не расспрашивал брата про тот вечер, когда он проснулся от отчаянного крика из его комнаты, но всячески старался делать всё, чтобы его состояние не ухудшалось вновь. Видеть Рико вновь таким разбитым он не хотел, и замечая, как он начал сторониться тренера, таскал его за собой, навещая Джесс чуть ли не каждый день.       В году остался только один день, в который Рико сам уходит на весь день, разлучаясь с Кевином. Двадцать пятое декабря. Рождество. Его день рождения. И день смерти его матери. Рико решил, что этот день он будет проводить вместе с мамой. Японец запретил как либо поздравлять его в этот день, что рождество, что день рождения. Ему было неприятно вообще проводить такие праздники. Он решил посвятить себя ухаживать за могилой матери, не позволяя себе воспринимать этот день иначе, как её самый несчастный и последний в жизни. К большому счастью Рико, дядя его отпускал в этот день куда он хочет, даже не спрашивая, делал так сказать подарок ему такой. Первое рождество, спустя месяц после инцидента, он провёл в сильной истерике перед могилой матери, изливая все свои чувства от пережитого. Рассказал обо всём. Как он сломался, думая о том, что смерть для него лучший исход. Каким он был глупцом, пытавшимся оставить своего младшего брата одного в этом мире. Как боится вообще находится рядом с дядей, после этого осознания его грязных намерений. Как он понял, как было больно и отвратительно Жану, когда он сам его отправлял на произвол судьбы в такие ужасные условия, не думая о его чувствах и дальнейших последствиях. Честно признался, что не смотря на это осознание, отношение к нему он не изменит. Признался, что если этот мальчишка вновь попадёт к нему на попечение, а он попадёт, то не будет устраивать ему сладкую жизнь, которой в Воронах никогда не будет, но до принудительного изнасилования по его приказу он больше не доведёт. Просто ощущать такое было отвратительно, каково это проживать даже думать не хочется, поэтому если и будет учить его подчиняться, то точно другим способом.       За один год всё поменялось от изначальной его жизни. Они с Кевином были в прямом смысле не разлучными. С Джесс и Зейном они стали хорошими друзьями. Впервые появились те, с которыми можно было просто встретиться и поговорить о том, как прошёл день или обсудить новую книгу или фильм, что они прочитали или посмотрели недавно вместе.       Остин стал для них, как лучик в светлое будущее, если вдруг экси исчезнет. Из-за его шикарных работ опубликованных с их съёмок к парням стали поступать много новых предложений об инвестициях. Некоторые бренды стали предлогать стать их амбассадорами. Эти вопросы брал на себя Тэцузди в основном отвергая предложения, считая их не выгодными. Заключили договор только с одним брендом. «Gucci» смогли выставить условия, которые угодили тренеру. Парням было особо плевать куда и к кому их отнесут, но было обидно то, что другой бренд они уже не могли свободно носить, ведь заключили уже договор с одним из них. Это конечно осложняло выбор одежды и сужало их круг выбора, но по условиям не самые известные бренды можно было спокойно носить. Так Рико нашёл несколько магазинов, где они закупались шмотками, помимо «Gucci».       Так же Рико повезло с тем, что Юмэлия с Блэйтом согласились на сотрудничество, от чего вскоре у него появилась личная карта, на которую уже начинали перечисляться по десять процентов от всей выручки. Да, немного, но зато не так подозрительно. Рико, не смотря на отказы, сдержал обещание и большую часть расходов на их свадьбу взял на свой счёт. На их свадьбе братья познакомились с родителями Джесс и Юмэлии и с матерью Зейна, которых тоже пригласили, после того, как и Джесс сблизилась с ним. Родителей Блэйта, к сожалению, не пропустили через границу, но им это не помешало поздравить молодых. Они прислали подарок через доставку, а на самой свадьбе позвонили по видео связи, говоря свои пожелания на будущее.       Мистер и миссис Эмилс, когда ближе познакомились со звёздами экси, завербовали будущие ВИП места на все их игры. Как оказалось, они, достаточно состоявшиеся личности, были без ума от экси, а встретить настоящих сыновей этого спорта для них было невероятной удачей. Со слов миссис Эмилс, будучи большой фанаткой экси, и из-за того, что обе её дочери очень близки с ними, она готова сделать всё для парней, даже усыновить их, взамен лишь обещание, что они с мужем будут почётными гостями на их будущих матчах. Такую сущую мелочь было легко воплотить в жизнь, поэтому Рико принял эту мини сделку и получил на будущее ещё больше выгодных связей. Миссис Эмилс после брошенной карьеры модели, решила заняться дизайном и стала создавать, только на бумаге собственные образы, что на женщин, что на мужчин. Шить, увы, она ещё не научилась, но её муж старательно подталкивал её к этому. Сам же мистер Эмилс работал гендиром в компании сетевой линии спортивных магазинов и арендой помещений и участков для разного вида спорта. Семья Эмилс оказалась очень даже полезной, поэтому от неё Морияма уже не смел отказаться, а то, что его самого и его брата буквально с распростёртыми объятиями принимают в их семью, только укрепляло его будущие связи.       Миссис Ричер оказалась очень лояльная к детям. Со взрослыми она вела себя очень осторожно и более профессионально, а вот к детям прямо тянулась, и без улыбки не могла даже посмотреть на них. Видя, как она прямо тешиться над своим единственным сыном, Рико испытывал жгучую зависть, но когда женщина при разговоре с ним или другим ребёнком постоянно наровила погладить по голове, может даже прижать к груди и продержать в объятиях просто так, на удивление, был рад, что у кого-то есть такая любящая мать. Работала она в сфере журналистики, что тоже имело хорошие связи. Японец за эту свадьбу достаточно плотно связался с этой женщиной, создав некие узы, чтобы в нужный момент связаться для некой помощи. Может сейчас он и не имел понятия в какой ситуации ему поможет связь с журналистом, но она никогда не помешает. Даже для простого обозрения на ситуацию. Например, если Тэцузди в реальности и правда перейдёт черту. Огласить такую ошеломляющую новость сможет только востребованный журналист, а общество просто подхватит, дальше дело может дойти до суда. Это и хорошо и плохо, но пока не нужно, раз дистанция ещё держится.       Свадьба прошла в таком крупном и шумном разгаре, что многие взрослые её под утро просто не могли вспомнить. Единственное, что пошло не так, это дегустация торта. После первого танца молодых, вынесли просто шикарнейший торт. Когда гостям раздали по кусочку, Рико даже половину не смог съесть. На третьем или пятом маленьком кусочке, всё его горло резко начало зудеть, да так сильно, что казалось отекло. Голова пошла кругом. Он свалился со стула, безуспешно хватая ртом воздух. На глазах выступили слёзы, весь мир вокруг кружился, а горло жгло, как никогда. Именно тогда он думал, что в этот раз умрёт окончательно, ведь контроль над телом он потерял, а дышать и вовсе не мог из-за отёкшего горла. С этой свадьбы Морияма со своим братом ушёл на машине скорой помощи. И как сказали в больнице, ему повезло, что рядом была толпа народа, которая сразу вызвала скорую, иначе бы он просто умер. И всё это произошло лишь из-за того, что обнаружили у него аллергию на любой вид орехов. Ему были противопоказаны все виды орехов в любом их проявлении. Аллергия оказалось тяжёлой, можно сказать даже смертельной. Прокручивая этот новый факт о себе, Рико вспоминал, что в их рационе никогда не было чего-то, что даже напоминало орехи. Значит его самого не осведомляли о таком важном знании о себе и просто огораживали от этой смертельной угрозы. «Такое правильное решение ты принял, дядя. Прямо похлопаю. А если соблазн над чем-то взял вверх, что содержало бы эти грёбаные орехи? Я что умер бы так просто? Серьёзно? Спасибо блять, услужил, как мог. Теперь хоть новый факт о себе узнал.»       После того, как братьям исполнилось по пятнадцать, они стали ходить в старшую школу. Джесс всё ещё ходила с ними в одну школу и класс, чему они были только рады. А вот Зейн к этому моменту уже был в последнем классе и почти всё время уделял учёбе, чтобы поступить в университет Эдгара Алана. Друзья над ним издевались, говоря, что для вступления ему нужно приобрести ещё хотя бы одну дополнительную жизнь, но он просто бросал какую-то язвительную фразу и продолжал чахнуть над задачами. За эти два года Тэцузди больше не предпринимал каких-то слишком откровенных действий к племяннику, были лишь пристальные взгляды и иногда совсем неуместные касания. Почти как раньше, но сейчас это вызывало у Рико мгновенную тошноту, после чего он почти сразу скрывался в туалете, чтобы избавиться от всех этих неприятных ощущений. Это конечно радовало, что черту не переходили конкретно, но заставляло напрягаться с каждым прожитым годом.       В один день, когда Джесс вновь пришла на общий ужин, все заметили у неё татуировку на запястье в виде линии со швами, которую зашивает одна красная игла. Тогда она пояснила, что когда-то она прожила сложную операцию после того, как вместе со своим дядей попала в страшную аварию. При Тэцузди она умолчала, что её дядя похитил, чтобы скрыться с ней и насиловать, так как был ею одержим. Но, про саму аварию рассказала, как дядя не справился с управлением, когда она на задних сидениях билась в истерике, а он пытался её успокоить. В итоге они врезались в фуру на встречке, после влетели в дерево. Дядя погиб на месте, придавленный ударом об фуру и после с пробитой головой от столкновения с деревом. Джесс тогда получила серьёзные травмы, но самые страшные были внутренние повреждения. Тогда её спас хирург интерн, который вопреки всем взял на себя эту сложную операцию, с которой справился безупречно. Этого хирурга звали Люси Мэйсон. Она не смогла смотреть на то, как маленькая девочка умирает, поэтому взяла всю ответственность на себя и справилась с ней на все сто десять процентов. После этого грандиозного спасения, к сожалению, она прожила недолго, всего пять лет. Её безжалостно до смерти забил ревнивый будущий муж. Но память о ней у Джесс останется навсегда, поэтому она и решила сделать эту татуировку, в её честь. На самой игле было написано имя хирурга, чтобы не забыть, кто её спас.       Тогда Тэцузди сказал: «Даже если так, зачем себя портить? Из-за этих ваших татуировок, пирсингов и в принципе хирургических вмешательств вас никто не захочет в будущем. Как ты собираешься себе искать мужа, когда изуродовала себя? Думаешь это красиво? Нет. Это очень даже грязно. Тебя так никто не захочет. Ты только испортила себя и всю свою будущую жизнь.» Рико за его слова уцепился, как за спасательный круг. Если он был категорически против всего этого, значит и татуировка, что они хотят сделать будет его спасением. Конечно, когда он выпрашивал разрешения сделать им вместо нарисованных цифр, постоянные в виде татуировки, уловил какое-то странное чувство тревоги. Ведь, не смотря на то, что он дал своё согласие, но только лишь на одну эту мелочь, и после исполнения шестнадцатилетия, было что-то странное в его тоне и взгляде. Младший Морияма долго не мог понять, что именно его смущало в этом. Но после того, как дядя вновь поцеловал его шею, оставляя несколько засосов, до него дошло. Маленькая татуировка не спасёт его. Надо было спасаться чем-то другим. Ведь всегда у дяди будет выбор не смотреть на татуировку на скуле, а может и вовсе представлять, что она не настоящая, а всё ещё также нарисованная простым карандашом для глаз.       Отложив пока все ненужные мысли на потом, ведь пока ему нет ни шестнадцати, ни тем более восемнадцати, он пока в безопасности, раз не было прямых попыток до этого, поэтому посвящал себя брату и друзьям. Один из самых запоминающих моментов был тот, как Зейн признался Джесс в любви, после того, как они все вместе сходили на мюзикл. Оказалось Джесс была типажом Зейна, но для неё всё было наоборот, даже слишком. После признания раздался слишком громкий смех Кевина и Рико, ведь они были знакомы с девушкой дольше парня, потому знали, что Зейн уж точно не в её вкусе. Тогда Ричер долго не понимал их реакции, и был полностью готовый наброситься на них за такое. И лишь после объяснений от самой Джесс, что она не по парням, он лишь стоял и сгорал от стыда, ведь для начала стоило узнать её ориентацию, а потом уже признаваться, но он был бы не он, если бы не высказался. После этого случая в их компании не появилось парочек, но их дружба только укрепилась.