Tokens of Affection | Подарки в знак чувств

      Живоглот всё приносит и приносит грызунов.              Гермиона переехала в Шрютон из-за исследования и близости к Стоунхенджу. Задняя часть её нового дома выходит на огромное пустое поле, где, предположительно, обитают всевозможные мыши и крысы. Глотик же никогда не отличался особо хищным нравом (за исключением случая с мужчиной средних лет, выдававшего себя за крысу), но теперь ведёт себя так постоянно. Неизменно посреди ночи, когда Гермиона совершенно не в состоянии с чем-либо управиться, он притаскивает мышей — как правило, дохлых, но иногда весьма живых и бегающих по дому.              Она покупает ему колокольчик, пёстрый ошейник и специальные игрушки для охоты. Даже нелепый кошачий нагрудник, который позже находит на пороге дома с трупиком мыши сверху в качестве угрозы.              Через четыре недели бесчинствования Живоглота раздаётся стук в дверь.              Открыв её, Гермиона обнаруживает Драко Малфоя, держащего в одной руке Живоглота, а в другой — его яркий ошейник.              — Малфой?              На Грейнджер пижама — потёртые старые фланелевые брюки и выцветший топ с дыркой на подоле.              — Значит, это твой чёртов кот.              Малфой же, как и всегда, одет с иголочки — он стоит посреди магловской улицы в полном волшебном облачении. Соседи решат, что Гермиона сумасшедшая.              — Мой чёртов... Откуда он у тебя? Дай его... Он что, просто позволяет тебе держать его? Ты наложил на него Ступефай?              — Я не причинил никакого вреда твоему коту, Грейнджер. Он сам пришёл. И даже с радостью.              Живоглот и впрямь выглядит на редкость радостным. В последний раз, когда Гермиона пыталась его поймать против его воли, чтобы отвести к целителю, он исцарапал ей всю руку и несколько дней не обращал на неё внимания. Теперь же он уютно, как король, сидит на руках Драко.              — Он наведывается в Мэнор. Охотится на мышей, я думаю. Сегодня он зацепился вот этим, — Малфой показывает на ошейник в правой руке, — за одну из оград. Он всё мяукал и мяукал, пока я не пришёл и не вытащил его.              — В Мэнор?              Драко недоуменно на неё смотрит, как будто она туго соображает.              — Да. Он ведь всего в четверти мили отсюда.              Гермиона начинает размышлять. За сблокированный и выходящий на акры и акры полей дом платит университет. Она никогда особо не интересовалась, кому он принадлежит, но, Годрик, расположен он в Уилтшире. Она чувствует, как её охватывает ужас.              — Малфой, ты что, мой арендодатель?              Он не отвечает, и Живоглот лениво мяукает. Драко тут же отпускает его, и кот — предатель, сбежавший в Малфой-мэнор при первой же возможности, — пристально глядя на Драко, с поднятым хвостом протискивается между ног Гермионы.       

***

             Драко не её арендодатель. Гермиона перечитала договор аренды и удостоверилась в этом.              Однако ему принадлежит земля за домом — огромные пастбища, ведущие к Малфой-мэнору.              Живоглот продолжает убегать, притаскивая мышей, а однажды, что особенно примечательно, живого гнома, который орал как резаный на кухне до тех пор, пока туда не зашла Гермиона и не освободила его.              Потом Глотик исчезает и не возвращается.              Гермиона знает, что он кот. Очень умный, но тем не менее уже старый кот, обожающий гоняться за существами, способными отомстить. Случается, что кошки пропадают.              Она подумывает составить несколько объявлений на новом компьютере в гостиной, но, взглянув на фотографию Живоглота, сделанную новым магловским фотоаппаратом, едва не начинает плакать. Живоглот не мог просто... пропасть. На фотографии он в этом дурацком аляповатом ошейнике.              И Малфой упомянул, что он наведывается в поместье.              Так Гермиона и оказывается у кованых ворот, которые в последний раз видела много лет назад, когда за её плечами ещё не было трёх дипломов и докторской степени.              Но ей всё равно будто снова семнадцать.              Ворота открываются.              По счастливой случайности приветствует её именно Малфой, ведь у неё нет ни малейшего желания встречаться с Нарциссой. Она здесь только ради своего чёртова кота.              — Грейнджер. — Малфой, высокий и подтянутый, с лоснящимися светлыми волосами, которые перестал зачёсывать назад, отлично выглядит. Гермиона не обратила на это внимания, когда он пришёл к ней.              — Он у тебя?              Малфой вскидывает бровь.              — Живоглот.              У него хватает наглости казаться озадаченным, но его выдаёт ухмылка.              — Мой кот, Малфой.              — О, так это его кличка? — Малфой отходит от двери и жестом приглашает зайти в длинный тёмный коридор. — Он не хочет уходить.              — И ты не догадался позвонить? Послать сову? — Гермиона следует за Драко, игнорируя возникшее дурное предчувствие. Это всего лишь дом, а Малфой — всего лишь богатый сноб, который даже не её арендодатель.              — Я решил подождать ещё денёк. Ему тут вроде бы неплохо, да и эльфам он нравится. Мышей ловит.              Они вместе идут по коридору. За одной из дверей — та самая гостиная, но Гермиона так давно была здесь, что не распознала бы её. Кто-то переделал интерьер. Наверное, Нарцисса.              Поместье огромное. Грейнджер молча поднимается за Драко по лестнице и попадает в большой коридор с окнами, из которых открывается вид на прилегающую территорию. Вдалеке просматривается длинная цепочка домов, один из которых, вероятно, её.              Малфой открывает дверь, и Гермиона изо всех сил старается держаться невозмутимо.              Библиотека Малфой-мэнора великолепна.              Она... гигантская. Мерлин, она просто необъятная: стеллажи из тёмного дерева, промаркированные по темам, простираются до потолка, пол устилают ковры, а на каждой стене — по двери. Впечатление такое, будто библиотека может занимать весь этаж в этом крыле. Здесь пахнет раем, старым пергаментом без затхлости, которую Гермиона привыкла ассоциировать с университетами, свежими чернилами и солнечным светом, проникающим сквозь слои защитных заклинаний на книгах.              Видимо, у неё всё на лице написано, потому что Малфой забавляется происходящим.              В низком кресле у незажжённого камина, свернувшись калачиком, лежит Живоглот. Он выжидающе озирается на Гермиону.              — Живоглот! Непослушный ты котяра!              Он не издаёт ни звука, только выгибает спину, поднимается и рысцой бежит к её ногам, словно в течение нескольких дней Гермиона не представляла себе его кончину. Она наклоняется и гладит его по голове.              — О, мой прелестный малыш. Ты в порядке, любимый? — Он утыкается в её ладонь упитанной мордочкой, и Грейнджер охватывает настолько сильное чувство облегчения, что хочется плакать.              — Уверяю тебя, Грейнджер, его хорошо кормили.              — Надеюсь, что так. — Она собирается взять кота на руки, как вдруг его шерсть встаёт дыбом, а хвост опасно виляет. — Давай, Глотик. Нам пора идти.              Живоглот разворачивается, демонстрируя Гермионе свой шикарный пушистый зад.              Малфой кашляет, пытаясь скрыть смех. Грейнджер поджимает губы. Если не связать Глотика по передним и задним лапам, она ни за что не заставит его сдвинуться с места, не говоря уже о том, чтобы отнести его по слишком длинной подъездной дорожке и посадить в машину.              — Живоглот, пойдём. Кис-кис-кис, — Гермиона садится на корточки и потирает пальцы, будто у неё есть лакомство.              Малфой и Живоглот одаривают её одинаково насмешливыми взглядами.              — Прекрасно. Малфой, будь добр, перестань подкармливать моего кота, чтобы он возвращался домой.              — Это не я, клянусь. Я скажу эльфам.              Грейнджер задерживается в библиотеке, осматривая её ещё раз напоследок. На ближайшей полке стоят три книги, которые ей не терпится полистать — таких фолиантов не было даже в Хогвартсе.              — Можешь глянуть, если хочешь. Кот никуда не денется.              Гермиона поворачивает голову к Драко. Вид у него безучастный, как будто ему всё равно.              — Я... — На улице раздаётся крик, и у Грейнджер сводит желудок. Она почти забыла, где находится и что здесь произошло. Ужас отражается на её лице, и Малфой тут же переводит на неё взгляд.              — Это павлины. Прости, — Драко становится ещё бледнее, что казалось Гермионе невозможным.              — Пав... Да. Конечно. — С пытками Малфои давно завязали. Беллатриса и Люциус давно мертвы.              Но сердце всё равно бешено колотится.              Гермиона накладывает на Живоглота связывающие всё тело чары, несмотря на то, что при последнем их использовании он в отместку в течение нескольких недель гадил на ковры, и подхватывает его на руки. Вся одежда тут же оказывается в шерсти, а вес питомца действует успокаивающе.              — Прекрати подкармливать его, Малфой. Мы пошли.              — Как скажешь.

***

             Два дня спустя Малфой стучится в её дверь.              На одной его руке уютно устроился Живоглот, а в другой он держит книгу. Одну из тех, на которые Гермиона положила глаз в субботу, — справочник по этимологии заклинаний для чар французского происхождения.              Она настороженно переводит взгляд на Драко.              — На случай, если захочешь ознакомиться. Отличная книга; проза Мартина удивительно легко читается.              — Точно. Ну... спасибо, наверное.

***

             Вопрос вот в чём: должна ли Гермиона вернуть книгу?              Несколько дней Живоглот остаётся дома и не приносит мышей. Он лишь один раз напи́сал на ковёр, что, в общем-то, справедливо. Гермиона же работает, занимается исследованием и снова работает.              Книга так и лежит на журнальном столике.              Для труда восемнадцатого века она впечатляет своей читабельностью.              Грейнджер никак не может оставить её себе. Она редкая, и Малфои не стали бы держать у себя два экземпляра.              Гермиона принимает взрослое решение вернуть справочник.              Дверь открывает Малфой.              — Твой кот не у меня, Грейнджер. — На Драко магловский костюм, и это настолько неожиданное зрелище, что Гермиона на мгновение забывает, зачем пришла. Он... замечательно выглядит.              — Знаю. Я... Это книга. Она здесь. Она у меня с собой.              Драко ухмыляется. Гермиона чувствует, как на щеках проступает румянец. Она протягивает книгу будто оливковую ветвь.              — Спасибо. Что позволил одолжить её.       

***

             Живоглот пропадает на два дня и возвращается с целой варёной креветкой.              Гермиона отправляет сову.              «Малфой. Хватит кормить моего кота.       ГГ».              Через час она получает ответ в виде коробки свежего рахат-лукума, завёрнутого в коричневую рисовую бумагу.              «Прими, пожалуйста, извинения от Помси. Она сказала, что посчитала, будто он умирает от голода.       ДМ».              Гермиона пытается не улыбаться.       

***

             Малфой приносит ещё книги.              И это становится обычным делом: раз в несколько дней он одалживает Гермионе очередной том. На третий раз она приглашает Малфоя на чай, а дальше всё само собой перерастает практически в книжный клуб.              — Но трактат Пиритса совсем другой! В нём основополагающие постулаты алхимии чётко объясняются через призму химии!              — Ты права, но я хочу сказать, что химический подход — это ещё не всё. Пиритс не учитывает метафизические аспекты искусства алхимии. — Живоглот лениво лежит на коленях Драко, судя по всему намереваясь испортить всю его чёрную одежду. Во вторник Малфой пришёл в гости, и Гермиона заметила, что он уже был в шерсти, как будто та распространилась по всему его гардеробу.              — Метафизические! — Грейнджер осуждающе смотрит на Драко. — Малфой, ты не хуже меня знаешь, что метафизические аспекты в любом случае невозможно изложить в книге. Хотя мне больно это говорить. Почему бы не написать ясное и понятное введение, а более... эзотерические части оставить для очного обучения? Он же не вводит читателя в заблуждение.              Малфой делает медленный глоток чая и доедает печенье. Кажется, он изучает её.              — Что? — спрашивает Гермиона.              — Приходи на ужин. Не в поместье, если не хочешь, — говорит он. — Тео рассказывал, что в Лондоне открылось отличное новое заведение. Мы могли бы переместиться туда по камину.              — Ни одно из этих предложений не было вопросом.              — Нет, не было. В восемь? Завтра?       

***

             После ужина (который, кстати, прошёл хорошо) в доме появляются не только книги.              На столе внезапно оказываются свежие цветы из садов поместья, которые, по уверениям Драко, в ином случае просто сгнили бы. А в день, когда Гермиона обмолвилась о работе над исследованием непосредственно на местности, она находит свежую выпечку, хлеб и сырную доску.              Если бы она не знала, как обстоят дела, она бы сказала, что за ней... ухаживают.              В среду Драко снова заявляется с очередным букетом цветов — на сей раз пионов, — и, чтобы поставить его, Гермионе приходится трансфигурировать последний стакан в вазу.              — Малфой, это просто смешно. Мой дом превращается в цветочный магазин.              — Это лишь подарки в знак моих чувств.              Теперь Грейнджер позволяет себе улыбнуться.

***

             Живоглот переезжает в Мэнор через полгода после того, как Драко и Гермиона начинают официально встречаться.              Она действительно не может угомонить его — домовые эльфы его поистине обожают. Они подсовывают ему всевозможные лакомства, когда Драко не видит. Оказывается, когда освобождаешь домовиков и нанимаешь их на работу, они больше не обязаны тебя слушаться. Теперь Живоглот питается целыми креветками и свежими ломтиками ветчины, а от кошачьего печенья воротит нос.              Поместье огромное, в нём полно мышей и тёплых местечек у каминов, а люди и эльфы круглые сутки находятся рядом.       

***

             — Драко, — Гермиона дёргает его за руку, — Драко.              Он приглушённо мычит.              — Драко, там мышь.              — Это поместье шестнадцатого века, Гермиона. Конечно, здесь водятся мыши.              Он переворачивается и ногой спихивает Живоглота с края кровати.              — Давай, Глотик.              Кот — её кот, который за свою жизнь ни разу не выполнил ни одну её команду, — спрыгивает и тут же становится в охотничью позу. У бедной мышки нет ни единого шанса.              По крайней мере, теперь Живоглот оставляет подарочки у той стороны кровати, где спит Драко.