Я не хочу быть собой

Влад часто задумывался о всякой херне, по типу «в чем смысл...?» это вообще его самый любимый вопрос: «в чём смысл вставать рано? в чём смысл идти в педулище? в чём смысл заниматься чем-то, что тебе не всралось? в чём смысл спорить, если человеку похуй, что ты скажешь? в чём смысл?» и самое главное, что ни на один вариант он так и не нашёл ответа. его тупо нет. как и смысла искать его. ещё Влад часто задумывался о том, в чём его смысл. на этот вопрос он пока тоже не нашёл ответ. очень часто он чувствовал себя ненужным, никчёмным, слабым, страшным, последним дауном. этот список можно продолжать до бесконечности. в нём был смысл, когда была рядом она. но она ушла, и смысл вместе с ней. и нет, к счастью или сожалению, она жива. живёт свою обычную жизнь в своём болоте, которые до этого они делили на двоих. для нее ничего не поменялось. для Влада тоже. по крайней мере, он старался верить в это. хотя... а в чём смысл? правильно смысла нет та яма, в которой отсутствовало понятие морали, была самым светлым и тёплым местом для него. он был счастлив. ведь это была их яма. был смысл просыпаться, был смысл спорить, был смысл идти куда-либо. он был. и Влад был. ещё у Влада были родители. мамка с папкой, бабушка, две малявки и любимая крестная. вот в ней тоже был смысл, но не всегда. как-никак она была продолжением той женщины, что доводила его каждый день. в матери смысл был потерян давно. как же его заебали ежедневные скандалы из-за полной хуеты, что она себе понадумывала вместе с бабкой. легче было сбежать из дома, чем выслушивать всю эту ересь. и он хотел. и не раз. точнее, каждый раз, как она открывала свой рот. но был отец. отец, который любил его, возможно, по-своему, но любил. и уважал. уважал его личные границы. этого вообще никто не делал, считая, что их у него нет. нету личных границ, нету своего мнения, нету своих прав. у него вообще ничего не было в месте, которое должно считаться домом, самым безопасным местом в мире. в его мире. но у Влада был брат. его маленький одуванчик, который как и доводил, ебаные материнские корни, так и был для него всем. она научила его саморазрушению. мать всего лишь сказала «не попадись психологу». и всё. оно, кстати, тоже ушло вместе с ней. но мысли о том, чтобы надрезать петлю с шеи, иногда проскальзывает. как же он жалок. влад ненавидит жалость. точнее жалеть себя. он начинает чувствовать омерзение к себе. ещё Влад ненавидел всё, что это чувство вызывало: мастурбацию, мелькающие мысли о запястьях, чувство одиночества, свой характер и поведение, цифру на весах, ебучий животик, сраные прыщи, слёзы, отёкшее ебало. ещё людей. не всех, но большую их часть. мать любит затронуть сразу несколько пунктов за раз. о том, какой он прыщавый урод, с складками на животе и боках поэтому Влад практически не ест. перекусывает — да. полноценный приём пищи — нахуй. он смотрел на своих знакомых и завидовал. по-белому. он был рад, что у них всё хорошо. не везде, но хоть где-то и как-то. зато Влад любил сигареты. ну ещё братьев и музыку. рисовать тоже, но рисовал он только тогда, когда был на грани. в этом тоже был смысл. также Влад любил его. с ним у него точно ничего не могло быть. он и не надеялся. но любить продолжал. был рад тому, что тот счастлив. и похуй, что не с ним, а с другой. главное, чтобы его любили и у него все было хорошо. всё, короче. нахуй.