Your Hand Smells Like Oranges / У вас рука мандаринами пахнет

      — Что новенького, мелюзга? — спрашивает Тони, краем глаза улавливая на периферии красно-синее пятно.              Он наугад продолжает разбирать на запчасти старый автомобильный двигатель, но, не дождавшись ответа от Питера, поднимает взгляд.              — Пит?       Питерова рука вяло соскальзывает с двери, и, еле переставляя ноги, он плетётся на голос через всю мастерскую.       Кажется, Тони напрочь упустил момент, когда зашло солнце, а источником света в комнате остались лишь несколько невпопад расставленных вокруг ламп — по крайне мере, это объясняет, почему приходилось щуриться всё это время, а лицо Питера, хоть и не скрытое маской, разглядеть как следует не выходит.       — Как там патруль? По-моему, кто-то готовил ужин, так что можем вместе разогреть. Ну или, как вариант, те самые макароны с сыром, которые ты…       Питер подходит ближе — не останавливаясь, пока буквально не падает вперёд, обняв Тони и уткнувшись лицом тому в грудь.       — Оу.       Опустив взгляд на кудрявую шевелюру, он различает расслабленный вздох, с которым Питер практически обмякает — руки невольно вздрагивают, готовые подхватить, если тот ускользнёт, но Питер лишь растворяется в объятиях, крепко-крепко сжимая его вопреки ощутимой усталости.       Тони притягивает его поближе, кладёт подбородок Питеру на макушку. Выдыхает собственные тревоги, проводя рукой по его спине и поглаживая большим пальцем.       Так они и стоят — в какой-то момент глаза Тони закрываются сами собой, и дыхание незаметно выравнивается в такт. Он не до конца уверен, стоит ему беспокоиться или озадачиваться, но мысли попросту улетучиваются из головы под натиском этой искренней привязанности, обволакивающей со всех сторон.       Питер отпускает первым, понемногу расслабляя железную хватку, пока Тони не осознаёт, что пора отстраняться и самому.       — Простите, очень нужно было, — бормочет пацан.       — Да… без проблем.       Тони оглядывает его с ног до головы, когда Питер делает шаг назад. Раненным не выглядит, но измотанность так и витает в воздухе, как запах кондиционера после стирки.       — Есть хочется… А… макарошки с сыром сделаете?..       В любой другой ситуации Тони бы отказался — просто из привычки сходу отвечать «‎нет», когда от него что-то требуется, — но Питер смотрит такими большими доверчивыми глазами, а сам он, кажется, уже и вовсе ощущает себя чем-то вроде огромного плюшевого медведя, задушенного объятиями до состояния полного умиротворения, так что…       — Ясное дело. Дуй переодеваться — и на кухню.       Тони выкладывает на тарелку что-то дымящееся и подозрительно оранжевое, дополнив это отбивной, приготовленной кем-то до них, и почищенной мандаринкой, когда Питер вползает в комнату. В легендарных пижамных штанах с Хэллоу Китти и полосатом свитере, принадлежащем, в чём Тони уверен, его подружке Мишель.       Выглядит уже получше — просто сонным, а не смахивающим на ходячего мертвеца, — почти что обычной своей пружинистой походкой преодолевая путь до стола и опуская голову на сложенные руки.       Тони ставит перед ним тарелку, и Питер тут же запихивает в рот полную ложку макарон, даже не поднимая головы.       — Шпашибо.       Тони усмехается через нос.       — На здоровье, только с набитым ртом не болтай, — отзывается он, взлохмачивая тому волосы.       Питер дожёвывает, прежде чем заявить:       — У вас рука мандаринами пахнет.       Тони ворует с его тарелки дольку, усаживаясь напротив и многозначительно вскидывая бровь.       — Даже интересно, почему.       Питер улыбается ему.       Он улыбается в ответ.