Занимательное правописание

Вечерело, влажный аромат листвы после дождя проникал сквозь наполовину прикрытые бумажными занавесками окна, заставляя Се Ляня покрываться мурашками. Его шелковое одеяние спадало с плеча, открывая загорелую спину, по которой неспешно скользил кончик кисти. - Жаль, я не могу понаблюдать за процессом, - улыбнулся Се Лянь, стараясь сохранять неподвижность. - Надеюсь, мой демон не нарисует что-то, из-за чего мне придется краснеть. Хуа Чэн неопределенно хмыкнул, обмакнул кисть в чернильницу и провел еще одну алую линию на лучшем в его жизни холсте. - А я надеюсь на снисхождение своего божества, - очередной лепесток явил себя, такой правдопободный, словно он был не нарисован, а упал с невидимого дерева, целуя лопатку небожителя. - Если ему не понравится, этот демон будет готов смиренно принять наказание. В тоне Хуа Чэна проскользнула игривость, и Се Лянь не удержался от скептического хмыканья. - Даже если это будет внеурочное занятие каллиграфией? - Моё божество сурово и неумолимо, - констатировал демон со вздохом, а затем вдруг положил кисть на стол, позволяя капле краски обагрить его поверхность. - Впрочем, у меня есть одна идея. Се Лянь слегка напрягся - идеи Хуа Чэна зачастую бывали довольно неожиданными, а с учетом многозначительных ноток в его последних фразах, в этот раз она явно была связана с чем-то провокационным. "Сделает что угодно, лишь бы отвлечь меня от мыслей о правописании," - подумал Се Лянь, стараясь сохранять серьезность. В следующий момент его второе плечо разделило участь первого и оказалось без прикрытия домашнего ханьфу, а руки Хуа Чэна притянули небожителя к себе, убирая его длинные волосы вперед, чтобы не мешали. - Что ты... Затем его лопатки коснулось что-то влажное, и Се Лянь выдохнул от неожиданности. Такое положение ощущалось довольно уязвимым, но в исполнении Хуа Чэна не вызывало отторжения. Разве можно было не доверять тому, кто столько раз за тебя умирал и воскресал снова? К тому же, это в самом деле было весьма приятно. Тем временем, язык Хуа продолжал невесомо выводить что-то на спине Се Ляня, но занятый самоанализом и наслаждением небожитель не сразу распознал, что демон не просто так решил сменить кисть на более активный инструмент. - Гэгэ, - бархатисто прошептал тот на ушко небожителю, прерываясь. - Ты должен собраться с мыслями и прочитать то, что адресует тебе этот скромный ученик. Просьба была верхом коварства. Хуа Чэн прекрасно знал, какие чувствительные лопатки у его божества, и как сложно ему будет в таком положении думать о чем-то, кроме ладоней демона на его боках и нежных касаний, оседающих на коже. - Если это месть за шутку про каллиграфию, то она весьма изощренна, - засмеялся Се Лянь, ощущая себя еще более беспомощным, когда чужие ладони скользнули ниже, к бедрам. Они сидели на циновке вплотную друг к другу, живот демона, затянутый красными одеждами, прижимался к пояснице Се Ляня, и сконцентрироваться на иероглифах в таких условиях было почти невозможно. - Итак, начнем заново, - продолжил шептать Хуа Чэн, как бы невзначай задевая ухо небожителя кончиком языка. - Хочу, чтобы мой суровый учитель понял, как нелегко бывает думать об учебе, когда он находится так близко. Да, это определенно была месть, и выдержать её стоило с достоинством. Се Лянь вдохнул, выдохнул, призывая на помощь все свои любимые сутры, очищающие мысли, и сосредоточился на деле, старательно игнорируя чужие пальцы, развязывающие его штаны. "Сл.. словно... ник... ах!" Завязки на штанах пали жертвой демонического нападения, и через пару мгновений с таким трудом выровненное дыхание снова зашлось неровным сбитым ритмом. - Сань Лан, пожалуйста! Мне же интересно! Хуа Чэн вздохнул и переместил пальцы с того места, которое они ласкали до этого, на внутреннюю сторону бедер Се Ляня. - Так лучше? - невинности в его голосе было не занимать. - Вот спасибо! Как любезно с твоей стороны, - Се Лянь мотнул головой, настраиваясь. - Я правда хочу дочитать, а потом уже всё что захочешь, клянусь! - Всё, что захочу? Звучит весьма соблазнительно. Подкупленный обещанием, Хуа снова вернулся к своему первоначальному делу, и Се Лянь прикрыл глаза, чтобы лучше ощущать касания. - Никог... да... не... расста... что? А, расставались! В этом... Стоило признать, что такая каллиграфия давалась Непревзойденному гораздо лучше, чем исполненная привычным образом, но вот выдержка подводила, и на последнем иероглифе ладони демона вновь оказались на ранее облюбованном месте на теле божества, лаская его уже гораздо настойчивее. Сутры не помогли - мысли Се Ляня тут же спутались и потекли полноводными реками совсем не в том направлении, сорвавшись бурным водопадом вниз, когда Хуа Чэн прижал его к себе плотнее и вжался чувствительным поцелуем в шею. - И всё же, последнее слово. Спустя некоторое время, посвященное отнюдь не самому высокому искусству, Се Лянь смерил любопытным взглядом Хуа Чэна, с более чем удовлетворенным видом устроившегося на циновке рядом. - Я хочу знать последнее слово. - Гэгэ, в тебе нет ни капли милосердия, - посетовал демон, но всё же взял в руки ладонь возлюбленного и, мимиходом одарив его томным взглядом, вывел на ней языком еще несколько символов. - Мире, - Се Лянь улыбнулся и обнял его. - Я так и думал. "Словно никогда не расставались в этом мире". Красиво. Хуа Чэн щелчком пальцев зажег на стенах светильники, и теплый свет волнами лег на много повидавшую за вечер спину небожителя и изящный лотос, нарисованный на его лопатке. - А теперь я хочу, чтобы ты написал то же самое на бумаге. Но отвлекать тебя буду уже я! Демон страдальчески застонал, однако перспектива отвлечения была так сладка, что пришлось повиноваться. Такие уроки каллиграфии еще можно было стерпеть - и даже получить от них причитающееся прилежному ученику удовольствие.